Василий Бобырь – Телейдоскоп событий 3 (страница 2)
— Да вы что?
Мне не был понятен её вопрос, но Валентина полностью пришла в себя, что позволило проводить её в рабочую комнату. Следует также отметить, что мне удалось не воспользоваться слабостью дамы, о чём я до сих пор вспоминаю с гордостью. И слабым чувством досады.
Когда я под утро вышел из комнаты отдыха, Валентина Ивановна была в прежней форме. Она обзванивала цехи, записывала данные технологических процессов и смеялась. При моём появлении она стала значительно серьёзней и уважительно пожелала мне доброго утра. Мне было понятно её почтение. Не каждый день встретишь человека, который самостоятельно, без провидицы и святой воды, изгоняет своего беса. Одной лишь силой воли!
Сердце женщины
Немолодые, потрёпанные жизнью мужчины сидели в обычной забегаловке с довольно незатейливым названием «У дороги». За самим заведением, примыкающим к небольшой парковой зоне, были размещены пеньки разного размера, что и обусловило истинно народное название кафе — «Пеньки». Помещение выглядело грязноватым, что и придавало родной, обжитой домашний вид. Мужчины взяли по два пива, по пачке сухариков и орешки. Водка была у них с собой.
Сделав первый заход, без объявления самого тоста, более «молодой» человек уважительно обратился к собеседнику:
— Мы с вами, Василий Сергеевич, не виделись, почитай, лет пять. Вижу, что не шибко изменились. А мы долго вспоминали вас: мол, был начальник технологической службы не злой, относился ко всем уважительно. А потом дела так придавили! После вас ещё двое приходило — склоки, скандалы. Начальник наш на пенсию сбежал, решил, что инфаркт не повод окончания трудовой повинности. Да и весь коллектив маленько потрусило. Молодые — либо на заработки, либо в декрет, кто постарше — на пенсию или, если не успел, то и на кладбище. Лёшку Пушкина помните? На городском кладбище прописался. Вместе с Саней Дзюбой. Этого точно помните! Он начальником смены почти двадцать лет был у нас. Александр Александрович Дзюба! Хорошо, что вспомнили. Он потешным был. И хитрым! Когда социалистические соревнования были между бригадами, ходил всегда в железнодорожный цех к начальникам смен. А там бабёнки были опытные, да прожжённые! Но наш Сашок был бабником изрядным — договорится с любой. Вот и нам в смену ставили цистерны под загрузку — намного больше, чем другим. А в условиях соревнований прописан пунктик об отгрузке продукта. Так мы всегда на первое место и выходили! Бригаде премия, Сашёк её на доверенных работников выпишет, те после налогов остальное ему отдадут. Копейка в копейку! Соберёт Александр Александрович всю сумму, да и пропьёт её вместе со здоровым коллективом. Самая крепкая бригада была — монолитно-спитая!
Более «молодой» собутыльник отвлёкся от разговора. За второй последовала и третья рюмка, пиво шустро протекало сквозь поредевшие раньше времени зубы. Второй мужчина не пил, только слушал и неторопливо ел орешки. Его бывший коллега вытер рукавом уголки рта и продолжил:
— А шутником был Саня, просто атас! Собралась как-то экономист цеха подписывать документы у главного инженера, а он просит: «Скажи Иван Васильевичу, пусть вернёт сто баксов, что занял накануне». Той невдомёк, что шутка, так и сказала большому начальнику. Тот растерянно вспоминал-вспоминал, затем всё понял и предложил Александру самому явиться для расплаты. Сашок расстроился, после смены зашёл к главному инженеру. Тот отсыпал! Сколько — не говорит, но две недели грустным ходил. Только отошёл, тут молодой начальник смены к начальнику производства собралась, на проверку знаний должностной инструкции. Санёк и говорит ей, что там приписка есть, мол: «…инструкций согласно перечню». Это значит, что в личную карту нужно денюжку положить, иначе не сдать экзамен. Так голову забил девчонке, что та так и сделала. Скандал, слёзы и опять вызов Александра, но уже к начальству помельче.
А случай был ещё, правда давненько уже: прибыл ночью в цех заместитель главного инженера, Борис Михайлович. Его до этого никто не видывал, только слышали про лихую свирепость да имя-отчество. И представь, Сергеевич, заходит немолодой мужик на центральный пульт управления (ЦПУ) и грозно спрашивает начальника смены. Сам — метр с кепкой, круглый и на обезьянку похожий! Ну Санёк его вежливо так и спрашивает: «А где ты такой взялся и кто такой?» Ну, может, чуть грубее! Тот в крик: «Я Блох!» Ну если бы он своё имя-отчество сказал да должность, все бы только стойку сделали. А так насмешил дядя. «Я Блох!» В речи-то большой буквы не видно, да и кто знал, что это его фамилия. Наш Сан Саныч и отвечает ему, смеясь: «А я — Дзюба!» С месячишко его потом в зубах таскали. Но не сломали — улыбался! Правда, через силу.
Старшему собеседнику припомнился этот весёлый малый, и они посмеялись. Ко второму бокалу пива сухарики кончились, и в ход пошли орешки. Бывший подчинённый рассказывал:
— Всё бы и ничего было, но Санёк любил выпить и за женщинами приударить. Вроде и правильный ход, но во всём правильная дозировка нужна. А Сашка останавливаться не хотел. Его Зинаида Павловна впрямь извелась — то бабы, то кабаки. И везде до беспамятства! Скандалы, унижения. А когда в открытую стал у женщин оставаться, сердце Зины не стерпело. Ушла она от Александра, перебралась в село неподалёку, откуда родом. Мы ещё в бригаде жалели её! Правильная была женщина, терпеливая. Поговаривали, что церковь стала часто посещать Зинаида. Может, даже слегка тронулась? Санёк-то и не заметил потери, он тут как раз влюбился в молодую, да игривую. А та — в него! Везде постоянно ходят, пьют, танцуют. Девка красивая, все считали, что повезло Саньку. Что плохо — к постоянно пьяному образу жизни стал свыкаться Александр! Я вот сейчас выпью, а затем неделю трезвый хожу. А он уже не мог, на работе пьяненьким появлялся. И всё шуточки! Мы намекали, да и начальство стало замечать. Санёк слушал всех и только смеялся. А зря!
Рассказчик замолчал, с обидой рассматривая пустой бокал и пыль в тарелке от орехов. Пришлось собеседнику передать один свой бокал и заказать пакет орешков. Оживление за столом вернулось:
— Праздновала бригада наступающий Новый год в ресторане «Эдем». Танцевали, пели, естественно, пили! Потеряли мы нашего начальника. Он стал быстрее всех спиваться в последнее время и линять. Ну сбегать с сабантуя, боясь потерять лицо. Начальник, как-никак. Ну и мы стали привыкать к этому. Оказалось, в этот раз всё было не так!
«Молодой» человек взгрустнул, при этом деланно вздохнув:
— Заснул пьяненький Александр Александрович за рестораном на скамейке. Никто не видел, не слышал! Когда услышали стон, Санёк уже отморозил руки и ноги. Сразу в многопрофильную больницу, неплохой состав врачей поработал. Даже наш главный инженер звонил их заведующему хирургическим отделением. В общем, постарались на славу, руки-ноги спасли, но пальцы — нет! Пришлось удалять везде. Говорят, когда очнулся и увидел, то горько заплакал: мол, был полон сил, женщины любили, а теперь кончилось всё. И работа, и прошлая жизнь! Домой попал — стал Светку, новую пассию, за водкой посылать. Напивался и в плач, в скандал! Светка сказала, что на такое не подписывалась и ушла. Да кто угодно ушёл бы! Кому такое счастье нужно? Мы с мужиками одно время приходили, денюжкой сбрасывались. Так и нас прогнал, наговорил такого, что впрямь оторопь брала — неужто он так о нас всегда думал.
Мужчина сделал перерыв, допивая пиво. «Пеньки» находились рядом с крупнейшим предприятием города. Такая локация неплохо обеспечивала забегаловку клиентами, появляющимися циклично — после ночной смены, в обеденный перерыв и после дневной смены.
— Появилась устойчивая мысль, Сергеич, что амба нашему Сан Санычу. Ан нет! Вернулась к нему Зинаида Павловна, да и стала ухаживать. Вначале он — в крик, гнать её! А затем притих, по-другому жить начал. И гуляли они по вечерам, стеснялся он своей походки, как на ходулях. Иногда видели его — выбрит, вымыт, в справной одежде. Поговаривают, что появилась в его взгляде на Зину благодарность. Казалось, ну на кой чёрт нужен такой? Пил, гулял, на неё плевать хотел в своё время. Так отойди, пусть пожинает плоды, кои взрастил. Но нет, бросила свою свободную жизнь и пришла ухаживать за тем, кто гнал и унижал её. Вот пойми теперь женщин! Ведь это она из милосердия, в память тех лет, когда жили душа в душу. Мы так подумали в бригаде — никто из мужиков на такое не способен. Логика отсутствует! А тут — на тебе! Мы и так к Зинаиде Павловне хорошо относились, а после такого — уважуха всего коллектива.
«Молодой» мужчина посмотрел на пустой бокал и перевёл взгляд на собеседника. Уловив в ответном взгляде, нежелание выставлять ещё бокальчик, грустно продолжил повествование:
— Помер Сан Саныч от инфаркта, видно через пьянки посадил своё сердечко. Зинаида организовала похороны, мы тоже скинулись нехило. Священник красиво говорил, аж слезу прошибло у многих. Зинаида Павловна была как с иконы писана — строгая и отрешённая от всего. Господь и её прибрал через годик — для встречи с непутёвым супругом. А на её похоронах было ощущение, что это она так решила. Может, и нет, но казалось!