Василий Боярков – Легенда о капитане Бероевой (страница 13)

На той, не совсем утешительной ноте, расстаравшаяся докладчица справедливо предположила, что общее собрание можно уже заканчивать. Не видя других желающих, вольно или невольно выражающих согласие пообщаться, она убедительно заявила:

– Если ни у кого нет насущных вопросов, предлагаю всем расходиться.

Молчаливые участники все разом подня́лись и поочередно направились к выходу; в актовом зале задержался лишь американский специальный агент.

– Чем, Ксюша, собирается скрасить вечерний досу́г? – спросил он, намекая, что был бы не против скоротать приближавшуюся ночку с ней вместе. – Делать всё одно пока нечего, тем более что уставшие члены экспедиции улягутся сейчас спать – может, где-нибудь уединимся да узнаем друг друга поближе?

– Извини, Джонни, но при первом свидании к поспешному сексу я отношусь, скажем так, настороженно, – незамысловато отшутилась кареглазая россиянка.

Она заметила, что недалеко от выхода, ведущего из общественной залы, стоит самый активный слушатель, отметившийся в ходе недавнего совещания неохотным желанием высказаться. «Наверное, он ко мне»? – предположила Оксана, мысленно размышляя о нетипичном, зато ожидаемом проявлении. Между тем О’Нил, уловив в мелодичном голосе некую озабоченность, не нашёл ничего наилучшего, как отрешенно промолвить:

– Как знаешь?.. А не то, гляди… не пожалеешь.

Оказывается, как истинный американец, он и не думал шутить, а на полном серьёзе предлагал русской коллеге вступить с ним в интимную близость. Безошибочно распознав, что перед ним находится личность стойкая, крайне принципиальная, специальный агент подумал, что «пока не выдалось охочее время», и, неприветливо попрощавшись, пошёл в занимаемый им маленький кубрик, намереваясь уединиться и, отвергнутым, предаться спокойному сну.

Пожелав Джонни приятной ночи, наполненной сладкими сновидениями, Бероева, сославшись на пресловутый «женский каприз», на какое-то время осталась в просторном зале. В одиночестве она скучала недолго, и, едва недовольный американец скрылся из виду, в комнату украдкой проследовал Ре́шетов. Заранее предчувствуя, что молодой человек намеревается сообщить ей нечто (что не должно быть услышано кем бы то ни было, кроме, единственное, неё), Оксана предложила пройти в отдалённый угол, расположенный справа и находившийся вне зоны видимости, со стороны входного отверстия (ежели кому-то приспичит разгуливать в коридоре). Указав Сергею на самый последний стул, сама эффектная брюнетка уселась на предпоследнее сидение, повернувшись прекрасной грудью к округлой спинке и положивши на неё не менее красивые руки. Сейчас на осмотрительной сыщице, поверх чёрной водолазки, находилась оперативная кобура, ничуть не скрывавшая табельный пистолет, с которым она приняла решение больше не расставаться.

– Ты, Серёжа, хотел мне поведать что-нибудь дополнительное? – поинтересовалась проницательная красавица, едва они разместились друг против друга. – Есть нечто такое, что я должна непременно узнать – ведь я же права?

Произносимые вопросы миловидная девушка задавала заговорщицким полушепотом, вкрадчивым голосом, стараясь получше расположить к себе нежданного собеседника; она была сотрудница опытная, а соответственно, отлично себе представляла, что решиться на смелый, едва ли не отчаянный шаг стоило и большого труда, и титанического усилия. По прошествии пары минут, видимо собравшись с нужными мыслями, он осторожно заговорил:

– Я, пожалуй, перво-наперво признаюсь, что Сидорчук Виктор является мне двоюродным братом, а главное, что именно он устроил нас сюда подработать; также я вынужден просветить, что Иван, он же наш инженерный техник, являлся ему ближайшим товарищем. Когда начали́сь страшные, чудовищные убийства, мы точно так же, как вы нам сейчас посоветовали, решили держаться вместе, отдельной маленькой группой. Однако, как ни старайся, постоянно быть втроём всё едино так и не получалось. Между Ваней и Витей существовал устойчивый договор, что если Картонкин не возврати́ться с котельной дольше обычного, то его чрезмерное отсутствие означает единственное – там случилось что-то крайне серьёзное и ему требуется срочная подмога, скорая помощь. В ознаменованном случае мой брат обязан бросать любые дела и немедленно направляться к нему.

– Хорошо, но почему он не доложил о случившемся кому-то из нас? – прервала Бероева откровенную речь. – Скажем, мне или американскому спецу-фэбээровцу?

– Однозначно ответить нельзя, – опасливо поглядывая на дверь, полушёпотом договаривал Ре́шетов, – да и о Вашем личном прибытии мы узнали не раньше, чем Вы появились в общей столовой… если Вы успели заметить, на зимовочной станции всякая информация держится в строжайшем секрете. И потом, ко всем новым людям мы относимся с естественным недоверием; поверьте, поступать так есть и веские, и наглядные основания.

– Да?.. Правда? – расширив сомнительные глаза , изобразила московская сыщица крайнее удивление. – Тогда теперь о главном: с чем излишняя предосторожность связана?

Сергей замолчал, пару минут о чём-то мучительно поразмыслил, а затем, всё более интригуя, продолжил:

– На полярной экспедиции в мои непосредственные обязанности входит ручной ремонт и каждодневное обслуживание трактора-снегохода, помимо прочего являющегося ещё и маломестным автобусом. Если быть кратким, я являюсь обыкновенным механиком. Так вот, дней эдак пять назад, – он сморщился, словно бы производя сложные умственные расчеты, – как и обычно, я выполнял профилактическую проверку нормального функционирования механизированных систем. Вдруг! Я почувствовал себя плохо – то ли давление скакнуло, то ли ещё чего-то похуже? – в общем, снежное покрытие передо мной словно бы заходило по бескрайнему кругу. Не в силах вернуться обратно, я передал о нечаянном ухудшении прямиком в центральную базу. Буквально через пятнадцать минут ко мне прибыл американский санитар Бредуэ́ст. Однако к моменту его появления меня более или менее отпустило, и я продолжил заниматься порученным делом, прерванным из-за случайного казуса либо простого недомогания.

– Американский медик, соответственно, вернулся назад, – закончила Оксана за сдержанным рассказчиком само собой понятную мысль.

– Совершено верно, – продолжал молодой человек развивать нелёгкое повествование дальше, – только до зимовочного комплекса он в тот день не добрался… О случившейся трагедии я узнал не сразу, а много позднее, когда, закончив основные работы, возвращался обратно. Следуя, как и всегда, не спеша – неожиданно! – на привычном пути я обнаруживаю мёртвого Гарри, изуродованное тело которого лежало между отопительным помещением и топливной емкостью – благо в тот роковой период северное сияние отчётливо озаряло ближайшую местность, виделось сравнительно далеко, и двигался я без использования стального пути. Словом, заприметив на незначительном отдалении, в ста метрах от котельного отсека, некое тёмное пятнышко, отлично выделявшееся на белом снегу, я осторожно отправился к нему посмотреть. Нетрудно догадаться, мне предстало изуродованное туловище убитого санитара. Но это ещё не всё…

– Неужели? – почему-то нисколько не удивилась Бероева. – Я так понимаю, ты обнаружил что-то, показавшееся тебе необычным, если не любопытным?

– Именно, – переходя на еле слышимый шёпот, дрожавшим голосом констатировал Ре́шетов, – ведь я и к мёртвому-то телу отправился только затем, чтобы проверить привидевшееся явление. Какое? Не удалившись порядком от обслуженной техники, я услышал странный, необычный для крайнего полюса, шум, напоминавший тарахтевшую работу двигателя внутреннего сгорания. Оглядываясь по окружающим сторонам, в тот злосчастный миг я нежданно-негаданно разглядел, как от участка местности, где я позже обнаружил истерзанного покойника, отъезжает двухместный «мотоснегоход», перевозящий на себе всего лишь одного человека.

– Одетого… – подсказала дальновидная сыщица, прекрасно понимая, какой услышит ответ.

– В ту же военную форму, что и все другие американцы, находящиеся здесь, на полярной зимовке, – закончил Сергей недосказанную мысль и при́нялся рассказывать дальше: – Именно поэтому на обратном пути я и вглядывался в то самое злосчастное место. Затем был профессор Попов, а через день появился американский агент ФБР. Между прочим, последнее обстоятельство нисколько не успокоило, а наоборот, еще больше усилило нашу повышенную нервозность. Когда появились Вы, мы, не осведомлённые о поставленной перед Вами истой задаче, точно так же решили не рисковать и продолжали действовать по заранее продуманным планам, тем более что до настоящего времени у нас и неплохо получалось, и отменно срабатывало.

– И всё-таки привело к трагичным последствиям, – вставила Оксана максимально справедливое замечание. – Как следует понимать основную суть всего, что я сейчас выслушала, скорее всего, Картонкин тоже убит.

– Судя по всему, выдвинутое предположение более нежели верно, – безропотно согласился Ре́шетов, печально опуская потухшие очи и внимательно что-то разглядывая на железном полу, – после ужина Ваня, как и обычно, пошёл с надлежащей проверкой в котельную. По обыкновению, если все складывалось нормально, привычная процедура занимала не долее двадцати, как максимум, тридцати минут. Сегодня он отсутствовал более сорока, и мой двоюродный брат решил сходить и посмотреть, что же в действительности случилось. Кто же мог предположить, что их дружеская приверженность закончится таинственной драмой? Поэтому я чуточку поразмыслил и принял ответственное решение, что отмалчиваться больше нельзя и что непременно кому-то необходимо довериться.