Василий Боярков – Секретное логово смерти (страница 12)

– Ты сюда уже кого-то возил? – задала Морева закономерный вопрос, само собой разумевшийся. – Я уже прямо ревную, а в праведном недоверии я делаюсь поистине страшной, – она, конечно, шутила и по большей части ей было без разницы, чем занимался её похотливый поклонник, пока не стал ее прямым ухажером; однако при всех обстоятельствах она не смогла оставить немаловажное условие без пристального внимания: – Так, я надеюсь, весь твой развратный блуд благополучно закончился? Смотри, если что, не пожалею – порочные яички, «мать твою так-то», отрежу!

– Опять ты, любимая Жанночка, с глупыми подозрениями, отчасти необоснованными, а частью надуманными, – наигранно возмутившись, ловкий юноша проворно выбрался из неказистой машины и сразу же приступил к сооружению горячего очага, – да сюда полгорода приезжает «трахаться» – и, поверь, мы с тобой далеко не единственные! Что же касается меня? Хм, признаюсь, я здесь раньше уже бывал и привозил сюда других девчонок, менее привлекательных, зато наиболее пошлых. Как ты правильно заметила, развратные вольности я больше не позволяю, и мои прежние подвиги давно уже стали голимой неправдой. Короче, сейчас я только с тобой и ни о каких сторонних изменах даже не помышляю – как можно желать кого-то другого, когда находишься рядом с пленительной красотой, непередаваемой никакими людскими словами?!

– Ладно, допустим, что ты прощен, – игриво нахмурилась привлекательная особа, эффектно выбравшись из невместительного салона; первым делом она вознамерилась проверить, удобный ли лесной «траходром», и развалилась на нём во весь восхитительный рост и расставив по углам несравненные, точёные ножки, – разжигай побыстрее жаркий костер, и давай уже займёмся плотской любовью, а не то ещё немного, и я нафиг, вконец передумаю.

– Если подождешь хотя бы пару минуток, то я окажусь в твоём полном распоряжении, – сладким голосом «пропел» молодой ловелас, лоснясь как мартовский кот и прекрасно понимая, что раз неосмотрительная красотка согласилась сюда приехать, то навряд ли она уже пойдет на попятную.

По-быстрому сложив дровяную конструкцию, схожую с конусом, неуёмный парень достал из автомобильного багажника канистру с бензином, всегда имевшуюся в запасе, брызнул несколько капель на деревянный домик, чиркнул охотничьей спичкой – и вспыхнуло жаркое пламя, словно бы говорившее о его безграничной, блаженной любви. Первый огонь оказался настолько ярким, что невольно обдал великолепную красоту, развалившуюся на самодельном столе и остававшуюся в заманчивой позе; он заставил её резко отпрянуть на отдалённую сторону.

– Ты, очумел, что ли, совсем?! – неприветливо возмутилась недовольная дамочка; но через секунду она уже вовсю улыбалась, не придавая несущественному событию слишком уж большого значения.

Не отвечая, Виктор поднял корявую палку и нагнулся, чтобы пошевелить разгоревшуюся основу и чтобы уменьшить распространяемое тепло. Неожиданно! В тот злосчастный момент, когда он присел, раздался какой-то неестественный свист, а затем (аккурат по воздушному пространству, где только что находилось плечо) пролетел невидимый странный предмет; по характерному звуку он не оставил ни малых сомнений, что является опасным орудием, предназначенным для метания. Через долю секунды, подобно острозаточенному клинку, он воткнулся в хвойное дерево, расположенное как раз за «пацанской» спиной. Неожиданное везение, вызванное счастливой случайностью, продлилось недолго: моментально прилетела вторая звездочка, похожая на те, какие состояли на вооружении средневековых японских шпионов – ниндзя; она вонзилась точь-в-точь пониже ключицы, пронзила надрёберную кость, вызвала жуткую боль, лишила правую руку мышечной силы и «повесила» её никчёмной, безвольной плетью. Нетрудно понять, невезучий парень был поражен пластинкой, практически идентичной, что и в жутком случае с Востриковым – вот только на этот раз она представилась немного модернизированной и выглядела квадратным крестом, подобным фашистской свастике, а по концам заточенным под острое лезвие.

– Что это, чёрт возьми, такое творится?! – заорал Эбант как резанный, вертя бестолковой головой по разные стороны и пытаясь пронзительным взглядом нащупать невидимого врага.

– Что?.. Что случилось?! – вновь впадая в истерическое волнение, закричала впечатлительная блондинка, перепуганная до дикого ужаса (в свете яркого пламени она увидела страшное металлическое оружие, вонзившееся в коренастое туловище, и капавшую с него ало-бурую кровь).

Вместо прямого ответа, из непроницаемой темноты вышла на пламенный свет… показалась мрачная, едва созерцаемая, фигура, облаченная во всё чёрное. На вид беспечных любовников предстал однотонный костюм, похожий на форму сотрудника СОБРа [он виделся собранным по полной выкладке и включал в себя и броневой жилет, и боевую разгрузку (специальная накидка со множеством разнообразных отсеков), и странную маску, блестевшую и глазными, и ротовыми прорезями, и очень напоминавшую толстый дамский чулок].

– Ты ещё кто такой, «…твою мать»?! – не в силах удержаться от неприветливой матерщины, попытался выяснить раненый парень (он как будто не понимал, что обезличиваются совсем не за тем, чтобы так просто раскрывать сокровенную тайну спрятанной личности).

Как и в первом случае, внятного разъяснения не последовало, а почти сразу же раздался непривлекательный свист, слышанный ранее и напоминавший стальное воздушное рассечение, – и второй вражеский крест вонзился строго по выбранной цели, но теперь разве что в левую руку (юный предводитель местной шпаны аккурат чуть-чуть приподнялся и натужно пытался извлечь небольшое метательное орудие, прочно засевшее в твёрдой кости́ другого плеча). Продублированный бросок провёлся не менее мастерски, заставив и вторую конечность лишиться могучей силы, в обычное время довольно значительной, – мгновенно она безвольно повисла, свесившись книзу.

– А-а-а, проклятый «ублюдок»! – корчась от мучительной боли, заорал хулиганистый парень, среди местной молодёжи сумевший проявиться непобедимым. – Ты чего «вааще» здесь творишь?! Совсем всё «по жизни» попутал?!

Не останавливаясь на добытом успехе, жуткий незнакомец уверенным шагом приблизился к Моревой, застывшей в бездвижном ступоре и дрожавшей от несравненного ужаса; левой ладонью он прочно схватился за тонкую, нежную шею. Со стороны они казались едва ли не равными – и худощавым телосложением, и одинаковым ростом – однако не стоит забывать, что Жанна обулась в высокие туфельки (хотя – чего уж там? – они напрочь провалились в рыхлую почву), ее же молчаливый противник оказался в обыкновенных ботинках военного образца, с завышенным берцовым подъемом. В любом случае, принимая во внимание бездумный, животный страх, образовавшийся у выбранной жертвы, «мистер инкогнито» получал безоговорочное и явное преимущество, чем он тут же и не замедлил воспользоваться. Не говоря ни единого слова и никак не выражая душевных эмоций, неизвестный человек резко сдавил трепетавшее горло, а следом… пользуясь полным отсутствием силового сопротивления, практически без усилий поволок несравненную пленницу к своеобразному столу-топчану, невероятно удобному для сексуальных утех, теперь же предполагавшему сделаться ложем безжалостных пыток. Заплетаясь длинными шпильками в рыхлой земле, Жанна послушно следовала в выбранном направлении, интенсивно перебирая прелестными ножками. Хотя она и хрипела, и задыхалась, но до того критического момента, как повалиться на твёрдые доски, она всё-таки успела вскрикнуть, взывая о помощи:

– Витя!.. Милый!.. Чего ты стоишь?! Ты же поклялся… всегда меня защищать?!

Осознавая над низкорослым противником ощутимое превосходство и намереваясь «запинать» поганого мерзавца одними ногами (без помощи кулаков), раненый парень сделал было самоуверенный шаг, направленный к пленённой подружке; но, заметив в свободной вражьей руке уже знакомую «фашистскую звездочку», направленную в него, сразу остановился.

– Да ну тебя «на хер»! – прокричал вероломный отступник, ещё недавно преданный чуть не «до гроба», но теперь разворачивавшийся к спасительной чаще лицом, а к захваченной пассии презираемым задом; на прощание он трусливо воскликнул: – Моя жизнь мне намного дороже! – И бросил изумительную блондинку на неминуемую погибель, сам же припустился быстро, а главное, позорно бежать, беспомощно махая «безжизненными» руками.

Ещё немного похрипев, зеленоглазая красавица, кинутая подленьким воздыхателем, непроизвольно подумала: «Только бы сохранить де́вичью честь» – и вдруг совсем перестала дышать. Закатив изумрудные глазки кверху, она лишилась сознания, полностью расслабила прекрасное тело и, поддерживаемая, безмолвным мучителем завалилась на ровную поверхность деревянной конструкции, предназначенной совсем к иному времяпрепровождению. Убедившись, что Морева впала в глубокий обморок, безликий истязатель ослабил ручной захват, отстранился от бессознательной девушки и, оставив ее одиноко лежать, устремился за трусливым подонком, предательски покинувшим возлюбленную зазнобу и посчитавшим возможным скрыться, не испросив на то ни чьего дозволения.

Как только быстрые шаги и беглеца и преследователя, удалявшихся в глубины тёмного леса, стихли вдали, белокурая красавица, оставленная (вроде бы?) в безвольной позиции, осторожно зашевелилась, легонько приподнялась на локтях, презрительно улыбнулась и в то же время подумала: «Ну что, тупоумный «сучонок», «съел»? Захотел меня взять, да так просто, практически без труда – «хрен» тебе с маком, проклятый мерзавец! Я пока ещё не готова ни быть изнасилованной, ни, безусловно, убитой. И этот, плюгавый пакостник, тоже хорош, – переключилась она на невзрачную характеристику, отображавшую хвастливого обольстителя, на деле, при первой реальной опасности, проявившим себя самым последним, мерзопакостным трусом, – клялся мне в вечной любви, обещал обеспечить полную невредимость, а сам взял, презренный поганец, да и попросту «кинул»… никогда ему откровенной подлости не прощу!»