Василий Боярков – Пираты, или Тайна Бермудского острова (страница 1)
Василий Боярков
Пираты, или Тайна Бермудского острова
Пролог
Где-то в центре Бермудского треугольника…
Конец мая 2021 года. Прибрежный американский корабль, названый «Independence – 2» («Независимость – 2») призва́н нести патрульную службу в территориальных водах штата Флорида. Однако какой-то страшной, воистину неведомой, силой его всё больше затягивает в таинственную, непроницаемую простому глазу, воронку. Ночь. Темно. Страшно и жутко. Вокруг собирается нечто похожее на торнадо, закрученное несколькими спиралями; они несутся по кругу с немыслимой скоростью. Высокие волны, невообразимые и чудовищные, словно по чьей-то зловещей воле, вздымаются вверх; в некоторых случаях они доходят до высоты пятиэтажного дома.
Команде́р Хьюго Вильямс стоит на капитанском мостике и с нескрываемым напряжением (а где-то, возможно, и трепетным страхом?) вглядывается в почерневшую морскую пучину. Являясь молодым мужчиной, только-только достигшим тридцатипятилетнего возраста, буквально на днях он назначен командовать новёхоньким судном; оно способно топить не одни лишь надводные цели, но и любые враждебные субмарины. В ответственном ранге происходит его третье плавание, готовое закончиться крайне трагически, едва ли не ужасно катастрофически. Говоря о подтянутой внешности, стройный офицер отображается сильной фигурой, выделяется приятным лицом; сейчас оно, обычно мужественное, перекашивается недоумённым взглядом, граничащим со сверхъестественным ужасом. Смятенное состояние передаётся испуганными голубыми глазами и стоящими дыбом светлыми волосами. Форменное обмундирование соответствует присвоенному флотскому званию.
Опытный капитан никак не может понять: где очутилось подвластное судно и какой ему выбрать правильный курс? Оно и понятно, корабельные датчики разом «сошли с ума» – застыли в неправильных показаниях; навигационные приборы передают разительные неточности. Не прошло и пяти минут, как он скомандовал в машинное отделение: «Дать полный назад!» Проявленная предусмотрительность не возымела должного действия… Несмотря на мощность газотурбинных и дизельных двигателей, корабль продолжает сносить к гигантскому, неестественно большому, столбу; чернеющей пучиной он вздымается в вышину и закрывает всю видимую часть бескрайнего неба. Да, действительно, здесь было от чего ужаснуться! Дьявольская картина схожа с чем-то потусторонним, сопоставимым с ночными кошмарами. Обычно у основания узкий, теперь крутящийся гриб имеет семисотметро́вую диаметральную ширину, возвышается ровной колонной и резко расширяется у дальнего поднебесья. Там он превращается в густые, непроглядные, практически чёрные, тучи; они кружа́тся с неописуемой скоростью. «Если нас завлечёт в тот удивительный омут, – мысленно поразмыслил Хьюго, реалистично оценивая прямую угрозу, – то выжить в невиданной кутерьме навряд ли удастся… – подытожил угрюмо, а следом сам же себя отругал: – Но что это я – совсем уж, что ли, раскис? Не к лицу американскому офицеру сдаваться без боя и покоряться злосчастной судьбе!»
– Стоп машина! – не закончив беспокойную мысль, о́тдал Вильямс строгий приказ, направленный в машинное отделение. – Поворачиваем назад, а дальше на полной скорости, на всех сорока узлах, идём в обратное направление. И поспешайте, ребятки, – сказал он значительно мягче, – от вашей расторопности зависит счастливое избавление…
В то же самое время, пока командир военного судна лицезрел ужасное проявление природного гнева, в трюмном отсеке разворачивались события совсем иные, шедшие вразрез с угрожавшей всему экипажу смертельной опасностью. Что же может быть важнее водного сме́рча, неописуемого никакими людскими словами? Чтобы ответить на неудобный вопрос, следует привести некие постыдные факты, ставшие возможными, благодаря царящей в американском флоте наследственной иерархии…
С недавнего спуска на́ воду, на борт зачислен Джеймс Липкен, любимый сынок одного из высших адмиральских чинов ВМС США. Молодой человек достиг двадцатисемилетнего возраста, имеет вздорный, высокомерный, крайне противоречивый характер и в полной мере использует особые привилегии, доставшиеся от отцовского завидного положения. Вопреки своенравной натуре, он выделяется привлекательной внешностью, схожей с хорошенькой девушкой; «взбалмошные» глаза, тёмно-карие, а скорее коричневые, гармонируют со смуглой кожей и чёрными, как смоль, кудрявыми волосами; средний рост, при атлетически сложённой фигуре, представляется выше обычного, добавляя внешнему виду дополнительной привлекательности. Непутёвый повеса без особенного труда получил тут чин помощника капитана, а соответственно, и звание лейтенанта. С появлением новоназначенного кома́ндера, он в первую очередь ввёл его в курс, что не собирается ни под кого прогибаться и что не станет жить по установленным правилам. «Чего-то в моём поведении кому не понравится, – сказал избалованный отпрыск при той их памятной встрече, – с любыми вопросами, жалобами, пожеланиями обращайтесь напрямую ко всемогущему папочке. Командовать личным составом мешать не буду, но и в мои дела соваться отнюдь не советую; иначе возможно досрочное списание со службы на берег, – усмехнулся он крайне презрительно и, не удосуживаясь подробными объяснениями, отправился восвояси; в назидание насмешливо бросил: – Поаккуратней со мной – и желаю удачи!»
Вот и теперь, невзирая на строгий корабельный устав, военную дисциплину, он притащил на боевое судно совсем ещё юную проститутку, едва достигшую семнадцатилетнего возраста. На её описании следует остановиться особо…
Покажется удивительным, но та развратная девушка имела российскую родословную – являлась младшим ребенком в семье одного российского эмигранта. Некогда, ещё в далекие девяностые годы, в составе серьёзной банд-группировки, как и многие другие, не очень разумные, соискатели, он отправился искать иллюзорного «американского счастья». Дивное дело, всецело отдаваясь неблаговидным, крайне опасным, занятиям, новоиспеченный заокеанский преступник смог прочно укорениться в местных криминальных структурах. Он умудрился продержаться довольно долгое время и был застрелен лишь в две тысячи пятом году. Незадолго до трагической смерти он успел дать жизнь своей третьей дочке; она именовалась Хуляевой Лерой, в полном варианте, само собою, Валерией. Времена тогда случились тяжёлые. Лишившись мужской опоры, недобросовестная мамаша пошла «по наклонной»: каждодневно предавалась развратному пьянству; постепенно утратила человеческий облик; всего через пару годиков отправилась вслед за нечестивым супругом. Осиротевших сестёр, к их жалости, разлучили, а следом распределили кого-то по детским домам, кого-то по монастырским приютам; они потеряли всякую связь, прерванную по злому року, чьему-то волевому решению.
Унаследовав от отмороженного родителя отважную, а в чём-то суровую личность, Лерочка выглядела в себе уверенной, не привыкшей склоняться перед любыми препонами. Чтобы выжить, ей приходилось проявлять чудеса недетской изобретательности. Не забывала она охотно осваивать и полагавшиеся по учебной программе прикладные науки; в доскональном их изучении достигла немаленьких результатов. Развивалась бойкая девочка быстрее всех остальных и значительно превзошла других сверстниц как в острой сообразительности, так и в несгибаемой воле, так и в жёсткой способности подчинять себе более слабых. Нет ничего удивительного, что именно она становилась непререкаемым лидером и в детских играх, и в весёлых проказах, и в лёгоньких шалостях. Однако беззаботная жизнь не могла продолжаться вечно, и настало то подростковое время, когда исполняется пятнадцать годков, когда наступает непростой переходный возраст и когда приютская воспитанница нежданно-негаданно посчитала, что в стенах детского заведения ей становится и противно, и душно, и тесно. Она сбежала и начала самостоятельно строить бесперспективную, зато свободную будущность.
Поначалу ей приходилось необычайно трудно, и юная Лерка целый год перебивалась, кто чем подаст. Закономерным итогом ей пришлось принимать безответственное решение: «Для того чтобы совсем «не загнуться», я непременно должна попробовать какое-то несложное дело. К примеру, почему бы не попробовать торгануть восхитительным, во всём бесподобным, телом». И вот тут её плачевная жизнь изменилась практически кардинально! Пошли существенные доходы, никогда ею раньше не виданные, и насущных проблем, с наличными сре́дствами, у неё уже больше не стало.
К тому времени беспутная девушка, ну! попросту расцвела и выглядела голубоглазой блондинкой, какая обладает незримым притягательным шармом и какая легко подчиняет себе любого охочего ловеласа. Здесь можно выделить великолепно сложённую женственную фигуру, отмеченную следующими основными характеристиками: худощавым, но изящным телосложением; не слишком высоким ростом, больше приближенным к среднему; бесподобной грудью, всегда прикрытой дорогим кружевным бюстгальтером; изумительной талией, переходящей в чу́дную ягодичную область; прямыми, стройными, словно точёными, ножками. На несравненном лице преобладают лишь правильные черты: светлая, немножко бархатистая, кожа; маленький, аккуратненький, правда чуть вздернутый, нос (что говорит о своенравной натуре); пухлые, словно от обиды надутые, губы; румяные щёки, переливающиеся игривым задором; эффектная чёлка – продолжение стильной прически, волнистыми локонами спускающейся к милым плечам. В общем, юная жрица любви обладает всеми великолепными качествами, необходимыми в древнейшей «профессии» (пусть и незавидной, но достаточно прибыльной).