Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 5)
– На помощь! Спасите! Хоть кто-нибудь помогите! – до того момента, как грязная ладонь накрыла изумительную мордашку, проголосила обезволенная путана; непроизвольно она пыталась искать подмоги простым, давно проверенным, способом (пронзительным верещанием, сумасшедшим, ни с чем не сравнимым, криком).
В следующую секунду на Лере порвались непрочные кружевные трусики. Сорванный бюстгальтер валялся неподалеку; он возлежал на мокрой палубе вместе со стянутой курткой и беленькой блузкой. Обливаясь горестными слезами, насилуемая проститутка извиваясь в безумной истерике и готовилась сопротивляться до полного окончания. Чего бы не стоило! Тем более что дальнейшая судьба предопределялась пиратским безжалостным изречением. Основной его смысл сводился, что ей «покуда не сдохнет» предстоит ублажать всю многочисленную разбойничью братию, смердящую омерзительным запахом, сравнимым с вонючими животинами.
Её невольный напарник, дважды пронзённый в брюшную область, оставался пока живой, но медленно, изрядно пошатываясь, опустился на палубное покрытие; он истекал багровой жидкостью, периодически закатывал измученные глаза и, выставляя безжизненные белки, лишь отчасти созерцал то аморальное, насильственно развратное, зрелище. Военный старшина умирал и, безвольно прислонившись к древесному бо́рту, был уж не в силах кому-либо чем-то помочь. Испуская матросский дух, он лишь ненавязчиво, беспомощно да страдальчески ёкал.
Но не они одни оказались прямыми участниками тех небывалых событий! На нижней палубе пиратского корабля, в отдельном трюме, предназначенном для содержания пленных, отгороженные железной решеткой, томились два незадачливых человека. Первый являлся немолодым мужчиной, стремившимся к шестидесяти годам. В отличии от пиратского капитана, тот поседел не полностью и сохранил в густой шевелюре чёрные курчавые локоны. Джек Колипо (имя, либо данное от рождения, либо выдуманное им же самим) выделялся могучей фигурой, прикрытой простоватой, но добротной одеждой; сирой неприметностью она выдавала обычного обывателя, какие существовали в далёкий период «начала развития Нового времени». Физиономия хотя и испещрялась множеством глубоких морщин, но в целом выглядела приятной (не в пример отпетым разбойникам), не носила печати беспробудного пьянства и отображалась уверенным взглядом, внешне доброжелательным, в глубине же скрывавшим жестокое буйство; всклоченная борода и отсутствие правого глаза, прикрытого выцветшим от солнца кожаным кругляшом, дополняли уверенный образ. Второй откликался на имя Джонатан Рид, или попросту Джо, считался неопери́вшимся юношей, едва достигшим девятнадцати лет и, в противоположность возрастному сокамернику, оделся в тёмный камзол, отличавшийся и дорогим материалом, и качеством исполнения. Молодой человек обладал худощавым, но жилистым корпусом; выносливая фигура представлялась несоразмерно (не как на самом деле) высокой. Лицо являлось смуглым, обветренным, не лишённым мужского достоинства, для представителя сильного пола на редкость красивым; каре-зелёные очи, упрямые и решительные, выдавали неукротимую волю, безрассудную смелость, бесстрашный характер, присущие, как известно, любому романтику; идеальный, явно аристократический, нос превосходно сочетался с узкими, тоненькими губами, говорившими о наследственной хитрости; густые, по-женски роскошные, волосы чёрными прядями спускались к широким плечам, а спереди прикрывали дугообразные брови. Перечисленные признаки скрывались простой, но добротной кожаной шляпой. Из обуви на обоих пленниках присутствовали длинные сапоги, по странному стечению обстоятельств пока ещё не отобранные. Хотя к предполагаемой нормальной экспроприации, возможно, не назначили просто время.
Они слышали грозный клич матёрого капитана; он призывал подвластную команду наверх и требовал готовиться к пиратскому абордажу. Затем, пускай и сквозь рёв страшенного урагана, до них донеслись и звуки ведомого боя, и (что интересно?) непривычная трескотня, автоматическая стрельба.
– Что это, воспитатель? – обратился молодой человек к старшему спутнику, применяя привычный термин; он подня́лся с дощатого пола (они сидели, спиной прижавшись к борту) и подошёл к железной решетке, надёжно отгородившей тот мизерный закуток. – Вроде как мы, – имелся в виду разбойничий бриг, – на кого-то напали? Но что это за странные выстрелы, как будто единовременно, друг вслед за другом, стреляют с полсотни заряженных ружей?
– Кто его «…маму» знает? – матюгнулся седовласый мужчина, и поднимаясь, и приближаясь к прочной преграде. – Скажу лишь, для нас образовалась неплохая возможность, дабы попытаться изменить невольничий статус на чисто свободное положение. Давай-ка, брат, как утверждают пираты, поднимем Весёлого Роджера, – предположил Колипо, что пришла пора «немного повеселиться», – и покинем неприятное, до ко́лика осточертевшее, место.
Покопоши́вшись в густой шевелюре, Джек извлёк наружу крохотный, но острый предмет, внешне похожий на самый обыкновенный гвоздь; правда, он загибался на зато́ченном окончании. Предусмотрительный пленник подошёл к решётчатой двери, неторопливо поковырялся в массивном замке, висевшем снаружи, чем произвёл впечатление умелого человека, не раз уже занимавшегося чем-то подобным. Изумлённый воспитанник смотрел ошарашенным взором; похоже, он увидел почтенного спутника с совсем иной стороны, раньше ему неведомой.
– Но как?.. – пролепетал он в качестве смущённого комментария либо неназойливого вопроса, изобразив на безусом лице бескрайнее удивление. – Нас же вроде обыскивали? И ещё… почему Вы, – Джо обращался к пожилому мужчине почтительно, – не воспользовались отмычкой чуть раньше и что всё это, вообще, означает?
– Ничего такого, что истолковывается превратно, – не оборачиваясь к любопытному юноше (непреднамеренно тот оказался сзади), рассудительно ответил умудрённый наставник; он продолжал ковыряться в запорном устройстве и издавал характерные звуки, передававшие неприятный скрежет металла, – ты же ведь, надеюсь, не будешь против, чтобы мы отсюда без разрешения выбрались?
– Откровенно сказать, нисколько! – горячо воскликнул нетерпеливый сокамерник, приподнимая модня́чую шляпу и вскидывая кверху неестественно красивые брови. – Я только никак не могу понять: как – тако-о-е! – стало возможным и как Вас, дорогой воспитатель, прикажете понимать?
– Ты подразумеваешь, – усмехнулся Колипо, ни на секунду не прекращая освободительное занятие, – что я тебе постоянно твердил, что следует всегда поступать по человеческой совести да жить по при́нятому закону?
Ответить Рид не успел, так как раздался едва различимый щелчок; он подтверждал, что Джек успешно завершил взятую на себя непростую задачу. Едва лишь старший невольник закончил, прозвучал пронзительный крик, раздавшийся с верхней палубы; он принадлежал, по-видимому, совсем ещё юной особе.
– Поспешим?.. – вопросительно уставился Джек на вздрогнувшего воспитанника, ища у того словесной поддержки.
– Согласен! – в утвердительном ключе ответил напористый юноша, распахивая отомкнутую створку и решительно устремляясь наружу.
Они подоспели, когда корабельный старшина уже умирал, а сопротивление белокурой красавицы считалось полностью сломленным. Сейчас она прижималась четырьмя морскими разбойниками (за́ руки и за́ ноги) к промозглому полу, а злобный квартирмейстер готовился к насильственному половому сношению.
– Делай как я! – стараясь заглушить порывистый рёв могучего ветра, прокричал пожилой соратник; он приближался к крайним бандитам уверенным шагом и единым махом выхватывал у них из-за поясных ремней однозарядные пистолеты.
Молодой человек в точности исполнил предложенную рекомендацию; правда, подбежал он к противникам отдалённым, удерживавшим девчачьи конечности слева. Никто из увлечённых пиратов так ничего и не понял, пока смертельный выстрел, произведённый в бандитское ухо, не выбил дух из слишком охочего предводителя; он заставил того завалиться на до нага́ раздетую молоденькую путану. Она точно так же ни о чём ещё не догадывалась, зато не замедлила вцепиться в остервенелого недруга – впилась в небритую рожу белоснежными острыми зубками.
– Корабль наш, джентльмены! – приняв горделивую позу, провозгласил седовласый разбойник; следующим окриком он развеял любые сомнения, способные хоть у кого-то возникнуть (назвал пиратское прозвище): – Я, Джек Мортише́н, – на русском наречии выглядит «умертвитель», – новый капитан пиратского судна, предлагаю вам, грязным подонкам, развратным кретинам, поступить под мое непосредственное командование. В противном случае?.. Несогласных ждёт аналогичная участь! – он указал вторым, пока ещё не разряженным, пистолетом на поверженного в первоначальной стычке бесстыжего квартирмейстера.
Произнесённое имя, да жуткий облик недавнего пленника (представшего искателям приключений в свете совсем ином), да (что намного важнее!) вид бездыханного тела их неуёмного предводителя произвели неизгладимое, нужное трём пленникам, впечатление. Поспешно вставая и выстраиваясь в единую линию, понурые головы любезно согласились с озвученным предложением; они остались покорно дожидаться корректных распоряжений.