Василий Боярков – Легенда о капитане Бероевой (страница 6)

Далее, надлежит уделить внимание принципиальным различиям…

Первый – коллега российского генетика Джеймс Рамирес. По внешнему виду ему приписывался возраст, достигший пятидесяти двух лет; приятное лицо изображалось и овальным, и несколько треугольным; кожа предполагалась излишне смуглой, проявившейся своеобразным красноватым оттенком (она придавала ему некоторое сходство с коренным населением США и остальной Америки); похожим эффектом обладали нагловатые очи, выделявшиеся черноватой расцветкой и выражавшие напористую, волевую решительность (как показалось Бероевой, ещё и суровую беспощадность); дальше следовал самый обычный нос, в основном прямой, но снабжённый и лёгкой горбинкой (она как бы специально поддерживала позоло́ченные очки, окаймлённые идеальной, округлой оправой); смолянистые волосы были длинными, отмечались начинавшейся проседью, а спускаясь к широким плечам, прикрывали лопоухие, огромные уши.

Второй – это профессор-биолог Уильям Кригер. Он являлся мужчиной сорокатрёхлетнего возраста, ростом приближался к высокому и отмечался продолговатой физиономией; зеленоватый оттенок хитрых, в чём-то зловещих, глаз выдавали безнравственную натуру, способную к враждебному поведению и тайному заговору (сей странный факт не ускользнул от внимательной сыщицы); ещё выделялся пряменький нос, короткие, чуть поседевшие волосы и плотно прижатые уши; лицевая кожа хотя и выглядела обветренной, но не лишалась естественной мягкости.

«Вполне очевидно, научный сотрудник использует в каждодневном рационе различные увлажняющие крема, а возможно, и типичные американские гели – надо будет спросить у него чего-нибудь для себя», – мысленно отметила толковая девушка, заканчивая подробное изучение новых знакомых.

Когда ознакомительная часть уединённого собрания окончательно завершилась и когда присутствовавшие люди насладились взаимным вдумчивым созерцанием, слово взял Джеймс Рамирес, после смерти Попова Сергея Петровича считавшийся в учёной команде за старшего.

– Мы обеспокоены, – начал он, поправляя очки, – тремя жуткими смертями, случившимися с некоторыми из наших сотрудников. Американский агент О’Нил уже ознакомился со странными обстоятельствами их таинственной гибели и, я считаю, доложит намного лучше. Если никто не возражает, то я его попрошу…

– Постойте! У меня созрел немаловажный вопрос, – вклинилась в короткую речь Оксана Бероева, поступая беспардонно и не позволяя американскому коллеге сделать отчётный доклад. – Прежде чем перейдём к рассмотрению установленных фактов, мне бы очень хотелось выяснить: почему организована настоящая полярная экспедиция? Не сомневаюсь, всем очевидно, что, не разобравшись в первостепенных причинах, тяжело будет определиться с окончательным следствием.

– Этого ни Вам лично, ни вашему американскому коллеге знать – как, надеюсь, Вам дали понять? – совершенно необязательно, – грубо оборвал говорившую девушку Григорович, – то конфиденциальное исследование, каким мы здесь занимаемся, составляет Государственную Тайну двух мировых мощнейших держав. Вас пригласили совсем не за тем, чтобы вникать в засекреченные работы; напротив, основная Ваша задача – вычислить того поганого подонка, кто убивает невинных людей, изолировать его от остальных участников экспедиции и предоставить нам благоприятную возможность спокойно работать. В отношении озвученных обстоятельств – я больше чем уверен! – Вы заблаговременно были проинструктированы. Доводить их повторно? Считаю делом бесперспективным и абсолютно напрасным.

– Хорошо, – загадочно сверкая озорными глазами, на удивление легко согласилась лукавая сотрудница МУРа, – однако не забывайте, что существует такое понятие, как особые обстоятельства. Если я только почувствую, что они имеют здесь место быть, то вам, хочешь не хочешь, придется мне всё рассказать – и это даже не обсуждается! Кстати, по этой весомой причине сюда и прислали конкретно меня, а не кого-то другого. Сейчас – так тому и быть! – я готова выслушать, что же тут приблизительно происходит.

Глава II. Совещание

– Дело в том, – начал Джонни делиться, о чём успел разузнать, – что все погибшие жертвы имеют схожие обстоятельства страшного умерщвления.

– То есть?.. – не поняла сотрудница уголовного розыска.

– Получается, убивали их, – констатировал агент американских спецслужб, – несколько неестественным образом.

– Даже так? – не унималась любопытная девушка. – С нетерпением хочу выяснить: как устраняют людей на Северном полюсе?

– В общем, – заявил О’Нил, приглашая Бероеву следовать за собой, – это лучше увидеть, нежели подробно описывать. Господа, мы скоро вернёмся, – последнее высказывание относилось к научным сотрудникам.

Сметливая оперативница, предполагавшая нечто подобное, с готовностью направилась к выходу и непревзойдённой походкой вышла из нудного помещения. Спец-агент повёл её в медицинский отсек, где их давно поджидал штатовский врач, приписанный к таинственной экспедиции. Общий кабинет, определённый для оказания лечебной помощи, граничил с холодной камерой, используемой для хранения специальных лекарств, а в настоящем случае служивший заодно и временным моргом. Здесь, прямо на полу, в один ряд, укладывалось три непрозрачных, тёмных пакета, предназначенных для содержания безжизненных трупов (разумеется, все они оказались заполненными).

Прежде чем войти, предупредительный доктор высказал разумное предложение, чтобы неподготовленные посетители «пренепременно» оделись. Выполняя обозначенную рекомендацию, Оксана между делом внимательно его разглядела… Высокий мужчина, выделявшийся пятидесятиоднолетним возрастом и статным телосложением, отличался и худощавой фигурой, и завидной мышечной массой, скрывавшейся за стандартным белым халатом. Майкл Джордан (именно так звали работника медицинской сферы) являлся членом группы, представленной США, и обращал на себе внимание характерными признаками: в сочетании со спортивным телосложением, доброжелательное лицо казалось приятным и выглядело соответственно про́житому отрезку; кожа выглядела гладкой и ровной, без каких-либо ненужных изъянов; серые проницательные глаза, высокий лоб, прямой нос, слишком зауженные широкие губы – всё это в целом выдавало и глубокий ум, и каверзную хитрость, и некую особую кровожадность (она в общем-то соответствовала выбранной им профессии); неровная голова начинала лысеть, в связи с чем короткие волосы имелись только над маленькими ушами, да разве ещё на выпиравшем затылке; волевой подбородок и верхняя губа, как и у остальной профессуры, украшались густыми усами и аккуратной бородкой. Согласно его послужного списка, он являлся успешным доктором и содержал в Америке личную клинику. Становилось непонятно: что богатый, зажиточный человек делает в «Богом забытом месте», где нескончаемая ночь длится чуть менее полугода?

Как и следует ожидать, Джордан, заранее предупрежденный о важном визите, дожидался прибытия оперативных сотрудников, сидя в выделенном кабинете и греясь горячим чаем. Когда они при́были, а затем, по его осмотрительному совету, получше экипировались, Майкл, продолжая оставаться в неизменном халате, одетом поверху тёплого военного свитера, прошёл вместе с ними в холодное отделение. Первым делом американский врач открыл пластмассовую молнию – расстегнул её на первом пакете, где находилось мёртвое тело Попова. В тот же миг изумлённому взору прямых участников следственного осмотра предстало жуткое зрелище: половина головы смотрелась как будто бы кем-то отгрызенная, оголяя внутреннюю часть черепной окружности, где напрочь отсутствовало мозговое, серое вещество; тело оставалось полностью голым (перед упаковкой его пришлось раздевать); широкая грудь и нижняя часть туловища, в области живота, были жестоко разодраны; внутренние органы наполовину исчезли, как и нижняя часть от левой ноги. По тем характерным следам, что оставались на истерзанном корпусе, напрашивался глубокомысленный вывод, что перед страшной кончиной тот умерщвлённый человек подвергся нападению крупного хищника, обладавшего острыми, непременно большими, зубами, способными и твердые ребра дробить, и запросто откусывать по половине человечьей ноги, и отличавшегося мощными, просто стальными, когтями (чьи отчётливые отпечатки остались и на израненной спине, и на вскрытой груди, и на сохранившихся пятипалых конечностях). А ещё! По-видимому, диковинный зверь наделяется длинным, всепроникающим языком, позволяющим до полного основания вылизывать внутричерепные мозги.

Другие два трупа мало чем отличались от первого: они имели аналогичные проникновения в головы, только в их случае повреждались костные основания с другой стороны; помимо прочего, у одного отсутствовали обе ручные конечности, у второго – верхняя левая и нижняя правая.

Внимательно осмотрев обезображенные останки, по сути ужасные, какие в отвратительном виде предстали возмущённому, негодовавшему взору, Бероева не удержалась от просившихся наружу бурных эмоций и, матюгаясь по-русски, по-английски сказала:

– Что вообще-то, «на хер», здесь происходит? Что, чёрт возьми, представленное зверство, в сущности, значит? Кому, объясните мне, станет – такое! – под силу?