Василий Богданов – Стой! Пропуск! (страница 5)
Когда пограничники пошли в решительную схватку, вражеская пуля пробила сердце комсомольца Михаила Жидкова.
Японцы сопротивлялись отчаянно. Не помогло врагу и численное превосходство. Он дрогнул, но бежать было некуда. Вражеский десант был уничтожен. К берегу прибило обгоревший вражеский катер. В нем насчитали свыше ста пробоин. Дорого обошлась врагу эта попытка вторгнуться на советскую землю. Пограничники захватили двадцать винтовок, шесть маузеров, девять шашек, гранатомет, четыре пулемета, около пятидесяти тысяч патронов.
Бой закончился. Друзья принесли на заставу тело Жидкова. Комсорг Василий Хондошко вынул из кармана его гимнастерки залитый кровью комсомольский билет.
— Взгляните на этот билет, — сказал комсорг взволнованным голосом. — Запомните его. И, когда увидите на границе вражеского лазутчика, отомстите за смерть нашего товарища, нашего Мишу Жидкова, комсомольца.
— Клянемся! — в один голос ответили пограничники, друзья и товарищи погибшего героя.
Родина высоко оценила подвиг своего сына, посмертно наградив его орденом Ленина. Указом Президиума Верховного Совета СССР именем Михаила Жидкова была названа застава, где он служил. На заставе ему воздвигнут памятник, установлена мемориальная доска.
Бикинский городской Совет депутатов трудящихся своим решением от 28 июня 1940 года назвал одну из улиц города именем Михаила Жидкова.
Весть о гибели пограничника дошла до далекого волжского села в Куйбышевской области, откуда Михаил Жидков приехал на дальневосточную заставу. Горячие слезы печали покатились по материнским щекам. Но не согнуло горе простую русскую женщину. В тот же день она писала письмо на границу.
«Гибель моего сына всколыхнула весь наш колхоз, зажгла наши сердца ненавистью к японским палачам. Я горжусь тем, что сын мой дрался героем и погиб как герой...
Шлем пламенный привет бойцам, командирам и политработникам. Призываем вас оберегать границу еще бдительнее и надежнее».
Пограничники свято чтут память героя. О нем поют песни, его образ запечатлен художником на полотне, его имя известно не только на границе, но и в приграничных селах.
Комсомольский билет № 96974, полученный Жидковым в Колокольцовском райкоме ВЛКСМ за три года до начала службы на границе, пробитый вражеской пулей и обагренный кровью патриота, хранится в московском музее. Там же — оригинал картины художника М. Мальцева «Боевой подвиг Михаила Жидкова».
ПОДВИГОМ ОБЕССМЕРТИЛ СВОЕ ИМЯ
В начале войны против империалистической Японии — в августе 1945 года — группа пограничников в пятьдесят человек, выполняя боевой приказ, начала бой с батальоном японцев, засевшим в деревне Шурфован, что стоит в предгорье Большого Хингана. Впереди группы солдат, расстреливая самураев из автомата, двигался ефрейтор Козлов. Он подавал пример бесстрашия, отваги и настойчивости. В пылу боя Виталий вырвался далеко вперед. Пренебрегая опасностью, презирая смерть, он не заметил, как оказался в окружении врагов.
Словно свора псов, набросились на Козлова со всех сторон самураи.
— Рус, сдавайся! — Каждый из японцев хотел отличиться, захватить живым советского воина. Это им было очень необходимо, чтобы узнать силы пограничников, их планы.
Виталий ответил длинной автоматной очередью. Он бил врагов до тех пор, пока магазин не оказался пустым. Тогда Виталий пустил в ход гранаты. Кончились гранаты — он стал бить японцев прикладом. Много самураев уложил в том бою ефрейтор Козлов. И вдруг что-то тяжелое обрушилось на него. Подкравшийся сзади японец прикладом ударил Виталия по голове.
Очнулся Виталий в сарае, связанный по рукам и ногам. Плотно сжав губы, глядя куда-то поверх голов ненавистных врагов, Виталий молчал. Сначала ему угрожали, потом стали предлагать деньги, свободу, жизнь. Но только презрение и ненависть могли прочесть враги в глазах советского пограничника. Тогда озверевшие самураи начали бить Козлова, били сапогами, прикладами, выламывали руки, жгли каленым железом.
— Теперь скажешь? — в бешенстве кричали враги.
— Я русский, — наконец ответил пограничник.
В этих словах было столько мужества, веры и гордости за свою Родину, столько гнева и презрения к палачам, что японцам стало ясно: ничего не добьются они от советского пограничника.
Виталий Козлов все вытерпел, мужественно перенес он страшную физическую боль и оскорбления, но остался до конца верен священной клятве воина — военной присяге. Потеряв силы, он упал на глиняный пол. Самураи подняли его, вытащили на улицу и, привязав к дереву, стали колоть штыками. В этот момент в воздухе послышался рокот мотора. Виталий по звуку знал, что летит свой, советский самолет. Он встрепенулся и, собрав последние силы, гордо поднял голову. Уверенный в правоте своего дела, как подобает герою, умер пограничник Виталий Козлов, не сказав ничего врагу.
Так дальневосточный пограничник коммунист Виталий Козлов повторил бессмертный подвиг Героя Советского Союза Юрия Смирнова, который не выдал тайны гитлеровским захватчикам.
Именем Виталия Козлова названа застава, на которой он служил.
Подростком Виталий окончил школу ФЗО и, поступив в городе Котласе на работу в депо, быстро занял почетное место в рядах лучших котельщиков. Там, в депо, и застала Виталия Великая Отечественная война. Его призвали в пограничные войска защищать границу на Дальнем Востоке.
Мать Виталия Марфа Петровна и его младший брат Иннокентий с сестренками-школьницами (отец Виталия был на фронте) часто получали письма с далекой пограничной заставы. Виталий писал о том, как изучает военное дело, готовится к борьбе с врагами. И действительно, он был на заставе лучшим стрелком и следопытом. От него не мог укрыться ни один нарушитель границы.
Начальник заставы писал Марфе Петровне: «Спасибо, замечательного вырастили Вы сына. Он у нас отличный пулеметчик, минометчик и следопыт. Виталий — гроза для нарушителей границы. Имя его знают на многих заставах. На пограничной заставе партийная организация приняла Виталия Козлова в свои ряды».
Виталий готовил себя, как он сам говорил, к борьбе с врагами. Он готовил себя к подвигу, о котором рассказано выше. В открытом бою он обессмертил свое имя.
Ежедневно на боевом расчете заставы называют имя Виталия Козлова. Стоящий в строю правофланговый командир отделения отвечает:
— Ефрейтор Виталий Федорович Козлов геройски погиб в боях с империалистами за свободу и независимость Родины.
Каждый год на заставу приходят молодые бойцы, уезжают с заставы старослужащие. Отслужив положенный срок, умножив традиции и славу родной заставы, они передают эстафету новому поколению защитников границ. И так из года в год со времени августовских боев 1945 года.
ИМЕНИ ЯКОВА ПЕРФИШИНА
Лето 1945 года. Застава. Вечереет. Только что кончились занятия, и группа пограничников, весело разговаривая, вышла на веранду. Из раскрытых окон казармы послышались звуки гармоники.
— Песню бы спеть, что ли? — сказал молодой пограничник Николай Гордеев и, подойдя к раскрытому окну, позвал гармониста. Тот не заставил себя долго упрашивать, и через минуту задорно наигрывал «Саратовские переборы». Вслед за ним появился Яша Перфишин — солдат высокого роста, крепкого сложения, подвижный. Подойдя к пограничникам, он, улыбаясь, спросил:
— Споем?
— Споем! — дружно ответили солдаты.
— Ну, гармонист, давай нашу, традиционную, «На далекой заставе», — сказал Яков.
Умолкли вступительные аккорды гармоники, и Яков проникновенно запел:
Бойцы дружно подхватывали припев, и далеко-далеко понеслась волнующая мелодия. А когда песня смолкла, Яков сказал:
— Когда я пою эту песню или слушаю как ее поют, передо мной живо встает запавшая в сердце картина: припав на колени, пограничник стреляет по четырем вооруженным нарушителям. Вокруг свистят пули. Он ранен, изнемогает от страшной боли, и пелена тумана застилает его глаза, а он, стиснув зубы, стреляет и стреляет по убегающему нарушителю.
— Так это же Андрей Коробицын, — вставляет кто-то. — И песня, не иначе, про него написана.
— Да, именно его я вижу, когда пою эту песню. Такие подвиги, такие люди никогда не забываются, и недаром слава о них идет от поколения к поколению...
А было это в тот вечер, когда на заставу лейтенанта Кириллова прибыло пополнение: после окончания школы сержантского состава приехал служить сюда Аркадий Хозяйкин. Сержант стоял на веранде, слушал песню, а потом — этот простой, задушевный разговор о героях границы... Сержант так задумался, что не заметил, как подошел к нему начальник заставы:
— Завтра утром с ефрейтором Перфишиным поедете знакомиться с участком границы. Он лучше, чем кто-либо, знает службу. Пойдемте, я познакомлю вас.
— А мы с ним уже познакомились, — ответил Хозяйкин.
— Вот и хорошо. Желаю вам успеха.
Лейтенант ушел в канцелярию.
После уборки коней Хозяйкин подошел к Перфишину, передал разговор с лейтенантом. Яков внимательно посмотрел на Хозяйкина и, чуть улыбнувшись, сказал:
— Вы — сержант, а я всего лишь ефрейтор, как-то неудобно получается.
— Да, но у вас опыт. Вас уважают солдаты, и именно у вас мне советовали учиться мастерству.
— Ну, это уже перехлестывают, — смутился Яков. — Я такой же, как и все.