Василий Бобырь – Телейдоскоп событий 3 (страница 3)
Встреча подходила к концу. Бывшие коллеги тепло прощались. И вдруг молодой собеседник выдал:
— Смотрю я иной раз на свою супругу и думаю: «А вдруг она тоже такая?» И такая надежда просыпается — по-другому относиться начал. Говорят же, что браки совершаются на небесах!
Потом добавил:
— Расскажу мужикам, что тебя, Сергеич, встретил. Они обрадуются! Привет от тебя передам.
Весь вечер Василий Сергеевич присматривался к своей жене. Она готовила ужин и тихонько напевала. Подумалось — может, и ему повезло в жизни?
И сказал этому миру «Шалом»!
Михаил Ефимович Гельфанд был моим лучшим другом. То короткое время, что было отведено нашей дружбе, весьма подробно записано в моей памяти. Я мог бы выразиться и поточнее, в том плане, что Михаил Ефимович был единственным другом в моей жизни, но тут меня поджидают некоторые противоречия. Словосочетание «единственный друг» звучит несколько грустно, даже жалостливо, и не несёт той восхитительной ауры, которая все два года присутствовала в наших отношениях. До этого я не имел друзей и точно не буду иметь после! Как, впрочем, у меня не будет в жизни собак — после моего Димки, котов — после моего Максика. И жены! Вполне возможно, что с супругой я несколько погорячился, но на сегодняшний день я придерживаюсь этой мысли. Нет, если после сорока лет совместной жизни она выкинет какой-либо фортель, что не влезет ни в какие ворота и нельзя надеть на голову, то я смело пересмотрю наше брачное соглашение. Конечно же, тактично, с её молчаливого согласия!
Я прекрасно помню его первую фразу, обращённую ко мне. Некоторые абитуриенты в то застойное время участвовали в упрощённой системе поступления. Если у тебя был высокий балл аттестата, то вместо четырёх экзаменов предлагалось пройти только два. Набиравший девять баллов (тогда была пятибалльная система) считался принятым. Так мы с Михаилом и поступили в ряды студенчества и были направлены на работы по благоустройству прилегающей к учебным корпусам территории. Кучка недостудентов, но уже и не абитуриентов, трудилась с граблями и лопатами. Мне попалась на глаза старая, блестящая под позолоту люстра без плафонов, и, подняв её у себя над головой, я заявил: «В-о-о-о-о!».
— Ты, вероятно, любишь роскошь? — задал мне с улыбкой симпатичный парень.
Я внимательно посмотрел на него. Это потом оказалось, что носитель фамилии «Гельфанд» выглядит несколько иначе, чем Ивановы и Сидоровы. Но Михаил был больше похож на индийского киноактёра из семьи Капур. И при этом был открыт, доброжелателен и скромен. И он точно не подходил для очередного индийского боевика.
Мы быстро подружились — парень из глубокой провинции и щёголь из столицы. Оказалось, что появление его в нашем захолустье объяснялось весьма просто: Михаил не смог по конкурсу пройти в Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова, и родственниками был придуман хитрый ход, дабы не потерять год. Для меня это оказалось подарком судьбы. Мы вместе сидели на парах, вместе прогуливали. На обед мы ходили в горком партии, заставляя местных завсегдатаев придумывать способ избавиться от нас демократично.
Я познакомил его с моим коллективом, державшим в напряжении старый район города. Вместе со мной он провожал их в армию, был на свадьбах. На пляже его новые друзья тихо посмеивались над его привычкой лежать после купания на песке. Нормальные пацаны не опускаются до такого, предпочитая сохнуть стоя и сидеть на лавочках. Но что взять со столичного заморыша? Мы посещали танцы и участвовали в лёгких потасовках. Он полностью адаптировался к среде обитания. Но было то, что его сильно выделяло — врождённая интеллигентность! Он-то и плюнуть презрительно не умел. Да и матерные рулады выводил как-то странно, не по-настоящему. Но я был восхищён им! И поэтому не обращал внимания на солидные косяки в поведении: ношение майки, завивка волос спереди в парикмахерской и застёгивание пиджака только на верхнюю пуговицу. Не понимал, но считал это допустимыми отклонениями нормального развития.
Он часто оставался ночевать у нас. Частный дом имел комнат больше, чем его стандартная трёхкомнатная квартирка в столице, поэтому он не только мог затеряться внутри, но и снаружи, пасясь в зарослях малины. Рядом было озеро, коллектив из местной шпаны и моя матушка, которая умела приготовить вкуснейшую еду.
Как-то летом мои родители отправились путешествовать на пароходе — круиз по Золотому кольцу. Нам были оставлены пять курей и пять уток, большей частью лежащих в морозильнике. Это были «советские» куры, худые и длинные, в сравнении с которыми утки выглядели крепышами. Эти дни навечно отпечатались в моей памяти. Мы просыпались к десяти часам, забрасывали утку в духовку и завтракали. Затем, после готовности основного блюда, мы уходили на весь день купаться. Вечером, весьма голодные, мы съедали бедняжку без гарнира, держа в левой руке по половинке кирпичика хлеба. Это было волшебно! Затем вновь шли гулять и приходили спать уже ночью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.