Василий Боярков – Операция "Незалежная" (страница 8)
- Сбежавших диверсантов, - бывшая участковая догадалась без дополнительных объяснений; попутно она не позабыла конкретизировать: - Когда подумают, что все трое свалили, искать вражеских диверсантов и в голову никому не придёт.
- Правильно, - одобрил Ляйненко; он сходил к машине и вернулся со штыковой лопатой. - Поэтому закопаем их в общей могиле, а следы недавнего боя основательно уничтожим. Копаем по очереди. С чувством, с толком, с расстановкой. Пока один роет, второй засыпает кровавые пятна. Надо сделать так, чтобы выглядело, как будто они здесь долго топтались – типа раздували – а после смотались. Тебя придётся связать, - последнее изречение относилось к разухабистой пленнице, - ну так, от греха подальше.
Как только «спелена́ли» ненадёжную агентессу, стали усердно трудиться. Натовские приспешники ковыряли мёрзлую землю, а непримиримая девушка матом язвила. В конце концов ей засунули кляп. Она продолжила (бу, бу, бу) неприятно мычать.
Трудоёмкая работа заняла чуть меньше чем два часа. Глубоко зарывать не стали. Погребальную яму выкопали буквально на метр, лишь бы сложить четыре разносторонних трупа. Сверху присыпали комко́вой землицей, а сверху прикрыли неровным снежным покровом. Получись вроде бы незаметно. Если не всматриваться, а оглядывать наспех, непланомерно, то ничего не заметишь. Удовлетворённый комвзвода с удовольствием покивал.
- Всё, - сделал Михайло авторитетное заключение; он приблизился к Славе и помог ей подняться, - можно ехать. Чтобы случайно не засветиться, нам придётся вернуться на десять километров назад. Далеко? Согласен. Зато там нет боевых подразделений, а имеется очень хороший съезд. Там и пересидим. Осталось недолго, каких-нибудь семь-восемь часов.
- Хоть бы вас, западных холуёв, ненароком нашли, - не забывая про грубую матерщину, Шарагина высказала отнюдь не доброжелательное проклятье; она поднялась и захромала к багажнику.
- Нет, не так, - вражеский командир рассудил и здраво, и убедительно; он потащил Владиславу на заднее пассажирское место, - если по нам вдруг будут стрелять, то могут тебя, российская стерва, случайно подранить. Это недопустимо! Поэтому надо предусмотреть ещё одну дополнительную преграду.
Непокорную невольницу усадили на сплошное кресло, сзади и справа. Нацистский офицер уселся за рулевую баранку. Прежде чем тронуться, он протянул подвластному солдафону стандартный аптечный набор, одновременно распорядился:
- Буревестник, перевяжи ей рану. Хотя и кровью она покамест не истекает, но кто его знает? Сейчас мы на улице – холодно; когда же поедем, в машине нагреется. Горячая кровь может потечь гораздо сильнее.
Образное определение было истолковано правильно. Пока выезжали из проваленного лесного отстойника, Владу примерно перевязали. Она была не против: жить-то хотелось. Как Хохол и планировал, отсиделись в отдалённом укрытии. До назначенного часа «Икс» ничего не случилось. Время приближалось к половине второго ночи. Самый сонный период. Тем, кто желал проскочить через линию фронта и кто хотел проскользнуть незамеченным, требовалось приступать к основной операции.
Матёрый комвзвода, не расслаблявшийся ни на единственную секунду, разбудил почивавших попутчиков. Он разрешил им оправиться. Шара́гиной пришлось довольствоваться их назойливым обществом. Когда традиционные меры были соблюдены, Ляйненко скомандовал:
- Если все готовы, тогда отправляемся. Буревестник, ты, как и раньше, садись назад, вместе с «москальской» сучонкой, да зорко её контролируй. Как бы чего не выкинула? Нам только на линии фронта неприятностей с ней не хватает?! Поэтому, пожалуйста, расстарайся.
- Може, русскую стервочку хорошенечко оглушить? - высказал укра́инский боевик рациональное предложение; он сымитировал тычок «калашниковым» прикладом. - Сразу станет намного покладистее.
- Отличная мысль! - Михайло, как настоящий нацист, влепил расслабленной, не ожидавшей такого подвоха, смуглянке смачную «подзатре́щину»; он её вырубил. - Ты прав, так станется чутка поспокойнее. На разухабистую девчонку нет никакой надёжи. Она непокорная.
Немногочисленная диверсионная группа выбрала обратное направление. Старый американский «джип» помчался к прифронтовой территории. Через десяток километров послышались отдалённые залпы и выстрелы. Приближались. Чтобы не оказаться в непредвиденной ситуации, требовалось предельно ускориться. Нацистский лейтенант надавил на газовую «гашетку». Принуждённый автомобиль помчался на пределе конструктивных возможностей.
Нестройная канонада всё более приближалась. Практичный комвзвода глянул назад: безмятежная красавица полулежала без признаков жизни. Он удовлетворённо осклабился. Хоть здесь покамест всё было нормально. По крайней мере, так показалось.
- Приближаемся, - натовский прихлебатель вдруг сделался сосредоточенным и серьёзным; он покрепче ухватился за руль. - Смотри за ней повнимательней. Во-первых, чтобы непредсказуемая стервоза чего не выкинула. Во-вторых, чтобы – если начнут стрелять – нечаянно не попали… - их хорошенько тряхнуло, и говоривший мужчина непривлекательно ёкнул, - в неё, - досказал он, как только вернулся на ровную трассу.
- Лады, - отчитался послушный наёмник; он уставился на вверенную девчонку, - как скажешь. Наше дело маленькое: тебе говорят, а ты исполняй. Точно, и в срок.
Вдруг! Наперерез им выскочил патрульный «уазик». Он выезжал аккурат с их прошлой стоянки. Получалось, они зазря напрягались и рыли одну большую могилу: их рассекретили.
О чём-то примерно похожем подумал сообразительный взводный. Он почти угадал. Действительно, пока они скрывались в отдалённом отстойнике, на поиски пропавшего караула послали вторую группу. Случайно, по какому неведомому стечению обстоятельств, в том разведывательном отряде оказался бывший оперативник. Ему показалось странным, что среди твёрдых солдатских следов присутствовали ещё и гражданские, женские. Они выделялись по нескольким характерным признакам. Наторелый сыщик зациклился. Стал разбираться внимательней. Обнаружил свежевырытую могилу. В ней ровно четыре трупа: двое – российских, один – неизвестный.
Искали до ночи. Когда наступила глубокая темень, рассудительное командование оставило на въезде предупредительную засаду, а остальных распустило по штатным позициям. Дежурная машина застыла на краю лесного пространства, на гру́нтовой дороге. Едва показался подозрительный, лихо мчавшийся, «джип», засадная группа устремилась наперерез.
Они разминулись. Российскому экипажу не хватило каких-то пятнадцать метров. Иначе бы военный УАЗ врезался точно в водительский бок. Что ж, пришлось пристраиваться сзади, по маршрутному курсу. Началась безудержная погоня. Американский автомобиль являлся старым, а российский «уазик» – более современным. Принимая во внимание их конструкторские особенности, удача не улыбалась ни тем ни другим. Расстояние сохранялось приблизительно одинаковым: оно не сокращалось, а также не увеличивалось.
До линии фронта оставалось чуть более километра. Уже проглядывались ночные прифронтовые бои. Они отмечались отдельными взрывами да короткими пулемётными очередя́ми. Так поступали для пущей острастки, чтобы вражеские разведчики не чувствовали себя вольготно свободными.
- Буревестник, - Ляйненко почувствовал, что пришла пора решительно действовать; он поделился разработанной диспозицией, - разбивай в багажнике оконный проём да задай-ка москалям горячего перца. Открывай огонь и попытайся их скинуть с дороги. Если не получится, то хотя бы пускай немножечко отдаляться. Скоро начнутся противотанковые ежи – машину придётся бросить. Как там девчонка?
- Очнулась, - исполнительный воин в точности исполнил подробное приказание; он пустился в автоматную перестрелку, а словесно сопроводил: - Злобно взирает. Наверное, готовит какую-нибудь новую пакость?
- Несомненно, - согласился неглупый комвзвода; он резко затормозил, бросился вон.
Как и предполагалось, на пути, прямо на асфальтированной дороге, возникли железные перекрестия. Проехать сквозь них не получилось бы даже на танке. Дальше требовалось пробираться пешком. Вражеским лазутчикам снова свезло. Патрульный «уазик» отстал на добрые двести метров. У них образовалась отличная фора. Если бы не Владислава, которая вдруг стала усиленно упираться, у нацистских боевиков получилось бы скрыться практически беспрепятственно. Они бы попросту растворились в непроницаемой темени.
- Выруби строптивую стерву «на́хрен»! - распорядился разгневанный «нацик»; дальше, когда его нещадное указание немедля исполнилось, он посоветовал: - Взваливай её на плечо да поторапливайся к нашим позициям. Я вас прикрою.
Долго думать не приходилось. Мятежная агентесса вновь погрузилась в бесчувственное пространство, нестройные сновидения. Ретивый служака послушно её потащил. Ляйненко отстал. Он открыл автоматный огонь. Организовалась взаимная перестрелка. Поскольку у российских противников ощущался значительный перевес, постольку постепенно они оттесняли натовского приспешника к невидимым украи́нским позициям. Кризисное положение всё более нарастало, а обещанной подмоги так всё и не было.
«Где же полковник Кырский?» - только и успел подумать расстроенный воин, как неожиданно… зажёгся яркий прожектор. По теснившему отряду застрекотали шквальные пулемётные очереди. Российскому подразделению пришлось отступить.