Василий Бобырь – Ночной разговор у камина (страница 1)
Василий Бобырь
Ночной разговор у камина
Глава 1
Я увидел его случайно, при слабом лунном сиянии. Моя излюбленная тропинка как раз проходила в том самом месте, не освещаемом уличными фонарями, вблизи местного водоёма. Он лежал в десяти метрах от воды, перемешанный с грязью. Конец октября выдался на редкость дождливым, листья, которые могли несколько скрасить картину, только начали покидать деревья. Грязь была повсюду — и на бетонной дорожке, и на асфальте проезжей части. Но больше всего — на грунте, особенно в низине, ближе к озеру. Я бы и не заметил его, если бы не крыло, которое появилось над ним. Подойдя ближе, я понял, что крыльев-то нет и в помине, а вот мужчина в одних брюках лежит в этой песчано-водяной каше, весь ею, к тому же, пропитанный.
Обычно я в таких случаях прохожу мимо. Понимаю, что вы станете меня осуждать. Возможно, именно такие, лежащие беспомощно, нуждаются в медицинской помощи, а я такой-сякой… Но ведь мы такие, какие есть! Когда я представляю, что подхожу к лежащему человеку, слышу запах алкоголя и начинаю пытаться прощупать пульс, то весь содрогаюсь от отвращения. Он грязен, с плохим запахом и довольно часто не нуждается в чужой помощи, а лишь в хорошем сне. Вы заметили, что я пытаюсь таким образом себя оправдать? Знаю я и про инсульт, и про диабетическую кому, и про многое другое. Но… А тут сразу проникся! Возможно, что крылья привиделись. А ещё помню: в детстве услышал изречение — «Улыбайся каждому встречному! Вдруг это переодетый ангел». Нет, этот мужчина совсем не походил на ангела, скорее наоборот. Но я подошёл и спросил его:
— Я могу вам в чём-нибудь помочь? Вы меня слышите?
Он не сказал в ответ ни слова. Тогда я, поборов брезгливость, приподнял его запястье и попытался прощупать пульс. Но не почувствовал ничего, хотя тщательно прикладывал пальцы в нужные места. Вымазал свои руки прилично. Казалось бы, оставь его и вызови скорую помощь — пусть уже они устанавливают, жив ли мужчина или нет. А я поступил против своей логики, совершенно для себя необъяснимо: снял с себя свою старенькую куртку и набросил на тело лежащего человека. Возможно, так сошлись звёзды — увидеть на краткий миг крылья и вспомнить о переодетом ангеле. Да, я мог себе объяснить, что крыльев не было вовсе, и только игры воспалённого разума помогли мне представить их, а «переодетые» ангелы — слишком большая редкость, и встретить их в нашем небольшом городке не удавалось ещё никому. По крайней мере официально. Но я не стал с собой бороться.
Взвалив мужчину на плечо, я, аккуратно ступая, понёс болезного прямо к себе. Нет, если бы это было в километре от моего дома — и не подумал бы. Даже метров пятьсот! В нём было килограмм семьдесят, и таскать такую ношу пятидесятилетнему, хоть и крупному мужчине, было довольно глупо. Возможно, что вообще брать его с собой было весьма неумно с моей стороны, но до моего жилья оставалось метров тридцать, и я понёс найденного человека, уж сам не зная почему.
Пока я нёс его в свой дом, сам основательно взмок и стал так грязен, что невольно классифицировался встречными, если бы таковые имелись, как приятель перепившего товарища. Который несколько не допил и поэтому смог нести и себя, и товарища. Не разуваясь, направился в ванную комнату, где бережно сгрузил со своего плеча мужчину в ванну. Сам же, сняв грязную одежду, принял душ и переоделся. Подыскал также одежду и мужчине: всё ношеное, но чистое и сухое. Усмехнулся, подумав, что при наличии груза женского пола подбор одежды не имел бы больших различий.
Вы, конечно, спросите, зачем тащить домой тело, у которого не прощупывается пульс и отсутствуют другие реакции. И будете абсолютно правы! Я, ещё вчерашний, сам бы сегодняшнего забил бы этими вопросами — не выбирая слов, выражений и интонации. Но сейчас я был уверен на сто процентов, что мужчина жив. Только не спрашивайте почему. Уверен — и всё!
Душевая лейка — прекрасное изобретение! Без неё я, пожалуй, очистил бы тело от грязи, но это было бы намного дольше и сложнее. Аккуратно вытер полотенцем, замотал в махровую простыню и занёс в гостиную. В доме было прохладно, а здесь находился добрый старый камин — столь эффективный, как и прожорливый. Набросав дров, сноровисто разжёг его, установив оптимальное положение тяги. Вскоре от камина пошло тепло. Никогда ещё не надевал на бесчувственное тело одежду, поэтому, совершая процедуру, весьма сочувствовал работникам моргов и санитаркам тяжко болеющих. Затем убрал остатки грязи в прихожей и ванной комнате, а грязную одежду забросил в стиральную машину.
Не успел я удобно устроиться пред камином, как почувствовал голод. Он медленно просочился сквозь усталость и стал подавать сигнал, заставляя урчать в желудке. Мне было крайне неприятно за эти звуки, но, присмотревшись, понял, что гость их не слышит. Тогда я немедля отправился на кухню и стал мастерить себе яичницу, используя пять яиц. Это я потом дивился самому себе: в дом, возможно, занесён труп, а хозяин, совершенно не парясь этим обстоятельством, варганит себе «болтушку» из половины десятка яиц. Как вообще такое возможно? Но в тот вечер я был уставшим, но спокойным. Перенеся приготовленную еду в широкую плоскую тарелку, я добавил два кусочка ржаного хлеба и два помидора черри. Вышло весьма аппетитно, но мне захотелось ещё разрезать небольшие помидорки на две части. Довольный результатом, я отправился обратно к камину, держа тарелку в левой руке, в то время как правая сжимала вилку и нож.
В гостиной было весьма тепло и уютно. Камин сделал своё дело, и я решил перевести его в режим сохранения тепла. Для этого, оставив тарелку на журнальном столике и сложив сбоку столовые принадлежности, убедился в отсутствии большого пламени в топке и почти полностью прикрыл заслонку, оставив лишь незначительное разряжение. Результат меня удовлетворил. Сев в кресло и придвинув к себе журнальный столик, я принялся неспеша ужинать, отрезая небольшие ломтики и отправляя их в рот. В камине потрескивали дрова, яичница была мной любима с детства, а рядом сидел молчаливый гость. Я впервые за долгое время не чувствовал себя одиноко. И не хватало только… чашки чая с ломтиком лимона.
В детстве я часто болел. Больше всего за мной ухаживал отец. Он сажал меня в кресло рядом с телевизором и укрывал одеялом. Рядом ставил журнальный столик с прозрачным стеклянным верхом. Приносил всегда яичницу, хлеб и чашку горячего чая с лимоном. Мне было тепло и уютно. Это нехитрое меню долгие годы составляло моё представление об обязательном приложении к семейному счастью. Затем, через много лет, оказалось, что яичницу в моей семье никто не любит, и чай с лимоном пью только один. Святая простота.
Вернувшись в гостиную, я уютно расположился подле камина, подвинув пуфик и забросив на него ноги. Сделав три небольших глотка сладкого с кислинкой напитка, решил взглянуть на гостя… Это было весьма правильно и своевременно — сделать три глотка и уж затем повернуть голову. Я вздрогнул и лишь незначительно при этом разлил чай себе на грудь и живот — на меня внимательно смотрел гость. Внимательнейшим образом! Так на меня смотрели родители, когда я объявил им о скором бракосочетании, и супруга, информирующая меня о предстоящем разводе. Весьма удивлённо.
Мы сидели в гостиной у камина, в паре метров, и смотрели друг другу в глаза. Я — будто онемел вовсе, а он, возможно, не желая начать первым. Понимая, что негоже хозяину молчать так долго, набрался сил и произнёс:
— Моя фамилия Ершов. Василий Сергеевич Ершов. Как вы себя чувствуете?
Мужчина печально улыбнулся:
— Спасибо, сейчас получше. Я — ангел. Падший ангел.
И знаете, доверчивым я был, наверное, только в детстве. А тут взял и поверил. Искренне!
Глава II
Был уже поздний вечер. Тусклая лампа в прихожей да неторопливый огонь камина составляли освещение дома. Мы сидели в гостиной и смотрели друг на друга. И оба — с интересом!
— Я вынужден поблагодарить вас за оказанную помощь! — наклонил голову в жесте признательности гость.
— А как вы вообще там смогли очутиться? — задал я совершенно бестактный вопрос.
— Неприятности! — грустно улыбнулся собеседник. — Стечение обстоятельств.
Опять воцарилось молчание. Мне в голову не приходила ни одна тема разговора с ангелом, тем более падшим. То есть я понимал, что падший ангел является демоном — врагом человечества, но не чувствовал страха или отвращения. И не знал, о чём говорить.
Много лет назад, в молодости, я приятельствовал со своим соседом, живущим через четыре дома от меня. Мы вместе ходили в школу, кинотеатр или на пляж, и нам всегда было о чём поговорить. Даже когда у нас появились дамы, мы не перестали общаться. Помню, как-то даже Новый год встречали вчетвером — я, Владимир и наши невесты. И было весело! Иногда в семейном альбоме я встречаю фотографии, на которых мы с Владимиром, улыбаясь, обнимаем наших будущих жён. Лица счастливые, наполненные жизненным смыслом.
Через десять лет Володя спился, распалась его семья. Ирина, забрав с собой двух девчонок, ушла жить отдельно. Но это оказалось не самым страшным! Однажды встретил я его сидящего на лавочке возле дома. Он изменился до неузнаваемости: отсутствовало большинство зубов, лицо всё серое, губы чуть темнее и, самое главное — лишённый смысла взгляд. Я присел рядом и хотел уже завести обычный разговор, не несущий смысловой нагрузки и именуемый в народе простым «трепом». И, открыв рот, не смог начать. Мне не представлялась ясной сама тема разговора. О чём? Нас стал разделять огромный океан непонимания и отчуждения.