Василий Бобырь – Подмена (страница 2)

Итак, всё началось с того, что я очнулся в этом помещении с полностью разбитой головой. «Полнота разбития» заключалась в наличии крови и гематом по всей её поверхности. Голова болела ужасно, к тому же кто-то методично повторял одни и те же фразы. Полная неразбериха и внутри меня, и снаружи. К счастью, в помещении располагался санитарный узел с приличной кабиной душа и унитазом. И был свет!

Я привёл себя в порядок, после чего принялся обследовать свою территорию. Иногда покрикивал в надежде, что меня услышат и помогут. Но все люки были закрыты, и тишина царила кругом. Ну, кроме голосовых сообщений тётки, которая всё время повторяла одно и то же. Так я узнал своё имя и должность…

Статский советник по безопасности космического флота Рэй Питерсон отложил в сторону журнал дежурного пилота Ричарда Джонсона и, немного подумав, стал собираться на запланированную встречу со специалистами. Пока картина не складывалась, и он гнал от себя любые предположения. Такой подход был выработан им ещё в молодости, в бытность следователя по особо важным делам, и он придерживался его всегда. Вначале — все исходные данные, и только затем уже предположения, основанные на мотивах и возможностях. Дневник пилота он оставил у себя на столе.

В малом зале заседаний была собрана элита цивилизации — учёные и специалисты разных направлений деятельности. Профессор-биолог, специализирующийся на грызунах, с беспокойством поглядывал на молодых парней в униформе космических инженеров. Рядом с ними он узнал профессора психологии и ещё одного, о котором ему говорили как об опытном психиатре. Их всех уже ввели в курс события, но не поставили конкретных задач. Вошедший последним мужчина сел на главное место в президиуме и с важным видом огляделся вокруг. Он не был знаком с присутствующими, но считал это вполне допустимым:

— Уважаемые коллеги! Первым делом разрешите представиться. Я — Рэй Питерсон, статский советник по безопасности космического флота. Причина, по которой вас собрали, таких разношёрстных, вы уж извините за мою манеру выражаться, надеюсь, понятна?

— Не совсем так, советник! — уважительно обратился психиатр, которому приписывалась опытность в профессии.

Рэй Питерсон хмыкнул:

— Попробую коротко обрисовать ситуацию, одновременно ставя задачи. Не возражаете?

В ответ на молчание советник продолжил:

— Итак, три года назад космический малый корабль МК‑7 «Роуз» столкнулся с небольшим астероидом. ИР‑616 — интеллектуальный разум, управляющий кораблём, должен был выполнить манёвр уклонения, но по какой-то причине не сделал этого. Кто у нас электронщики‑системщики?

Поднялись четыре специалиста разного возраста и цвета униформы.

— Ваша задача — найти причину отказа! — сухо приказал Питерсон. — Заодно и выполнить оценку дальнейших действий искусственного разума.

Советник вновь начал описывать событие:

— Удар астероида пришёлся на левый борт судна вскользь, что привело к разгерметизации некоторых отсеков и гибели экипажа. Где у нас космические бортинженеры?

Поднялись двое специалистов в одинаковой униформе флагманского космического корабля «Герри Осборн».

— Ваша задача — скрупулёзно обследовать обшивку малого корабля МК‑7 «Роуз». Повторяю — всю! Не только повреждённого левого борта. Протоколировать все повреждения, их характер и причины. Анализировать соскобы внешней обшивки. Вам всё ясно?

Инженеры были настоящими профессионалами, поэтому только кивнули в ответ.

Статский советник по безопасности внимательно глянул на остальных:

— При столкновении выжил лишь дежурный пилот Ричард Джонсон, пребывавший на вахте. Но у него от удара головой повредился разум. Где лечащий врач Джонсона?

Встал пожилой мужчина и от волнения махнул рукой.

— Выполните полный анализ медицинской истории Ричарда Джонсона: болезни, прививки, осложнения, жалобы, результаты обследований, заключения профильных врачей. Понятно?

— Так точно! — чётко ответил лечащий врач, человек совершенно не военный. — Сделаю!

Рэй Питерсон позволил себе улыбнуться:

— И последнее. В результате удара головой Ричард Джонсон потерял память и только недавно узнал, что он пилот. Сохранилась личность, а память — нет! Более того, Ричард подружился с крысой, присутствие которой нами на сегодняшний день не обнаружено. В связи с чем, господа психологи и психиатры, прошу провести с пациентом аккуратную и ненавязчивую работу. Вчера, узнав, что рядом с ним нет приятеля‑крысы, пилот Джонсон впал в истерику, и его смогли с трудом успокоить, введя в принудительный сон. Вам задача ясна?

Профессор психологии и талантливый психиатр согласно кивнули. Для них это была рутинная работа и ничего необычного.

Но советнику было что ещё сказать:

— Среди нас присутствует специалист по грызунам. Не удивляйтесь! Моя должность советника по безопасности космического флота предписывает на начальном этапе подозревать самое худшее, а именно угрозу безопасности. Любую, от кого бы она ни исходила. Поэтому сей специалист должен полностью обследовать помещение, где на три года был заточён пилот Ричард Джонсон, и ответить на простой вопрос: «А была ли крыса?». Срок вам всем — три дня, после чего встречаемся тут же. Материалы заранее присылаете мне. Приступаем к работе!

День второй.

Я продолжаю отражать пройденные дни. Или сутки? Впрочем, это риторический вопрос, так как само время суток мне не известно. Да и в тексте иногда дни приравнивают к двадцати четырём часам, чтобы не возиться с обозначением вечера и ночи. И утра! Женский голос несколько притих, а мои ответы его не удовлетворили, хоть я и отвечал искренне. Оказалось, что здесь ещё и кормят! В определённое время раздаётся громкий щелчок, и в небольшом окошке появляется разнос с едой. Если это тюрьма, то весьма образцового содержания. Поев, мне удалось обнаружить небольшой отвод, выполненный из трубы, куда можно положить согнутую в трубку одноразовую посуду. Весьма удобно! Сегодня мне была предложена каша с кусочками мяса и салат из листьев… неизвестного растения. Довольно вкусно! И хлеб белый‑белый, и чай. Я чист, сыт и… недоволен жизнью. Где же я? Одну минуту, у нас вновь раздался щелчок кормушки (вот и новое название устройства!). Пожалуй, я продолжу позже…

Статский советник по безопасности космического флота Рэй Питерсон прервал чтение. Всё выглядело вполне естественно для человека, у которого после травмы отбило память. Но умение грамотно писать сохранилось. Это Питерсона не удивляло. Перед смертью его старенькая матушка выжила из ума и представляла, что живёт в замке, принадлежавшем невестке. Об этом она довольно красочно писала в письмах всем родственникам, помня их адреса. Ещё тогда советник был поражён, что сохранён стиль повествования у женщины, которая регулярно путала туалет со спальней.

В коротком сообщении Рэй Питерсон узнал, что старший офицер Смоллит и бортмеханик Куттвил прибудут на корабль в первой половине дня. Это вписывалось в общую канву срока расследования и его полностью устраивало. Они были весьма нужны советнику.

Глава

III

Если вы измените свой взгляд на вещи, вы измените и то, на что вы смотрите.

Уэйн Дайер

День пятый.

Начинаю привыкать к своему положению затворника. Самое плохое – отсутствие информации. Любой! На разные темы! По любому поводу! Вот, к примеру: чета Роджерс сообщила о появлении первенца. И фото. Или можно так: собравшиеся выразили свою солидарность Дейву Коллинзу, обвинившему их казначея в растрате части выделенных общине средств. Можно и потрагичнее: сегодня в полдень состоялся обряд погребения безвременно скончавшейся Скарлет – той-терьера, коричневой масти. С прощальной речью выступили ближайшие родственники усопшей. Впрямь слезу вышибает! Но это лучше, чем полное отсутствие новостей. Я понимаю, что их не может не быть. Просто они проходят мимо меня. И это бесит! Если бы не кормушка – обратился бы с жалобой!

Статский советник по безопасности космического флота Рэй Питерсон задумался. У пилота Ричарда Джонсона действительно в голове происходят процессы удивительные, где намешано‑перемешано. «Каша» – так называла подобное состояние его матушка. Он закрыл дневник пилота, извлёк из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. Несколько мыслей, возникших во время чтения, были занесены короткими записями.

Рэй Питерсон не любил общество, поэтому избегал посиделок в кают‑компаниях. Еду ему приносили в его каюту, что его полностью устраивало, так как не отвлекало от мыслительных процессов. Стюарт установил разнос на столе и, кивнув, удалился. Разнос был выполнен из мягкого пластика, который при желании можно свернуть в трубку. С тарелками – та же история. Удобно! Советник принялся за еду, продолжая думать.

Старший офицер Смоллит и офицер Куттвил были размещены в отдельные каюты, впрочем, находящиеся рядом друг с другом. Это вызвало неудовольствие Смоллит и колкую усмешку коллеги. Они молча разошлись по своим новым «квартиркам», готовясь к встрече с советником.

Старший офицер Смоллит была микробиологом и классным химиком одновременно. Так уж случилось, что родители требовали от дочери продолжения их пути, а сама девочка с детских лет бредила химией. И если по микробиологии она имела докторскую степень, то по химии была «для галочки» магистром, фактически далеко обогнав своей подготовкой коллег. Офицеру Куттвилу предрекали карьеру великого учёного, специалиста космической инженерии, но тот с детства бредил полётами, куда и подался, получив дополнительно специальность инженера‑бортмеханика. На корабле они и встретились, но сразу не понравились друг другу, хотя и отдавали дань уважения специфическим знаниям. Смоллит была на полголовы выше Куттвила, симпатична, обладала прекрасным чувством юмора, иногда уходящего в сторону язвительного унижения. Напротив, инженер‑бортмеханик выглядел полненьким грубоватым простаком, что полностью не соответствовало его внутреннему наполнению. Но, на удивление, их совместная работа приводила к прекрасным результатам, благодаря чему капитану корабля завидовали все коллеги космического флота. А начальство, к тому же, пользовалось ими при решении своих задач.