Василий Боярков – Легенда о капитане Бероевой (страница 2)

– Послушай, Зубатый, – начал он, меняя уверенную речь на заискивающую, – ну, чего ты сразу «взандры» полез – простецких шуточек, что ли, не понимаешь? Конечно же, по общим понятиям я должен с тобой поделиться, а значит, так оно и будет – и в этом даже не сомневайся! Но ты же и сам «должон» понимать, что для такого сложного дела, как передача части имущества, мне необходимо подготовить правовую документацию.

– Сколько натянется реального времени? – настойчиво промолвил старый подельник.

– Два дня, – заверил предприниматель, всеми силами пытаясь удержать зловредного человека от непродуманных, деструктивных процессов, – через пару деньков всё будет готово, – скрепил и, стараясь расположить к себе жестокого посетителя, заманчиво подытожил: – Тебе денег на развратных девочек надо? Бери, сколько душа пожелает, – мы теперь равноправные компаньоны.

На всякий случай отстраняясь от продуманного проныры подальше и прикидывая в воспалённом мозгу аппетитное предложение, Варнаев посчитал его исконно правильным, схватил из блестевшего кейса нехилую пачку пятитысячных ассигнаций, а затем, презрительно ухмыляясь и не считая нужным прощаться, широким шагом направился к две́ри.

– Два дня, – произнёс он по ходу движения, для пущей убедительности приподнимая средний и указательный пальцы.

Как только он удалился, Марков лихорадочно стал прокручивать все возможные варианты, с помощью которых можно было бы избежать нелепого дележа и не располовинить солидную компанию, принадлежавшую ему на праве единоличной собственности и создаваемую с неимоверно большими трудами. Он прикинул множество похожих случаев, но ничего более-менее дельного выбрать так и не смог, кроме единственного…

Точно в указанный срок явился пунктуальный Варнаев. Услужливая секретарша была предупреждена, что «она обязана пустить странного визитера полностью беспрепятственно», и отпетый преступник прошел в благоустроенный кабинет будущего (как он ни секундой не сомневался) компаньона без каких-либо проволочек.

– Бумаги готовы? – не здороваясь, пробурчал он, недовольный, с порога.

– Разумеется, – стараясь улыбаться пошире, ответил слащавый предприниматель, – сейчас съездим к государственному нотариусу, как оно полагается, подпишем, после чего ты станешь полноправным совладельцем общего бизнеса. Да и!.. Если можешь, извини меня за высказанные накануне глупые мысли. Я тут много думал и теперь искренне каюсь, что сам не предложил тебе, по нашим преступным понятиям, праведной компенсации, несоразмерной той огромной услуге, которую ты мне тогда, перед самой «посадкой», любезным образом оказал.

– Наконец-то дошло, Мишаня, – обрадовался доверчивый бандит приятным переменам, произошедшим в настроении бывшего криминального соучастника; но то́тчас же, видимо несколько усомнившись, строго добавил: – А к нотариусу зачем – разве здесь нельзя подписать?

– Нет, – Марков уверенно замотал головой, показывая Игорю договор, составленный по установленным правилам, – без юридического заверения он, извини, действительным считаться не будет: такие сейчас возникли новые правила.

– Ладно, давай уже… в любом случае не будем задерживаться, а поскорее поехали, – согласился Зубатый, не до конца доверяя, – закончим справедливую, честную «делюгу». Но!.. Смотри – ежели что не так? – пощады не жди.

Давние сообщники сели в иностранный автомобиль, представленный маркой Renge Rover, и двинулись в путь. Близился скорый вечер, в столичном регионе потихонечку начинало смеркаться. Марков уверенно вёл заграничную машину по проспекту Андропова, а достигнув заповедника-музея «Коломенское», свернул на улицу, на́званную Новинки.

– Ты куда это правишь? – с недоверием поинтересовался Гоша Варнаев. – У нас что, ловкачи-юристы в лесах теперь принимают?

– Нет, – не скрывая откровенной озлобленности, грубо ответил задетый владелец обширного бизнеса, – просто здесь получится намного короче.

Почти в то же мгновение нахмуренный водитель свернул с оживлённой трассы и решительно углубился в лесистую полосу́. Колёса массивного внедорожника увлечённо шуршали по неглубокому, рыхлому снегу… сидевший в салоне матёрый преступник начал паниковать.

– Стой! Ты куда это правишь? – завопил он истерическим голосом, нервно хватая недружелюбного сподвижника за удлинённый рукав. – Остановись, а иначе, поверь, тебе будет худо.

– О себе подумай, треклятый мерзавец, – грозно отчеканил свирепый предприниматель, доставая из грудного кармана итальянский пистолет, изготовленный фирмой «Beretta».

Он остановился и, удерживая огнестрельное оружие у виска Зубатого, возбуждённо и гневно скомандовал:

– Выбирайся, подлая падаль, на улицу: не хочу, паскудная сволочь, поганой кровью запачкать дорогие сиденья.

Недавно уверенный в достигнутом превосходстве, бандит в ту суровую, предсме́ртную секунду, как телок, ведомый на бойню, послушно подчинился непререкаемой силе убийственной мощи. Однако! Едва лишь оказавшись снаружи, он мгновенно припустился быстро бежать, надеясь, что сможет уберечься от уготованной кровавой расправы; но нет… невезучего беглеца остановил целенаправленный выстрел, загнавший первую пулю в неширокую, худощавую спину. Варнаев встал словно вкопанный и медленно опустился на подогнувшиеся колени. В тот же самый момент к нему подбежал ненадёжный единомышленник и, приставляя итальянское оружие к бестолковой башке, осуществил последнее попадание, в один миг оборвавшее непутёвую жизнь никчёмного человека. Зубатый рухнул на белоснежную землю, моментально обагряя её вытекающей кровью. Уверенно устранив полноправного совладельца, внезапно появившегося, зато совершенно ему ненужного, Марков подня́л с окровавленного снега мёртвое тело и потащил его к небольшой речушке, носившей странное название Жужа. Скинув бывшего преступного дружка в студёную воду и не выражая никаких сочувствующих эмоций, он поспешил отправиться восвояси.

На следующий день, рано утром, на слиянии с Москва-рекой труп Варнаева обнаружил случайный прохожий. На место происшествия направили оперативно-следственную группу, а расследование неочевидного убийства поручили оперуполномоченной управления уголовного розыска капитану Беро́евой Оксане Витальевне.

По душевной природе она представлялась бесхитростной, приветливой девушкой, достигшей двадцати пяти лет, но уже успевшей прославиться невиданной смелостью. С самого окончания высшей школы полиции необычайно смышлёная сотрудница (помимо всего прочего отличавшаяся непередаваемой, сногсшибательной красотой) проходила действенную службу в Московском уголовном розыске, в простонародье называемом МУРом. С первых же дней она показала себя как отличник боевой и политической подготовки. Как закономерное следствие, ей поручались только самые трудные, подчас неразрешимые, поручения, а нераскрытых дел на её послужном счету практически не водилось. Молодая сыщица отличалась аналитическим, острым умом, мгновенной сообразительностью и расчётливым здравомыслием; ещё она неплохо стреляла из любого оружия, выделялась превосходной физической подготовкой и свободно владела эффективными приёмами рукопашного боя, добившись в боевых искусствах весьма и весьма значительных результатов. Говоря иначе, достигнутые качества помогали несравненной оперативнице как при раскрытии непростых преступлений, так и при задержании опасных преступников. В качестве положительного итога, за достижение высоких показателей, все последующие специальные звания ей присваивались только досрочно. Не обладая честолюбивой натурой, она выделялась редкостным бесстрашием, дозволенной самоуверенностью, умеренной инициативностью, непримиримым упорством, проявляемым в достижении поставленных целей; ну, а кроме всего перечисленного, полицейская являлась доброй, отзывчивой, да и попросту очаровательной девушкой. Из бесподобных внешних признаков можно выделить основные: невысокая фигура едва-едва перевалила отметку среднего роста; несравненная голова переходила в красивые плечи, гармонично сочетавшиеся с роскошным бюстом, спускавшимся к тонкой, изысканной талии, переходившей в не менее привлекательные округлости, из которых опускались прямые, точёные ноги; лицо казалось настолько прекрасным и привлекательным, что порой от него нельзя было отвести восхищенного взгляда – продолговатое, чуть вытянутое, оно имело смуглую, нежную кожу; выразительные глаза, большие и имевшие тёмно-карий оттенок, порой выражали настолько пленявший взгляд, насколько любой, кто попадал под его несомненную магию, невольно делался зачарованным (в те недолгие минуты, она смотрела, как будто бы завораживала, пытаясь склонить недоумённого собеседника к непременному раскрытию всех самых сокровенных тайн и глубоких секретов); по краям изящных век, практически никогда не знавших броской косметики, красовались длинные, подлинные ресницы, круто загнутые кверху и немножечко книзу; идеальные тонкие брови переходили в «капризный» нос, в основном прямой, но на кончике незначительно вздернутый; дальше располагались алые губы, слегка напомаженные и в меру припухлые; маленькие, плотно прижатые уши скрывались за иссиня-чёрными волосами, густыми и прямыми, закругленными нижней частью вовнутрь – выделяясь равномерным полукругом, они ограничивали нижнюю часть лица и плавно переходили в грациозную шею. Одеваться оперуполномоченная предпочитала в гражданское платье: в верхней половине оно состояло из серой дублёнки, натуральной и утепленной; в нижней – черных лосин, плотно облегавших и крайне удобных, а также невысоких американских сапог, выраженных сплошным подъёмом и имевших маленький обточенный каблучок.