Василий Боярков – Секретное логово смерти (страница 13)

Теперь стоит рассказать о предпринятой хитрости: в самый ответственный, априори опасный момент у представительницы прекрасного пола (как оно обычно бывает) включился инстинкт самосохранения, нацеленный на обеспечение собственной безопасности (главным критерием в нём проявилось чёткое положение, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих»). Странное дело, именно осознавая явственную причину, что действенная помощь всесторонне отсутствует, она (хотя и ощущала некую нервную дрожь) обрела невероятную ясность рассудка, особенно проявившуюся в кульминационный, едва ли не последний момент, – Жанна приготовилась действовать крайне решительно. Плутоватая бестия чётко изобразила внезапную задержку дыхания, выраженную убедительной потерей сознания, а затем, расслабленная, спокойненько дождалась, когда оба омерзительных типа отвалят, и желательно дальше. Не откладывая окончательное спасение и, опять-таки, откровенно подумав: «Ну что ж, «поганенькие уродцы», – имея в виду и того и другого, – прощайте – и, думаю, навсегда!», Морева ловко спрыгнула со зловещего «траходрома» и напрямую направилась к гордости российского автопрома. Здесь стоит немного отвлечься и уточнить, что, пользуясь значимым общественным положением (в отличии от неразумного дружка, не желавшего учиться ни в школе, ни где-нибудь в другом месте), она давно сдала водительские экзамены и теперь терпеливо ждала исполнения восемнадцати лет, дыбы своевременно получить заслуженные права. Основываясь на последнем факте, нет ничего удивительного, что первая мысль, посетившая белокурую голову, явилась приблизительно таковой: «Непременно нужно сбежать на транспортном средстве – почему? – так намного быстрее». Зеленоглазая проныра открыла незапертую створку, располагавшуюся с водительской стороны, «быром» запрыгнула в маломестный салон – и!.. Неожиданно обнаружила, что стартерных ключей в замке зажигания, к великому ужасу, нет.

«Вот, трусливый гадёныш! – мысленно ругнулась рассерженная блондинка, не забывая про парочку крепких словечек. – Сам вроде бы весь из себя отъявленный хулиган, типа, «держит» всю прилегающую округу, а оставить машину, готовую к срочному запуску, да ещё и в глухом лесу – поганый урод побоялся». Спасительный выход напрашивался только один: попробовать уйти через непроглядное лесное пространство. Утвердившись, что бегство через густорастущую чащу – единственно правильное решение, она покинула никчёмный автомобиль, скинула дорогущие туфли, лишь мешавшие быстрому бегу, а следом, шлепая по холодной земле практически голыми пятками и направляясь напрямую через лесную посадку, припустилась быстро-быстро бежать. Чтобы не заплутать, предусмотрительная красавица особо не отдалялась и всё время придерживалась извилистой тропки, накатанной городскими пройдохами, жуткими любителями таинственных развлечений.

Глава III. "Догоняшки" и девичья исповедь

Было далеко за глубокую полночь, а Настя всё ещё заполняла необходимые документы и кропотливо заносила в них результаты проделанной за день оперативной работы. Как ранее упоминалось, подробный план, направленный на раскрытие особо тяжкого преступления, она составила днём, после чего с трудом передала его в следственный комитет (хотя все и понимали, что делается общепринятая проформа, но требовали представить наиболее реалистичный подход, излагавший пошаговые мероприятия); с пеной у рта Юлиевой пришлось убеждать Артёма Енотова, что ей вначале надлежит потрясти подведомственную агентуру, а уже потом предпринимать более-менее осознанные шаги и строить правдоподобные версии. Посвятив весь остаток служебного дня практической отработке, усердная труженица очень устала и, ничего конкретного так и не раздобыв, занималась системным заведением оперативного дела; она заполняла его подробными рапортами, передававшими лиц, каких ей посчастливилось хорошенько проверить (маниакального убийцу, разумеется, необходимо искать, но и рутинные занятия никто за тебя не сделает; учитывая же тот примечательный факт, что никаких зацепок до настоящего времени так добыто и не было, внимание к оформлению документации обещало быть пристальным). Предохраняя себя от нешуточных неприятностей, совсем ей ненужных, исполнительная сыщица занималась сейчас (в свободное время) подведением неутешительных служебных итогов.

Листов, формата А4, исписанных красивым почерком и заполненных и с той и с другой стороны, получилось не менее двадцати; больше документировать было нечего, а значит, можно уже заканчивать и отправляться на коротенький отдых. В завершение, изрядно изнурённая девушка сложила документальные справки в тонкую пачку, проткнула острым шилом пять дырок, пропустила через них чёрную нитку и совсем уже собиралась крепить их к картонным корочкам, с надписью: «Дело № »… Как вдруг! Она услышала истерический женский крик, доносившийся с улицы; он наполнялся необычными интонациями, странными и неестественными, походившими на некий сверхъестественный ужас. Пронзительный возглас звучал так отчетливо, что заставил вздрогнуть даже бывалую сотрудницу уголовного розыска.

Удивительное дело, нечеловеческий крик проник именно туда, куда следовало. Но почему? Здесь стоит коснуться конструктивных особенностей полицейского здания: оно представлялось нешироким, но излишне продолговатым (раньше в нём помещалось одновременно до восьмидесяти сотрудников); являясь кирпичным, квадратное строение имело два этажа и подземный подвал, где некогда размещался временный изолятор, предназначенный для содержания и административно-задержанных лиц, и опасных преступников (но он давно уже не работал); в результате проведённой реструктуризации в каждом кабинете, где ранее размещалось по три-четыре сотрудника, теперь заседали по два, а где-то и вовсе по одному. Так получилось, что у каждого оперуполномоченного имелось собственное пространство, представленное в виде отдельного помещения; оно размещалось на втором этаже, находилось по соседству с аналогичным и отмечалось двойными дверями, непроницаемыми для прохождения «лишнего» звука. Впрочем, через пластиковые окна, выходившие и на фасадную, и на проезжую часть, уличный шум проникал практически беспрепятственно.

Услышав почти нечеловеческий крик (до такой степени он наполнялся безотчётным страхом и диким ужасом) Юлиева отложила несшитое дело, в одну секунду оказалась рядом с полутораметровым окошком, с легкостью распахнула застеклённую створку (чем смахнула комнатный цветок, стоявший на подоконнике), а высунувшись по пояс, стала внимательно вглядываться в слабоосвещённую местность, в столь позднее время обычно пустынную. Что же она увидела? Шлёпая практически босыми пятками, прикрытыми лишь прочной сеткой колготок, к полицейскому отделению очумело бежала необычайно красивая девушка, внешним видом передававшая суеверный, едва ли не смертельный испуг (точно её догонял если и не сам Сатана, то во всяком случае какое-то злобное исчадие Ада).

– Помогите! Спасите! – вопила она истошным криком, указывая рукой куда-то сзади себя. – Он за мной гонится!

В похожих ситуациях особо долго думать нельзя, в связи с чем умудрённая сыщица, мысленно перекрестившись, за считанное мгновение оказалась в оконном проеме. Длительно не задерживаясь, она незатейливо спрыгнула на железобетонный выступ, предназначенный для защиты входного проема от мокрых погодных условий (словно бы специально смонтированный как раз под ее кабинетом); а далее, свесившись на руках, ловкая красавица безболезненно спрыгнула на асфальтовое покрытие. Здесь стоит отметить, что немногим ранее она предусмотрительно нацепила на себя оперативную кобуру, примостив ее под кожаную куртку (более удобную, чем дамская сумочка), и переложила в неё табельное оружие. Около трёх секунд ей понадобилось, чтобы извлечь воронённый «макаров» наружу и чтобы преодолеть те десять метров, что отделяли ее от «сумасшедшей» беглянки.

Схватив дрожавшую Жанну (а как нетрудно догадаться, привлекательной трусихой оказалась она) за правое плечо свободной рукой, Юлиева резким движением завела ее за себя, спрятала неотразимую девушку за не менее восхитительным телом и, прикрывая ее спиной и продолжая одновременно удерживать, настороженно осмотрелась. Не желая попасть в плачевную ситуацию, правой рукой, прочно сжимавшей ПМ, она водила из стороны в сторону, пытаясь «нащупать» враждебного неприятеля. Вдруг! Примерно в тридцати метрах, в негусто росшей аллее, параллельно сопровождавшей проезжую часть и простиравшуюся с направления, противоположного полицейскому отделению, промелькнула чья-то тёмная тень – она бего́м направлялась против движения. Не оставалось ни малых сомнений – дерзкий преступник пытался своевременно скрыться.

В тот же миг распахнулась железная створка, ведшая в защищённый участок, и на пороге возник оперативный дежурный; так же как и деятельная сыщица, он выскочил на душещипательный крик, но немного всё-таки припозднился. Говоров Михаил Григорьевич, заступивший на суточную службу, находился в занимаемой должности последние десять лет и выглядел достигшим сорокасемилетнего возраста. Он представлялся мужчиной грузным, обросшим пивным животиком и, соответственно, накопившим изрядного веса; при среднем росте особенно выделялась неказистая фигура, полная и чем-то напоминавшая сказочный колобок – в общем, выглядел несуразно. Лицо его считалось самым обыкновенным (не привлекательным и не сильно отвратным) и имело обвисшие, пухлые щёки, карие глаза, неприятно прикрытые жирными веками и казавшиеся узкими, не слишком большими, впалый, вогнутый нос, мясистые губы, а также маленькие, плотно прижатые уши; прямые волосы остригались коротко и выделялись каштановым цветом. Форменное обмундирование выдавало майорское звание.