Василий Бобырь – Подмена (страница 1)
Василий Бобырь
Подмена
Глава
I
Пожилой, имеющий властные черты лица мужчина, пристально смотрел на старшего офицера космического корабля «Блексвилл», одновременно слушая его доклад. Космолётчик сильно волновался, ведь перед ним стояла поистине живая легенда.
— Господин Питерсон, мы сохранили всё, как и было, зная о вашем визите, — голос докладывающего так и не обрёл требуемую твёрдость. — Касались только образцов, отправленных для исследования.
Рэй Питерсон, прибывающий в титуле статского советника по безопасности космического флота, молча оглядел помещение, оставаясь полностью невозмутимым. Наконец он высказался:
— Но вы хотя бы предварительно можете обрисовать общую картину? И у вас есть имя?
Его тон был спокоен, и именно это способствовало снижению нервного напряжения старшего офицера. Тот уже понял свою оплошность и, вдогонку, решил представиться:
— Старший офицер космического корабля «Блексвилл», класса «Койот», Джим Червик, сэр!
— И что дальше с моей просьбой? — несколько смягчил своё лицо Рэй Питерсон, видя незапланированный страх в лице офицера.
Докладчик громко втянул в себя воздух:
— Сэр, на первый взгляд картина событий следующая. Космический малый корабль МК-7 «Роуз» осуществлял разведку в указанном ему районе. Весь экипаж находился в криокамерах, и только дежурный пилот Ричард Джонсон пребывал на вахте. Контроль полёта и все поставленные задачи выполнялись ИР‑616 — интеллектуальным разумом шестьсот шестнадцатой модели, весьма эффективной и надёжной программой. Двадцать четвёртого июня 2065 года, ровно три года и три месяца назад, произошла авария. Небольшой астероид на встречном курсе протаранил космический МК-7. Удар пришёлся вскользь, но при этом произошла разгерметизация отсеков, расположенных по левому борту космического судна. К сожалению, сам малый корабль был старой конструкции, и криокамеры находились только по левому борту. Весь экипаж погиб — кроме пилота Ричарда Джонсона. Сам он получил значительную травму головы и потерял сознание. Уже без него ИР‑616 самостоятельно отключил повреждённые отсеки и перенаправил энергию на управляемость кораблём и жизнеобеспечение отсека с уцелевшим пилотом.
— И что говорит сам пилот? — о чём-то задумавшись, спросил советник по безопасности.
Джим Червик быстро перевёл дыхание. Страх перед «живой легендой» улетучился:
— В этом и есть непонятный момент, сэр! Пострадавший пилот Джонсон ничего не помнит.
— Но у него есть хоть какие мысли на этот счёт? — заинтересовался Рэй Питерсон.
— Никак нет, сэр! — быстро ответил старший офицер. — В том-то и дело, что Ричард Джонсон не помнил ни кто он, ни где пребывал. Им забыта вся информация, существовавшая в голове до аварии и прихода в сознание.
— Это как так? — удивился советник. — Но хоть имя своё и должность он помнит?
Докладчик наконец справился со своим волнением:
— Его должность, имя и фамилию произносил ИР‑616, сэр. Повтор одних и тех же фраз позволил ему это понять и запомнить.
— И как он жил эти три года, офицер? — мрачно спросил Рэй Питерсон.
— С едой и водой у него проблем не было, сэр. В остальном, сэр, он слегка… помешался.
— И в чём это выражалось? — недоверчиво обратился к старшему офицеру статский советник по безопасности.
Офицер смутился:
— Он подружился с крысой и стал подкармливать её!
— С кем? — Питерсон решил, что ему послышалось.
— С грызуном, сэр! С серой большой крысой!
— Как вы об этом узнали? — быстро спросил советник.
— Он вёл журнал, сэр! По типу бортового. Где и описывал эти встречи.
Действительный статский советник Рэй Питерсон задумался. Он привычно мял пальцы правой руки, как заядлый курильщик, коим и был в прошлом.
— Вы нашли эту крысу? — спросил он, глянув на переносицу старшего офицера.
— Её не было, сэр! Во всяком случае мы её не нашли и даже не обнаружили следов присутствия.
Рэй Питерсон решил остаться в помещении один, но перед этим уточнил:
— В чём вы, офицер, видите нестыковки происшедшего?
Джим Червик на минуту задумался:
— Первая нестыковка — это астероид, сэр! ИР‑616 должен был его обнаружить заранее и выполнить манёвр уклонения. Вторая — отбитая память пилота и, вместе с тем, грамотные записи в журнале. Мне показалось это странным. И третья нестыковка — подробное описание взаимоотношений с крысой при её полном отсутствии, сэр!
Советник внимательно глянул вглубь помещения, как будто узрев там правильные ответы:
— Завтра мне нужны: эксперты-бортинженеры, психологи-психиатры, лечащий врач пилота, заключение по функционированию ИР‑616 и опытный ратолог — специалист по крысам. А сейчас оставьте меня.
Оставшись один, советник Рэй Питерсон прошёлся по помещению. Свет был довольно ярким и освещал все дальние углы. В одном из них он заметил разбросанные в беспорядке кусочки хлеба, высохшего от времени. Затем он вернулся к столу и стал знакомиться с записями в дневнике Ричарда Джонсона. У пилота был красивый размашистый почерк, отсутствовали ошибки в грамматике. Питерсон забрал журнал с собой и направился в выделенную ему каюту.
После того как стюард принёс советнику обед, Питерсон решил переговорить со своим старым другом, капитаном Дерреком, с которым его связывали дальние родственные отношения и взаимное уважение.
— Рад вас слышать, капитан, — начал советник. — Как настроение?
— Вроде неплохое, — осторожно ответил собеседник, — но ведь это не главная причина звонка, Питерсон?
— Вы на редкость прозорливы, друг мой! — улыбнулся статский советник по безопасности. — Мне срочно нужны ваши шалопаи — старший офицер Смоллит и бортмеханик Куттвил. Надеюсь, они ещё не прибили друг друга?
— Представьте себе, что нет! — рассмеялся капитан Деррек. — Надолго?
Советник Питерсон задумался:
— Думаю, это займёт недели две, не больше. Если что — пролонгируем!
— Понял! Конец связи.
Пилот Ричард Джонсон пришёл в сознание. Первое, что он увидел, была улыбка симпатичной медсестры.
— Добрый день, Ричард! — сказала она. — Вы были введены в длительный лечебный сон, пока специалисты проверяли все ваши жизненные показатели — таков протокол.
— Где я? — спросил пилот тихим голосом.
— Вы находитесь в лечебном блоке интенсивной терапии на флагмане космического флота «Герри Осборн».
— И когда меня выпустят на свободу? — улыбнулся в ответ Ричард Джонсон.
— Полагаю, что это будет скоро! — заявила медсестра. — Консилиум врачей как раз общается по вашу душу.
— Извините, а где моя Квинка Герц? — забеспокоился пилот.
— Кто это? — наморщила носик девушка.
— Моя крыска, сударыня! — резко встревожился Ричард. — Серенькая, с лысым хвостиком.
— Вы поступили сюда один, сэр! — взволнованно ответила медсестра, понимая, что допустила ошибку.
На истошный крик в палате интенсивной терапии прибежали два медбрата и дежурный врач. Пациенту укололи успокоительное, затем насильно зафиксировали его положение в кровати специальными ремнями и уже внутривенно ввели дозу снотворного, вновь погрузив пилота Ричарда Джонсона в глубокий лечебный сон.
Глава II