Василий Боярков – Не по совести (страница 15)

Так рассуждала Тагиева, пока не зазвонил ее сотовый телефон. «Кому я понадобилась в столь позднее время?» – задалась она недовольным вопросом, поднося к глазам новенький смартфон, представленный последней моделью iPhone-а. Оказалось, звонила белокурая «сменщица». «Этой-то чего ещё надо?» – недоброжелательно подивилась молодая путана, но все же ответила.

– Что случилось? – пробормотала она, обращаясь к близкой подруге и прекрасно осознавая, что в неурочный час по незначительным пустякам никто названивать не отважится.

С той стороны послышался заплаканный голос, принадлежавший зашуганной коллеге по нездоровому бизнесу. Срывавшимся от боли и ужаса голосом Анжелика проговорила:

– Мира, помоги мне, пожалуйста, – послышались жалкие всхлипывания, – я попала в беду – мне очень нужна твоя неотложная помощь.

Пока она говорила, и Беркутов, и его огромный товарищ, предоставив измученной жертве один телефонный звонок и убедившись, что она звони́т именно тому, кому надо (а не, скажем, в полицию), направились к захваченному автомобилю, преспокойненько в него «погрузились», незамысловато пустили в работу и вывели на прямое направление, собираясь следовать к неотдалённому городу. Услышав тарахтевший шум отъезжавшей автомашины, Азмира, находившаяся на том конце сотовой связи, отчётливо поняла, что давняя подруга находится где-то на улице, и решила уточнить конкретное место:

– Ты сейчас где? Куда мне приехать?

Подробно объяснив, куда ее злодейская судьба завела, и, не переставая плакать, Гордеева попросила поторопится. Действуя по неписанному закону взаимной выручки, Тагиева позвонила в ночное такси, а заказав к дому мобильный транспорт, принялась собираться в непростую дорогу. На улице уже почти рассвело: время на циферблате близилось к четырём утра́.

Тем временем двое преступных друзей, решивших «подмять под себя» весь незаконный предпринимательский бизнес, направленный на оказание в Иванове сексуальных услуг, продвигались по ярославской дороге и находились в угнанной «Волге». Продуманные и деловые, они решили предоставить развратным девочкам поговорить без непосредственного присутствия; а заодно (как уже сказано, солнце вовсю выходило из-за восточного горизонта) им в спешном порядке надлежало избавиться от мёртвого трупа. Они, конечно, могли закопать его на новота́лицком кладбище, но предприимчивую голову Константина посетила идея получше… Однако доводить ее до туповатого подельника он сразу не стал, а молча обдумывал, пока они двигались по загородной дороге.

– Скоро город, – сказал Михайлов, управлявший машиной и предполагавший очевидные неприятности; он сделал вполне справедливое замечание: – Там пост ГАИ. Если нас на нём остановят, да еще и посмотрят в багажный отсек, думаю, найдут покойное тело – как бы нам не нажить себе существенных неприятностей?

– Всегда поражался, как вовремя ты умеешь подавать интересные мысли, – не без едкой усмешки заметил благоразумный подельник, – ты что же, мог предположить, будто бы я не знаю, что впереди располагаются наши «доблестные гайцы»? Ты, наверное, забыл, что всегда имеются объездные пути – или без моего прямого участия сам-то «допетрить» не сможешь? Короче, правь на Песочево, а дальше через мост – на Авдотьино.

Не достигнув опасного места, два отмороженных спутника оказались недалеко от неширокой реки, ознаменованной интересным названием Уводь. На дворе стояло ранее утро, и интенсивного транспортного движения, к удаче, не наблюдалось.

– Стой! – резко скомандовал Беркутов, когда до городской окраины оставалось чуть менее километра. – Надо подготовить особый «груз» к речному «дальнему плаванию».

Скрипучим смешком второй бандит подтвердил, что отлично понял криминальные замыслы, посетившие смышлёного соучастника. Они остановили экспроприированное такси, съехав немного в сторону, открыли объёмный багажник и без особого труда извлекли оттуда лёгкое тело худого охранника. В продолжение преступных помыслов отпетые уголовники достали оцинкованный моток «сетки-рабицы», а расстелив ее на травянистой земле, по-быстрому замотали бездыханное туловище. Чтобы продолговатый «сверток» поместился обратно, предварительно (пока еще шла злачная «упаковка») пришлось сломать остывавшему трупу обе ноги́, а потом заломить их назад, чтобы получилось приемлемо. Когда «спеленованный» покойник погрузился обратно, а закрытая крышка спрятала его от постороннего, излишне любопытного, глаза, лютые соучастники посчитали, что могут спокойненько двигаться дальше.

Подъехав к автомобильному мосту, они остановились точно посередине. Время плавно перевалило за отметку пяти часов, поэтому по пригородной магистрали начинали сновать сторонние транспортные средства́, хотя и редкие, но всё-таки нежелательные. Намеренно пропустив четырёх потенциальных свидетелей, Костя-киллер выбрал удачный момент, когда возникло очередное «затишье». Едва последний автомобиль поднялся в крутую го́ру, а следом скрылся из виду, возбуждённым голосом вскрикнул:

– Всё, Слон, давай скидывай – и будь что будет!

Без особенного труда, почти не напрягаясь, большой человек легонько подхватил ужасную ношу, для него оказавшуюся совсем нетяжелой, перегнул ее через низенькие перила, а затем ненавязчиво сбросил вниз, не позабыв ехидно пожелать «спокойного плаванья». Едва заметя губительные следы, оба злостных преступника энергично уселись в угнанную машину и скорёхонько отправились восвояси.

В тоже самое время Азмира, следуя на безотказном такси, подъезжала к загородному местечку Буньково, где располагался питомник декоративных растений. Без особенного труда найдя и одинокий, и неказистый сарайчик, указанный побитой подругой, она покинула жёлтую «Волгу» и бегом устремилась во внутреннее пространство. Чудовищная картина, представшая ошеломлённому взору, с одной стороны напуганному, с другой возмущённому, казалась жутковатой, ежели не кошмарной: на земляном полу лежал бессознательный человек, по-видимому имевший серьёзную головную травму; ближайшая подруга, болезненно покряхтывая и обливаясь нескончаемыми слезами, сидела, прислоняясь к деревянной стене, а её роскошное тело, некогда выглядевшее несказанно прекрасным, сплошь покрывалось синими кровоподтеками и чёрными гематомами (лицо, однако, оставалось нетронутым).

– Что случилось? – с ужасом спросила Тагиева, искренне переживая за искалеченную подругу. – Кто это сделал?

– Даже не спрашивай, – трясясь от безвольного страха, прошептала Анжелика измученным голосом, не в силах пошевелится от терзавших болезненных ощущений, – потом расскажу, а пока отвези меня отсюда куда подальше, только, пожалуйста, не в лечебницу: не хочу подробных расспросов – боюсь, не выдержу и во всем им сознаюсь; а тогда всё… хана… однозначная смерть.

Вторая девушка, подгоняемая безотчётным испугом и искренним состраданием, выбежала на улицу и позвала в активную помощь участливого водителя. Вдвоём они поспешно перетаскали обоих людей, изувеченных и измученных, осторожно поместили в машину такси и, несмотря на отчаянные протесты Гордеевой, повезли в первую городскую больницу, оказавшуюся от страшной местности ближе, нежели все остальные лечебные заведения.

Глава VIII. Неприятные размышления

Едва они вошли в приёмное отделение, покалеченной девушке первым же делом ввели обезболивающее лекарство, содержавшее сильнодействующее снотворное. Пока Гордеева еще не уснула, она подвергалась тщательному осмотру. Получилось, Слон избил её более-менее аккуратно, не причинив истязуемой мученице ни единого перелома; зато нестерпимых страданий он ей доставил великое множество (на истерзанном теле не существовало ни одного живого места, где бы не остался отпечаток увесистых тумаков, хлестких шлепков и резких затрещин). Установив, что общее здоровье измученной пациентки серьезной опасности не подве́ржено, её переместили на больничную койку, а Тагиевой порекомендовали отправиться отдыхать, пояснив, что исцеляемая подруга проспит, как минимум, целые сутки. Сердобольной девушке ничего другого не осталось, как безропотно подчиниться.

В тревожном ожидании и полном неведении прошли весь следующий день и сменившая ночь. Переживая за измученную приятельницу, «работать» никому не хотелось, и никакие, даже самые выгодные, «заказы» не принимались; с тревожным сердцем, сжимавшимся от чудовищной жути, каждая ожидала, когда Анжелика проснется и когда она просветит всех остальных в возникшую суть проблемы, в чём-то нетипичной, а где-то пугающе страшной. Но жизнь не стоит на месте, и постепенно недолгий период, какой отводился на сон, постепенно закончился; значит, можно было отправиться выяснить, что же с ней всё-таки приключилось. В лечебное отделение, куда и положили Гордееву, Азмира прибыла около девяти утра́, наступившего аккурат через сутки, прошедшие с трагического момента, когда ее обнаружила. Подмаслив угодливых санитаров хрустевшими долларами, она, вопреки больничному расписанию, выбила первичное посещение и в неурочное, и в раннее время. Как бы участливая «коллега» не торопилась, но всё-таки немножечко припозднилась. Когда она появилась, возле измученной девушки находились двое оперативных сотрудников, непременно желавших узнать, что именно явилось натуральной причинной и жуткого, и крайне невзрачного состояния. Впрочем, никакие уловки не действовали, и Анжелика держалась упорно, незыблемо, стойко. Более всего она опасалась нешуточных, вполне осуществимых, угроз, накануне поведанных Костей-киллером. Недобро расставаясь, он жёстко заметил, что «если она вдруг попытается навести на них «поганых ментов», то «сделать звонок дражайшему другу» ей впоследствии не представится; напротив, после предательского поступка, искать ее станет негде, так как раскромсанное туловище окажется разбросанным по всей Ивановской области». Немалые опасения прочно отложились в подсознательной памяти, поэтому избитая путана отчаянно не хотела признаваться ни в настоящих причинах телесных мучений, ни в том вопиющем факте, кто же на самом деле к ним оказался причастным. Полицейские «бились» с ней свыше целого часа, но ни к какому обоюдовыгодному консенсусу прийти не смогли: несгибаемая блондинка настойчиво старалась их убедить, что виновата сама, а соответственно, личное обвинение выдвигать никому не станет (она ссылалась, что якобы упала с высотной постройки). Но! Матёрые оперативники не являлись полными дураками и, принимая во внимание многочисленные травмы разностороннего свойства, настаивали на чисто правдивом ответе (сейчас они, раздраженные, как раз требовали уточнить, сколько раз она падала, а главное, зачем – черт возьми! – снова и снова поднималась на слишком опасную высоту?). Вконец измученная, Гордеева разразилась безудержным плачем и буквально забилась в неуёмной истерике, да так настойчиво сильно, что в затянувшуюся беседу вынужденно вмешался лечащий доктор. Он убедительно пожелал, чтобы измученную пациентку на какое-то время оставили в полном покое.