Василий Боярков – Секретное логово смерти (страница 17)

Жуткая повесть закончилась, Юлиева отключила спрятанный диктофон и приготовилась давать практичные наставления.

– Да, действительно, история на редкость кошмарная, – дала она житейское заключение, а следом приступила к профессиональным инструкциям: – Но теперь можешь не волноваться: в обиду мы тебя не дадим. За незатейливыми словами скрываются три простые условия: во-первых, тебе на время нужно забыть про все любовные приключения; во-вторых, сейчас пройти к дежурной части, терпеливо дождаться вызванных «предков», и отправиться вместе с ними домой, и никуда впоследствии не высовываться; в-третьих, быть готовой давать похожие показания в следственном комитете. Как же наша недавняя договорённость? Хорошо, подробно опишешь основную часть происшествия – понимаешь? – без «трахаться» и других, не менее пикантных, подробностей, – Настя приветливо улыбнулась, – времени придумать, зачем вы отправились в лес… его у тебя окажется более чем достаточно. Кстати, обязательно потребуй круглосуточную защиту: мне почему-то кажется, что маниакальный преступник не остановится и что он к тебе ещё непременно сунется. Хотя я, конечно, могу ошибаться, но будет лучше всё же немного подстраховаться. Да и!.. Вот тебе мой мобильный номер, – голубоглазая сыщица написала на бумажном клочочке десятизначное цифровое обозначение и передала его понравившейся красавице, – если что, звони мне в любое время – я то́тчас же и примчусь.

Засим обстоятельная беседа закончилась, и снисходительная оперативница отпустила поникшую блондинку дожидаться прибытия пока ещё непосвящённых родителей.

Глава IV. Еще один страшный труп

Теперь следует вернуться к предводителю шпаны города Икс, ненадолго оставленному без пристального внимания. Пораженный в обе руки́, то есть лишённый возможности достойно сопротивляться, Эбант принял (по его мнению) единственно правильное решение: припустился сквозь лесную чащу в спасительные бега. Мчался он быстро, надеясь, что «пока странный уродец расправляется с недавней возлюбленной, сможет удалиться на весьма и весьма приличное расстояние». Самое большее, что его в сложившейся ситуации мучило, – едва заметная жалость, вытекавшая из неудачного полового сношения и незадачливо поломанного будущего, богатого и счастливого (похоже, его притязательные надежды безвозвратно обламывались). Что бы ему не думалось, эгоистичный парень рвал тугие жилы и несся, не разбирая дороги, пока не услышал сзади себя отчетливые шаги, передававшие стук грубых военных ботинок; они неотступно следовали по его «поганому следу».

«Что за прилипчивый «чёрт»? – задавался он закономерным вопросом. – Неужели за мной гонится тот самый враждебный злодей? Но как же он быстро расправился с Жанкой?! – оставшись наедине с собой, притворяться и применять уменьшительно-ласкательные имена не имело практичного смысла. – Я отчетливо помню, как мерзкий «гад» её придушил, а для этого чтобы «выдавить» человечью душу, как не крути, потребуется определённое время – или что, получается, я насовсем разучился бегать? Нет, такого просто не может быть – здесь явно что-то другое».

Вдруг! Незадачливый беглец услышал, будто бы задние шумы смещаются влево и приближаются, заставляя загибать немногим правее; по-видимому, подчиняясь какому-то злому року, лукавый преследователь вел выбранную жертву по одному ему известному направлению. Так они и двигались, покуда не выскочили на крошечную полянку, где стоял немецкий автомобиль BМW, выделявшийся удручающе чёрным оттенком. И вот тут! Словно из неоткуда, прямо перед Виктором выросла зловещая, неприветливая фигура, правым кулаком прервавшая его недолгое позорное бегство – зачумлённый парень получил солидную зуботычину, направленную прямиком в нетвёрдую переносицу и вызвавшую умопомрачительный приступ боли, самопроизвольные слёзы и носовое кровотечение.

– А-а-а, «сучья погань», как больно! – заорал молодой человек, остановленный весьма некорректным способом и по инерции плюхнувшийся на «пятую точку» (а еще он в падении высоко задрал кверху ноги, повалившись эффектно, что называется, «шометом»). – Ты чего «мерзкая гадина» вытворяешь, совсем, что ли, всё «по жизни» попутал?

Безликий недруг, никак не отвечая, застыл на едином месте, словно бы внимательно изучая выбранного противника. Он простоял так около двух минут, слушая его страдальческие стенания. Эбант, не поднимаясь, а заодно и сменив яростный тон на жалостливый, униженно всхлипывал:

– Послушай, что я тебе сделал плохого и за что ты так жестоко со мной поступаешь? Посмотри на меня: я практически полностью обездвижен и не могу достойно сопротивляться. Если тебя послал кто-то из тех тупоумных придурков, кого я когда-то обидел, то видишь: я полностью получил по заслугам. Может быть, хватит уже меня безучастно тиранить? Клянусь, я никого не буду преследовать и никому не пожалуюсь – всё останется целиком между нами…

Он хотел много чего ещё обозначить; но… видимо, его бесцельные разговоры порядком поднадоели – и он получил смачный пинок, направленный прямо в лицо. Неприятно «прихрюкнув», незатейливый переговорщик в ту же секунду остался без чувств. Бессердечный незнакомец, он же кровавый мучитель, отошёл к элитной автомашине, медленно поднял багажную крышку, достал изнутри витую веревку, а заодно и смоченный кляп, после чего применил извлеченные предметы к практически бездыханному телу. Впоследствии (ну так, для верности) обездвиженному пленнику вкололось дивное вещество, способное оставить в осмысленном созерцании, но напрочь исключавшее возможность к передвижению. Когда подготовительные процедуры закончились, безвольное туловище беззастенчиво перекочевало во вместительный задний отсек иномарки. Удовлетворённый изверг уселся за рулевую баранку и вывел немецкий автомобиль из тёмного леса на ничем не отличную трассу. Заехав на нескромную полянку, предназначенную для любовных утех, и не обнаружив там роскошной девушки, неприветливый незнакомец чертыхнулся скрипучими интонациями и резво помчался к не далёко удалённому городу. Что же молодой хулиган? От пережитого страха и непривычных волнений, он на долгое время оказался во власти беспробудных иллюзий.

Очнулся Виктор в сумрачном помещении, выдолбленном в скальной гряде и образованном, возможно, человеком, а может быть, и первозданной, непревзойдённой природой-затейницей. Он находился в лежачем положении и крепко приковывался кожаными ремнями, прикрепленными как к рукам, так в точности и к ногам; они прочно привязывали беспомощное туловище к хирургическому столу, установленному на невысоком уровне, едва ли превышавшему три четверти метра. Обалдевший парень попробовал шевелится, но, уколотый хитрым лекарством, он лишь трусливо затрясся и целиком отдался испуганной лихорадке. Хотя его мышечные ткани и сковались неестественной судорогой, но зоркие зенки продолжали смотреть и активно вращались в обеих глазницах. Оглядываясь, краем бокового зрения пленённый пацан выделил три очень существенные особенности: первая – с двух боков (и с того и с другого), располагаясь от него немного в сторонке и представляясь «сплошняковым» озером-океаном, простирались человеческие черепа, а также иные и крупные и мелкие кости, скопившиеся в хаотичном беспорядке, то есть обыкновенным нава́лом; вторая – сверху горел абажур военного образца, где обычную лампу накаливания окаймляла металлическая основа; третья – в самой непосредственной близости устанавливался алюминиевый постамент, на котором аккуратно, друг возле друга, и в ровную линию, и несколькими рядами, располагались разнообразные принадлежности, предназначенные исключительно для хирургических операций.

Улицезрев чудовищные предметы, и без того зачумлённого пленника охватил сумасшедший испуг: сомнений не оставалось, скоро он станет одним из тех многочисленных костных останков, располагающихся возле него в необозримом количестве. «Что, всё это, «…мать его», значит? – мелькала в воспалённом мозгу тревожная мысль. – Неужели меня ожидает та же самая прискорбная участь, что и тех остальных покойничков, что в неисчислимом беспорядке разбросаны по округе? – как будто стоило сомневаться. – Что здесь, «черт возьми», происходит и что это «вааще» за треклятое место?» – несостоявшийся любовник, мечтавший стать беззаботным мужем богатой наследницы, лихорадочно пытался найти приемлемые ответы.

Терзаясь мучительным подозрением, Эбант пролежал без движения около получаса, как вдруг появился он – его жестокий мучитель. Неприветливый незнакомец оделся точно так же, как и при первой встрече (в чёрную форму сотрудника СОБРа, с разгрузкой и бронежилетом, и странную, чулочную маску); но теперь, помимо прочего, на нём присутствовал страшный, забрызганный высохшей кровью, фартук, в правой же руке находился портативный предмет, предназначенный для изменения голоса (с приданием ему дополнительных жутковатых оттенков). Он подошёл поближе, в связи с чем представился уникальный шанс, позволявший прочесть бесчувственный взгляд, казавшийся бездонным, словно бескрайнее небо, и не выражавший ни людского сострадания, ни снисходительной жалости.

– Чего тебе надобно? – напряжением лишь горла и языка (без губ и без челюстей) выдавил из себя беспомощный пленник. – Что я такого сделал?