Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 6)

– Раз все согласны – свистать всех наверх! Мы отправляемся в опасное плавание, – победоносно главенствовал сам себя назначивший капитан, не забывая размахивать огнестрельным оружием. – Отдать концы! Отставших, – он подумал про тех бедолаг, что захватывали «Независимость – 2», – дожидаться не будем.

В то же самое время, когда новоиспечённый главарь произносил торжественный монолог, его молодой воспитанник энергичным, точнее пренебрежительным, жестом сбрасывал с полураздетой красавицы мёртвое квартирмейское туловище да помогал ей, учтивый, подняться. Откусив солидный кусочек разбойничьей плоти, та выплюнула его на собственного хозяина и, оставаясь с окровавленным ртом, приобрела вид мстительной фурии, справедливой и кровожадной, не знавшей ни христианского милосердия, ни человеческой жалости.

– Не гоже в таком одеянии показываться остервенелым пиратам, – сказал угодливый юноша, скидывая парчовый камзол; он передал его спасённой красавице, чтобы та прикрыла оголённые части тела, – Вам непременно потребуется, – продолжал он выдавать отменное воспитание, – подыскать чего-нибудь подходящее.

– У-у, похотливый мерзавец! – выражала Лера сплошное негодование, поочередно поднимая то дранную куртку, то рванную блузку, то испорченный лифчик.

Чтобы получше донести ретивую ненависть, злобно пнула восхитительной ножкой по мёртвой пиратской роже. Перевозбуждённая, она не до конца отдавала себе отчёт, чего же с ней действительно приключилось. Что ей сейчас требовалось – это выплеснуть куда-нибудь неуправляемые эмоции. Верная женской натуре, впадая в неконтролируемую истерику, девушка приняла́сь методично, один за другим, наносить ножные удары, «паса́я» по бездыханному телу морского разбойника. Попутно не забывала смачивать противную злодейскую рожу обильной слюной, плевками передаваемой на лицо и одежду.

– Хватит! Хватит! – вежливо, но настойчиво Джо пытался её оттащить, отстраняя от у́мершего покойника. – Он мёртвый.

– Да?! – недоумевала разбушевавшаяся красавица. – Так пусть отправляется в Ад! – И снова возвращалась к противному телу, и продолжала его тиранить миленькими ногами, давно уже изодрав тонюсенькие чулки и напрочь отломав высокие эффектные шпильки.

В то тревожное мгновение не только молодые люди занимались реальным делом. Другие участники печальной трагедии, их невольные компаньоны, немедленно бросились исполнять неоспоримый капитанский приказ. Похватав абордажные топоры, они перетянули назад подсобные лестницы и обрубили веревочные концы, крюками заброшенные на современное американское судно. Как раз в тот самый момент оттуда раздавался торжествовавший возглас «лёгкой победы»; он издавался десятками оголтелых, опьянённых от радости, глоток. Но!.. Почти сразу, едва заработали беспринципные плотники, ликующий ор внезапно затих… По прошествии не более чем пары секунд он раздался с удвоенной силой; сейчас в голосовой интонации присутствовали и гнев, и печаль, и отчаяние. Ничто теперь не связывало два удивительных корабля. Словно одноименно заряженные частицы, ведомые чьей-то злой волей, они стремительно оттолкнулись и, отдаляясь, задвигались по разные сторону: военный – от страшного урагана прочь; пиратский – в самое страшное жерло кружившей воронки. Именно сейчас, в тот жуткий момент, в блеске сверкающих молний, Мадмэ́н увидел (ТОГО), кто беспардонно похитил великолепное судно.

– Катись к Дэви Джонсу, дважды мной про́клятый Умертвитель! Опять ты угоняешь мой бриг! – прогрохотал он дьявольским голосом, значительно усиленным ветром и беспрепятственно достигшим Колипо. – Что, впрочем, у него уже входит в дурну́ю привычку, – договорил он чуть слышно, адресуя последнее выражение, единственно, для себя.

Он смотрел на уплывавший корабль, пока тот не приблизился к кошмарной воронке и пока не скрылся в замысловатых ураганных клубах, доселе им просто невиданных. «А-а-а!!!» – прорычал озлобленный капитан, оказавшийся в полном отчаянии. Буквально в то же мгновение голова команде́ра Вильямса, отсечённая, покатилась по гладкой металлической палубе. Почти сразу (не прошло и минуты) в округе всё стихло, тёмные тучи рассеялись, а бушевавшее море наконец-то поуспокоилось. Странно?! Как будто сама природа (неизвестно зачем?) устроила для отважных людей невиданное доселе жестокое испытание.

Часть первая. Пираты и проститутка

Глава I. На захваченном бриге

Разноликие люди, оставшиеся на пиратской посудине, и с благоговейным восхищением, и с трепетным ужасом смотрели на необузданный гнев, выражаемый то ли мстительным небом, то ли само́й преисподней. Никто был не в силах сдвинуться с места, когда их с чудовищной силой затягивало в клубившуюся чёрной жутью неуправляемую стихию; единственное, что все они удосужились сделать, – крепко схватились за деревянные поручни. Ни один их них не хотел, чтобы его случайно смыло очередной, накатившейся сверху волной либо чтобы нежданно сдуло порывом ураганного ветра, то и дело подвергавшим судно нешуточным испытаниям. В основном эпицентре буря являлась настолько мощной, что никакие силы лёгких не смогли бы перекричать морское торнадо. Поэтому и грозные мужчины, и молодой юнец, и прекрасная девушка, не издавали ни единого звука, а с молчаливым смятением ожидали, чем же ураганное буйство в итоге закончится.

Ждать пришлось недолго. Едва их затянуло в чудовищный водный омут, как тяжёлый корабль, превратившийся словно в пушинку, куда-то неожиданно рухнул, мгновенно пролетел сквозь безраздельное пространство да бесконечное время; а после… он вынырнул в совершенно спокойное море, ровной гладью да безоблачной синевой блестевшее в лучах рассветного, только-только взошедшего, солнца.

– Уф! – выдохнула Валерия, передавая обще командные чувства (их осталось в минимальном количестве, необходимом для управления парусным судном), – вроде бы выбрались. Кста-а-ти, – заговорщицки растянула она ключевое высказывание, – кто-нибудь мне подскажет, где мы сейчас находимся и – что ещё важнее! – в каком, стесняюсь спросить, измерении?

Вопрос считался немаловажным, явился в нужную тему и заставил видавших виды морских разбойников, закалённых в боях, шторма́х, погонях, опасностях, томительно съёжиться; они недовольно поёжились, а следом переглянулись, как бы ища поддержки у стоящего рядом. Каждый из них уже стал прямыми свидетелями необузданности свирепой натуры, принимал во внимание, что за миловидную девушку вступился сам капитан, носивший и славное и грозное имя, а следственно, хорошенечко призадумался, прежде чем хоть чего-нибудь достойно ответить, – дабы не навлекать на себя лишний раз очередную немилость.

– Попробуй ты, – указала она на одного из пиратов, производившего впечатление наиболее умного, способного к здравому размышлению.

Умертвитель и Рид молчали, предоставив новой знакомой самой до всего дознаться. Попутно любовались амбициозным видом, с одной стороны излишне самоуверенным, с другой – миловидно великолепным.

– Бесстрашный… Ричард Бесстрашный, – морской разбойник на́чал с короткого псевдонима, но мгновенно осознал допущенную ошибку и представился полным именем, как требовали принятые в пиратском братстве простые приличия, – и боцман, и помощник квартирмейстера по хозяйственной части. Что касается поставленного вопроса?.. Тут мне ответить трудно, потому как я и сам нахожусь в полном недоумении, соверше́нном неведении.

Становилось больше чем очевидно, что на захваченном судне все остаются в равных информационных возможностях и что корабельные хозяева настолько же осведомлены об истинном месторасположении, насколько и их невольные гости. Пока смущённый бандит говорил, Лера хотя и не получила вразумительных пояснений, но зато успела внимательно его рассмотреть. Ещё вчера, мужчина показался бы ей удивительным, точь-в-точь необычным, но в свете последних событий воспринимался и естественно и нормально. Риччи (как моментально его окрестила молодая путана) целиком соответствовал порученной корабельной должности и выделялся следующими характерными признаками: имел высокий рост, крупное телосложение, немалую силу и пользовался среди разбойничьих соплеменников весомым авторитетом (а непомерной жестокостью прославился далеко за пределами всего судоходного братства); являлся нечистокровным метисом, больше походившим на истинного индейца; по внешнему виду достиг тридцатидвухлетнего возраста; выделялся круглой физиономией, немного зауженной книзу; отличался карими самоуверенными глазами, выражавшими непоколебимую твёрдость, суровую решимость, бычье упрямство; преобладал красноватой кожей, грубой и загорелой, обветренной и шершавой; отмечался чуть сгорбленным носом, а также иссиня-чёрными волосами, густыми и длинными. Одежда виделась прочной, добротной, представлялась тёмно-серым камзолом, однотонными штанами, необходимым вооружением и, поразительное дело, не содержала в себе никакого головного убора.

– Ладно, с тобой всё понятно, – сплюнула Хулиева за́ борт кровавой слюной, так и продолжавшей сохраняться во рту (после неприятного знакомства с непривлекательной рожей умерщвленного квартирмейстера).

В силу недавних событий, она продолжала оставаться у деревянных поручней, а бывшие хозяева брига привычно выстроились пред нею в единую линию. Молчаливые спасители стояли по разные стороны: молодой – справа; пожилой – слева, и немножко поодаль. Валерия продолжала: