Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 2)
Немного видоизменив родовую фамилию на сокращенное Хой (что происходит от английского «whore», или попросту развратная девка) она безраздельно влилась в американскую капиталистическую систему. Хуляева предлагала в продажу единственное, что имелось у неё по наивысшему классу, – сногсшибательное, божественно прекрасное, тело. Неправедным бизнесом молодая путана занималась в Майами, раскинувшемся в южном штате Флорида; для неблаговидного занятия он представлялся самым благоприятным. Именно там разнузданная особа и пригласилась поразвлечься необузданным лейтенантом Липкеном.
На военный борт блудливая девушка поднялась без особенных трудностей, нисколько не заботясь о возможных последствиях; она полностью положилась на ветреного повесу. Когда случилось природное светопреставление, молодые люди, находясь в каюте помощника капитана, предавались праздному времяпрепровождению, сладострастному блуду. За время бесшабашных увеселений они изрядно «набра́лись», и никто из них не сетовал на сильную качку, какой не случалось со времён планетного мироздания. Тем более что современное «плавсредство» оказалось на редкость устойчивым: оно снабжалось надёжным балластом, способным не дать опрокинуться при любом, даже двенадцатибалльном, океаническом шторме.
На очередную, не совсем обычную, вылазку Лера выбралась, разряженная в недорогие предметы: чёрную кожанку; однотонные ботильоны; синюю джинсовую юбчонку, укороченную до минимальных пределов; белоснежную блузку, распахнутую по верху; ажурные чулочки, расписно́й резинкой соблазнительно выставленные наружу. Дамской сумочки при ней не имелось: она их всей душой презирала, предпочитая рассовывать личные вещи в одёжные потайные карманы. Из броской косметики присутствовали вообще нескромные тени, густая, обильно нанесённая, пудра и ярко-красная губная помада, окантованная коричневатой обводкой. Хуляева давно уж лишилась едва ли не всего (и так-то небогатого) верхнего одеяния и оставалась теперь в одном кружевном бельишке (оно отличалось классической тёмной расцветкой), в стильной обуви и в плотно облегающих дамских чулках. Безответственный соблазнитель был с голым торсом, а также без брюк, и пребывал в одних разноцветных трусах: он приготовился приступить к главной части прелюбодейного развлечения, для коего, собственно, и пригласи́лась на военный борт индивидуальная, едва ли не элитная проститутка (как сложилась порочная практика, последние полгода она работала исключительно на себя, без личного сутенёра).
Однако не только адмиральский сынок заимел «пригласительный билет» на нескончаемый праздник жизни, никак не сопоставимый с морскими военными правилами, зато вошедший у молодого повесы в действительную привычку. Помимо него, здесь присутствовал его закадычный дружок, не имевший офицерского чина; он собственными трудом, рьяным упорством, излишним усердием, особенным рвением сумел дослужиться до почётного корабельного звания – старшины первого класса. В отличии от разнузданного товарища, не обладавшего сознательным разумом, он слыл намного порядочнее, гораздо осмотрительнее и не совсем ещё утратил служебного страха, возникавшего перед дисциплинарным взысканием; а оно неотвратимо следовало за любое нарушение установленного регламента да непременно несло последующее раскаяние. Если уж говорить откровенно, то и под пагубное влияние Джеймса он попал далеко не случайно, а единственно, потому, что находился в непосредственном подчинении. Прочитав безупречное досье, высокопоставленный родитель то́тчас же понял, что он является тем самым человек, какой ему именно нужен. Не задумываясь, приставил его присматривать за непутёвым сыночком, не ведавшим в похотливых стремлениях, неустанных и нескончаемых, ни нравственных, ни стыдливых ограничений. Внешностью Билл Кедми (именно так его звали) представлялся обыкновенной, а если чем и выделялся, то двадцатидевятилетним возрастом, крепко сложённым телом, высоким ростом, мужественным, где-то злобным лицом, орлиным носом, колючими оливково-голубыми глазами да смуглой, изрядно обветренной, кожей; особо отображались гладкая, налысо обритая, голова и густые, закрученные кверху усы. Основным одеянием, да и общим состоянием, он выгодно отличался от остальных соучастников: и находился по полной форме, и пьяным был только немножко (памятуя о строгом наставлении старшего Липкена).
Вдруг! Праздное настроение нарушилось диким воплем «Йа-хой!!!»; он проник везде, даже в отдалённую глубину офицерского трюма. Сразу вслед за ним последовал оглушительный грохот, передававший одномоментное столкновение двух массивных предметов. Один ударил второго и основательно стукнул по корабельному корпусу, и именно с той стороны, где находилась вся порочная троица. И тот, и другая, и третий разом невольно вздрогнули, потому как явление представлялось настолько необычным, насколько морские американские вооруженные силы славились по всему остальному миру и не могли подвергнуться никакой военной агрессии. Валерия давно уж научилась и управлять волнительными эмоциями, и следить за испуганным состоянием. Благодаря полезной привычке, она могла, в зависимости от жизненной ситуации, казаться либо излишне пьяной, либо трезвой, как чистое стёклышко. Вот и теперь, едва лишь морское судно затряслось не столько от естественной качки, сколько от жуткого грохота, обозначавшего внезапное столкновение, юная путана моментально сбросила весёлую маску и (надо отдать ей должное!) оказалась практически трезвой. Хотя до наступившего момента не вязала ни лыка.
– Что у вас происходит?! – воскликнула Лера, не выказывая ни тени смущения, ни (обычного для представительницы прекрасного пола) жуткого страха; она лишь отобразилась нездоровым недоумением. – Нас что, атакуют? Да и!.. Никому из вас, кстати, не показалось, будто кто-то меня позвал – выкрикнул личное прозвище Хой?
– Нет, – только на первый вопрос ответил блудливый сынок высокородного адмирала, говоривший заплетавшимся языком; одновременно он разыскивал снятые недавно офицерские брюки, – это попросту невозможно! Мы представляем непобедимый американский флот, и не найдётся ни один тупоумный дурак, какой рискнет на безотчётную дерзость. Необдуманное нападение напрямую граничит с добровольным самоубийством… Где, чёрт возьми, мои брюки?
Молодой повеса нашёл их, валявшимися в углу, куда и забросил недавнее время назад. Неловко натянул на волосатые ноги. Пошатываясь и периодически спотыкаясь, отправился на верхнюю палубу, чтобы (как всех убедил) разузнать, что за нештатное лихо так неожиданно приключилось?
– Сидите… здесь, – еле-еле промямлил Липкен, корявя пьяный язык; он начал выбираться из удобного лейтенантского кубрика, – я схожу… разведаю, чего там… такое… и сразу назад… Продолжим наше… прерванное веселье…
– Очень хотелось? – бросила вслед восхитительная красавица, произнося ту коротенькую фразу на чистом русском наречии (не позабыв о настоящем происхождении, она, помимо освоения английского языка, упиралась и в изучении родимого диалекта). – Я бы и так никуда не вышла, а тут ещё – хрен знает чё! – у вас сейчас происходит.
Что же явилось основной причиной и вызвало в маленькой компашке необъяснимый переполох? До наступившего момента, вопреки всем писанным законам и неписанным правилам, те беспечные люди предавались (на секретной военной технике) нескончаемому увеселению.
Прибрежный корабль давно уж выполнил подспорный манёвр, а именно развернулся на обратное направление. Теперь он, используя лошадиные силы двух газовых турбин да стольких же дизельных двигателей, старался удалиться от кружившейся по кругу гигантской воронки; она всё больше затягивала в морскую пучину, тёмную и страшную, разверзнутую подобно входу в потустороннюю преисподнюю.
– Какая у нас узлова́я скорость?! – кричал взволнованный капитан, связываясь с машинным отсеком, когда осознал, что вверенная ему боевая техника (какие б не прикладывались титанические усилия) упорно двигается в сторону громадной воронки.
Она угрожала им жутко-кошмарным жерлом, уносившимся в высокое беспросветное небо. В свете непрерывно мелькающих молний оно представлялось иссиня-чёрным, зловещим, до жути ужасным.
– Тридцать девять, никак не меньше, – констатировал умелый механик (как уже упоминалось, приборы вышли из строя, а значит, определить по ним нормальные показания не представлялось возможным). – Но! Мы попали в сильное морское течение… его сила равняется нашему ускорению, так что, получается, мы остаёмся на месте, не двигаясь ни взад ни вперёд. Что у вас, кэп, там, наверху, – поинтересовался тот в следующую очередь, в силу занимаемой должности, не располагая истинной информации, – сильно всё страшно?
– Лучше тебе и не знать, – ответил Вильямс с печальным вздохом, но тут же взял себя в руки и более уверенным тоном скомандовал: – Давай-ка поднапрягись, подключи все имеющиеся возможности и вытяни нас, наконец, из чудовищной передряги, не то…
Что он подразумевал, Хьюго сказать не успел, потому как некое неописуемое событие, представшее пред взбудораженным взором, на какое-то мгновение лишило дара осознанной речи. Действительно, здесь было от чего очуметь, тупо ополоуметь! Из мрачной, едва ли не дьявольской бездны, под отсвет сверкавших молний, выпрыгнул двухмачтовый бриг, напоминавший середину эпохи колонизации; он отличался старой, сугубо деревянной, конструкцией. Но и это ещё не всё! На верхней стеньге развевался изодранный чёрный стяг, украшенный белым черепом да перекрещенными костями; в пиратском наречии он именуется запросто – Весёлый Роджер. До ужасной воронки оставалось приблизительно пол морской мили. Дивный парусник! Он как будто получил от бушевавшей стихии некий могучий стимул и как будто пролетел над штормовыми волнами всё разделявшее корабли километровое расстояние. Они несильно столкнулись. Встали друг против друга. Современный капитан ошарашенно разглядывал возникшее из неоткуда редкостное явление; оно казалось отчасти необычным, а частью по-сатанински потусторонним. От одного его жуткого вида можно не просто опешить, но целиком утратить нормальное восприятие привычного мира. Именно в такой вот временный ступор и впал растерянный капитан, дав неожиданному противнику ощутимо весомое преимущество. А! Кровожадные недруги активно готовились к ожесточённому нападению.