Василий Боярков – Секретное логово смерти (страница 7)

Не дожидаясь ответа, он слегка повернулся назад, а глядя недовольным взглядом, тут же и разъяснил:

– Для особо любопытных, не умеющих слушать и держать язык за зубами, скажу: умерщвлённые тела находятся между пятнадцатым и семнадцатым километрами и лежат у придоро́жной обочины, в глубокой канаве. Непонятно как, но их обнаружили. Хотя, насколько мне известно, участок там ровный и все нормальные водители предпочитают сохранять приличную скорость. Что, почем и где конкретно – пока неизвестно, и обо всём подробно узнаем, когда доберёмся. Если, конечно, поведанная история не окажется чьим-то шутливым, необдуманным розыгрышем? У меня пока всё.

– С этим понятно, – перешла неглупая сыщица к деловым рассуждениям (она непременно желала получить побольше значимой информации), – теперь касательно таинственной личности звонившего человека – установить её не пытались, скажем, по телефонному номеру?

– Пытались, да чересчур расстарались, – невзирая на то что говорит с представительницей прекрасного пола, грубовато ответил несносный начальник (он считал, что каждый человек, одевший полицейскую форму, становится бесполым сотрудником), – тебя забыли дождаться! Ты лучше, «слишком умная» подруга, ответь: кто, по-твоему, должен был заниматься основной работой сотрудника уголовного розыска – полусонный дежурный или, может быть, я, старослужащий офицер? Увольте, нет! – слуга покорный. Насколько я правильно себе представляю, установление точных данных – это твоя, Настасья, прямая обязанность, а потому именно ты её и исполнишь. Но, опять же! После того как появится свободное время… чего-то мне подсказывает, что, если известия, переданные в сообщении, – голая правда, оно у нас случится очень и очень нескоро.

У любого другого (человека обычного и к наглости непривычного) от предвзятого отношения давно бы пропала всяческая охота (как к раскрытию преступлений, так и к само́й полицейской службе в целом) – но только не у Анастасии Юлиевой! Молодая сыщица настолько прикипела к нелегкой работе душой, насколько ее полюбила и не представляла себя где-нибудь в ином поприще, скажем (как любит выражаться Евгений Захарович), к примеру, «в сельском хозяйстве». Единственной ее адекватной реакцией стало едва слышное, произнесенное исключительно для себя, замечание: «Опять «Ебунько», – так его прозвали между собою остальные сотрудники, – в каждодневном репертуаре – ну, ничего не меняется!» Она ещё немного посетовала, что не обладает тем удивительным даром, какой достался дрыхнувшему эксперту Кабанову; а уже через пять минут, пользуясь не менее необыкновенным свойством, помимо прочего доставшимся от благодатной природы, необидчивая оперативница благополучно забыла обо всём неприятном. Вместе с тем дальше она ехала молча, напряжённо обдумывая: что же невероятного, если и не кошмарного покажется пытливому взору? В разыгравшемся воображении она рисовала многочисленные картинки, казавшиеся и страшными, и неприятными, и ужасными; однако ни одна из них не соответствовала жуткому зрелищу, что им представилось возможным лично улицезреть…

Время приближалось к половине седьмого утра, когда полицейский-водитель, миновав пятнадцатый километр, начал слегка притормаживать; в силу шоферской должности, не требовавшей глубоких мыслительных процессов, он не представлял, что следует делать дальше.

– С какой стороны искать? – обратился он к руководителю отделения с закономерным вопросом.

– Я почём знаю! – огрызнулся Евгений Захарович, скорчившись в недовольную мину. – Ты водитель – ты и вези. Хотя, нет, пожалуй, постой, – возразил он сам же себе, словно бы что-то обдумав, – останови машину – искать пойдёмте пешком; не то мы так только лишнее время натянем. Ты, Ара, вместе с экспертом оставайся в машине – его, пока не проявится точное местонахождение безжизненных трупов, всё равно не добудишься – мы же с Настасьей отправимся осматривать прилегающие канавы. Я пошагаю с одной стороны, она, безусловно, с другой, а как чего-нибудь обнаружим, сделаем отмашку – вот тогда и подвезёшь к нам спящего «красавца-специалиста».

Подавая личный пример, Бунько, недовольно покряхтывая, выбрался из машины на улицу, а следом, внимательно изучая боковую канаву, пошёл по ходу движения транспорта. Анастасии, соответственно, пришлось перейти на противоположную часть. И начальник, и подчиненная прошли уже чуть более километра, зорко вглядываясь в только-только пробивающуюся весеннюю травку, но им так ничего и не попадалось. Вдруг! Пройдя еще добрую сотню метров, Юлиева неожиданно вскрикнула: ей пришлось повидать многое, но – ТАКОЕ!.. Она едва не повалилась без чувств и лишь огромным усилием воли сумела собраться, осталась, слегка пошатываясь, стоять, а затем подала́ условленный знак, призывая приблизиться к ней.

Первым подошёл руководитель подразделения, находившийся ближе всех. От неимоверного вида, представшего возбуждённому взору, у него чуть-чуть не случился гипертонический криз – он даже стихийно отпрянул назад. Через секунду, видимо, усовестившись, что молодая (по его мнению, жалкая) ди́вчина остаётся способной контролировать внутренние эмоции, тщеславный руководитель вернулся назад и, периодически отворачиваясь немного в сторонку, принялся кое-как осматривать редкостную находку. После минутного ожидания подъехали и остальные члены оперативно-следственной группы. Выйдя из служебного «уазика», они приблизились к ошеломлённым сослуживцам, и тут… Аминян, ничуть не смущаясь, сразу же отбежал на параллельную обочину и взялся активно очищаться от непереваренного вечернего ужина. Единственное, видавший виды эксперт, не выказывая ни глубоких чувств, ни душевных эмоций, спокойно спустился вниз и приступил к пунктуальному изучению страшного преступления (как будто всю прежнюю жизнь лишь тем и занимался, что рассматривал зловещие, жестоко истерзанные, останки). Да, на голой, недостаточно проросшей, земле лежали два человеческих трупа: один – молодого человека, другой – не менее юной девушки.

Как же они выглядели? Практически одинаково, за исключением одной немаловажной детали: у представителя сильного пола отсутствовал детородный орган. Невероятный, да и неестественный, признак бросался в глаза в самую первую очередь; впрочем, и всё остальное, увиденное собственными глазами, будоражило умы нормальных людей нисколько не меньше и заставляло неугомонную кровь без у́молку стучаться в висках. Действительно, представившийся вид смотрелся кошмарным: некогда красивые ли́ца (и первого, и второй) были изрезаны до полной неузнаваемости; верхние фаланги пальцев были ампутированы на всех четырёх руках, что делало невозможным снятие отпечатков (видимо, кто-то очень старался, чтобы тела подольше оставались неузнанными) и что ставило под сомнение скорое установление личности. Но! Было ещё – НЕЧТО! – заставлявшее трепетать от нескрываемой жути, а некоторых (как сотрудника патрульно-постовой службы) выворачивать себя наизнанку, – это вскрытые грудные клетки и брюшные полости, напрочь очищенные от внутренних органов.

Все те чудовищные признаки, что удавалось обнаружить в ходе детального изучения, Кабанов «надиктовывал» в маленький диктофон, с помощью тоненького шнурка закрепленный на шее [чтобы дважды не повторяться, когда, скажем, следственный комитетчик (который, кстати, запаздывал) посчитает нужным прибыть и начнёт вести итоговый протокол]. Настя, пересилившая себя и откинувшая в сторону природные страхи, спустилась вниз; как и более опытный сотрудник, она пристально осматривала истерзанные тела, а заодно и слушала первоначальные заключения, сделанные криминальным специалистом. В то же время компетентный эксперт, не отвлекаясь, продолжал бесспорную констатацию:

– Судя по характерным признакам – но окончательно утверждать я смогу немного позднее, после исследования судебно-медицинским экспертом – грудная клетка вскрывалась, когда убитые были еще живыми, а возможно, и находились в полном сознании. Вид трупов?.. Он просто ужасен – идентичное истязательство мне видеть не приходилось. Какие мученья испытывали двое умерщвлённых людей, прежде чем не скончались – пока я судить не могу, но возьмусь предположить, что им вводились некие специальные препараты и что они подключались к неведомой системе жизнеобеспечения. Тот, кто их пытал, не исключается, воочию созерцал непрерванную работу молодых организмов. Далее, мужское туловище переворачивается спиной кверху, и на телесной оболочке, в области правой ключицы, обнаруживается проникающее ранение, имеющее размеры пять сантиметров в длину и два в ширину; точно такое же наблюдается на правом бедре. Касаясь женского тела, можно заметить, что влагалищное отверстие подвергалось, до смерти, постороннему действию. Удивительно! Мне кажется, перед кончиной их заставили заниматься принудительным половым сношением, причем женщина «имела» мужчину. Почему? Предположенный вариант следует из засохших багровых выделений, подтверждающих мою мысль и во множестве имеющихся в дамской лобковой окружности; лично у меня не вызывает ни маленького сомнения, что соитие являлось насильственным.

– Откуда такая уверенность, – недоверчиво спросила въедливая оперуполномоченная, пытаясь оспорить неподтверждённое мнение, – может быть, их просто-напросто застали во время занятия сексом?