Василий Бобырь – Всё предопределено? (страница 1)
Василий Бобырь
Всё предопределено?
Глава
I
Джим Коллинз долго смотрел на чистый лист бумаги. Ему томительно не хотелось делать то, что намеревался. Но Джим взял себя в руки и стал писать размашистым почерком. Ещё в колледже, будучи молодым стеснительным студентом, Джим Коллинз внезапно приобрёл привычку писать витиевато и размашисто. Друзья смеялись и полагали, что это связано с изменениями в характере. Сам же Коллинз так не считал, так как знал себя неизмеримо больше остальных.
Текст получился кратким. Джим Коллинз проверил орфографию и проставил внизу дату и свою подпись. Теперь это приобретало суть документа — практически официального. У него ещё оставалось немного времени, чтобы воссоздать в голове события последних двух недель, а потом принять решение. Ведь всё предопределено!
Дозорный малый крейсер «Ховард» выполнял плановое обследование указанного района галактики ХVTT/3. Дело было весьма рутинным, и дружный коллектив, состоящий из тридцати человек, проводил весело время — в рамках, установленных капитаном Генри Митчелом. При формировании экипажа слепой выбор подарил крейсеру великолепный состав, а командование, в дополнение, назначило прекрасного командира и хорошего человека. В связи с чем служить на малом крейсере «Ховард» стало комфортно и престижно.
Джим Коллинз попал на крейсер несколько позже. Вначале, когда его назначили старшим офицером, старшим помощником капитана, он даже несколько расстроился: корабль слишком мал, задачи решает второстепенные. Он амбициозно страдал первое время. Но шли недели и месяцы, и Коллинз вдруг стал понимать, какой ему выпал счастливый билет. Капитан Генри Митчел был выше всяких похвал, а такому коллективу завидовал весь космический флот. Вот взять, к примеру, повара — так того на флагман звали, а он отказался! А бортмеханик — вообще золотые руки. Ну а в штурмана были влюблены, пожалуй, все. Красива, умна и… остра на язык. В связи с чем влюблённые держались подальше, даже на таком маленьком судёнышке.
Старший офицер решил дописать послесловие. Ему вдруг показалось, что это весьма важно, объясняющее саму суть происходящего. Затем он вновь поставил подпись — размашистую, как всегда, с завитушками. После чего застегнул на мундире все пуговицы, взял в правую руку офицерский кортик. Выглядевший совершенно архаично, он был частью парадной формы каждого офицера, его неотъемлемой составляющей. Джим Коллинз глубоко вздохнул и резко направил острие кортика снизу вверх, несколько ниже подбородка. Длинное остриё, пройдя чуть больше пятнадцати сантиметров, коснулось мозга и углубилось в него. Жизнь старшего офицера мгновенно прекратилась.
Капитан с иронией смотрел на своих подчинённых. Они сидели напротив — такие разные, что просто вызывали улыбку уже своим видом. Старший офицер Смоллит, высокая эффектная блондинка, слишком умная для своей должности, и инженер-бортмеханик Куттвил, имеющий лишний вес и меньший рост, были весьма симпатичны и при этом забавны. Именно контрастом. Смоллит была резка в суждениях и легко могла поддеть или даже унизить собеседника; напротив, Куттвил полностью соответствовал визуальной трактовке — умный, вежливый и юморной. Сейчас они старательно держали скучающие выражения лиц, тем не менее внимательно поглядывая на капитана.
— Вас, коллеги, вновь вызывает к себе наш советник по безопасности космического флота Рэй Питерсон! — заявил капитан и добавил, придав голосу грусти: — Возможно, я скоро потеряю свою блестящую парочку специалистов, постоянно раздражающих меня.
— Капитан! — отозвался офицер Куттвил. — Если будете контролировать работу нашего повара, то за нас можете не беспокоиться.
— От себя добавлю! — продолжила Смоллит. — К вам, капитан, мы и так с трудом адаптировались, а вот другой начальник — увольте, лучше я наукой буду заниматься.
— Доктор наук, микробиолог, при этом хороший химик, — перечислил капитан. — Смоллит, вы давно должны были служить науке!
— Это скучно, кэп! — отозвалась старший офицер. — А так командировки, занятные истории, премии…
— Последнее весьма неплохо! — поддержал коллегу Куттвил.
Капитан рассмеялся. Эти полуштатские всегда вызывали у него то чувство комфорта, несколько отошедшее в сторону в связи с военной службой.
— Тогда не смею вас задерживать! — объявил капитан. — На сборы тридцать минут, катер будет ждать вас. Пообедаете уже на флагмане.
— Это возмутительно, кэп! — деланно возмутился Куттвил. — Вы держите нас в голодном теле!
Капитан усмехнулся:
— Зато экипаж получит на обед незапланированную существенную добавку!
— Вы —
Советник по безопасности Рэй Питерсон внимательно знакомился с последней информацией. Одно событие ему крайне не нравилось и относилось к неприятным и необъяснимым, требующим расследования. Он собрал всю имеющуюся информацию по этому делу в один файл и перенёс на носитель.
В каюту постучались, и стюард закатил тележку с едой. Сегодня советник планировал отобедать в компании. Только младший чин разложил еду на столе и вышел из каюты, как в дверь опять тактично постучали.
— Заходите, открыто! — произнёс Питерсон. — Не стесняемся, проходим.
Вошедшие Смоллит и Куттвил остолбенели.
— Советник, вы наш спаситель! — обрадованно заявил инженер-бортмеханик, пожирая взглядом содержимое тарелок. — К нам так плохо отнёсся капитан.
И, повернувшись к старшему офицеру, добавил:
— Может, бросим нашего кэпа, этого
Смоллит рассмеялась:
— Не обращайте внимания, советник! Этот прохвост за еду всех продаст.
— Нет, не всех! — обиделся Куттвил. — Вас, сударыня, я обменяю. На десерт!
У Рэя Питерсона было плохое настроение, но он всё же невольно усмехнулся:
— Ваш «неблагодарный» капитан недавно звонил мне и просил покормить. Особенно полненького мужчину. Так и сказал!
— Он ещё и насмехается! — сокрушённо сказал Куттвил. — Смоллит, что будем делать?
— Полагаю, что обедать! — заявила та. — И слушать советника Питерсона.
— Согласен, — тихо ответил коллеге мужчина. — А то обед стынет.
Обед проходил в полной тишине. Советник Рэй Питерсон выжидал его окончания, собираясь с мыслями. Старший офицер неторопливо работала ножом и вилкой, посматривая за энергичной работой Куттвила.
— Теперь понимаете, советник, почему мы к вам не переходим? — спросила она и сама ответила: — Вам не прокормить бортмеханика. Он не отрабатывает свой хлеб!
— Смоллит, прекрати! — возмутился Куттвил. — Нельзя выдавать нашу тайну каждому встреч… ой, прошу меня извинить, советник.
Рэю Питерсону поднадоело это незапланированное веселье:
— Итак, перейдём к делу. У нас сложилась странная ситуация на малом крейсере «Ховард». Я даже подчеркну — весьма сложная! Неделю назад лейтенант Генри Элтон повесился у себя в каюте. При этом имел отличный послужной список и коллегу, в которую был по уши влюблён. Вся команда крейсера была шокирована этой смертью. Они уверяют, что Генри был счастливым человеком, к тому же оптимистом. И было бы это досадной трагедией, если бы не вчерашняя смерть старшего офицера, старшего помощника капитана Джима Коллинза. Да ещё и необычным способом — он вогнал свой кортик через подчелюстной треугольник прямо в мозг. И, как меня уверяют медики, это довольно сложно воспроизвести.
Советник по безопасности Рэй Питерсон замолчал, наблюдая за реакцией Смоллит и Куттвила. Его в первую очередь интересовало мнение старшего офицера, но та помалкивала, ожидая дополнительной информации. Тогда Питерсон выложил на стол лист бумаги:
— Вот что оставил перед смертью Джим Коллинз! Прошу ознакомиться.
Коллеги несколько сгруппировались, придвинувшись друг к другу. Почерк был разборчивым:
Советник выждал несколько секунд, перед тем как спросить:
— Ну и что вы об этом всём думаете? Какие первые предположения от услышанного и прочитанного?
Ответила старший офицер Смоллит:
— Мы с Куттвилом готовы отправиться хоть сейчас, советник. Командуйте!
Глава
II
Советник по безопасности Рэй Питерсон решил лично проводить расследователей к космическому катеру. Он был уверен, что им под силу разобраться в столь запутанном деле. Смоллит пребывала в отличном расположении духа, и только её покрасневшее лицо слегка насторожило Питерсона.
— Старший офицер, вы, случаем, не больны? — спросил советник. — Ваш внешний вид необычен и слегка внушает опасение.
— Успокойтесь, советник! — улыбнулась Смоллит. — Мой друг, весьма редкий вирус, живёт со мной уже свыше десяти лет, лишь иногда активизируясь и приводя к мононуклеозу, которым трудно заразиться другим без тесного контакта.
— А меня,