Василий Бобырь – Не злите участкового (страница 2)

– Мир стал чуть-чуть чище! – вступил в разговор старший участковый Никонов. – Вот и рады.

– Наша задача – не допускать правонарушений! – строго высказал банальную истину Русаков. – И в этом заключается наша с вами радость!

ГЛАВА II

Лучший эпизод в карьере? У меня их много, но я выделяю один, когда я пнул хулигана.

Эрик Кантона

Старший лейтенант Ковалёв Геннадий Иванович заканчивал обход своего участка. Он посетил шесть адресов с неблагополучным контингентом, проверил как их присутствие, так и состояние. Осталась одна квартира с осуждённым Петровым, вышедшим по решению суда на «условно-досрочное», и можно возвращаться в свой кабинет. На улице уже темнело, фонари пока не оказывали посильную помощь прохожим в их стремлении вернуться домой. Нужное Ковалёву здание когда-то было заводским общежитием, но с прекращением деятельности предприятия, подведомственный жилищный фонд перешёл в жилищное ведомство городской инфраструктуры с последующей приватизацией проживающими своего жилья. Это не пошло на пользу самому зданию, имеющему грязный и обшарпанный вид. Однокомнатные квартиры бывшего семейного общежития постепенно стали пристанищем людей обездоленных, потерянных для общества.

Геннадий Иванович застал клиента центра пробации трезвым и тихим. И только бегающие глазки насторожили слугу закона. Поговорив некоторое время на темы добра и труда, участковый попрощался с поднадзорным и покинул это унылое жилище. Найдя неплохое место для наблюдения, Ковалёв стал внимательно отслеживать всех входящих и выходящих мужчин и женщин. Натренированная память позволяла не только узнавать многих, но и квалифицировать коллективы по направлениям деятельности. Вот алкоголики Никеев и Супрун зашли в подъезд – не иначе как покупать в долг самогон, или обменивать зелье на что-то, приобретённое однозначно незаконным путём. А вот и гражданин Хлопонин пожаловал – мелкий поставщик наркотических средств. Довольно шустрый делец, в случае опасности сбрасывающий товар наземь. Прихватить его с поличным было довольно сложно, и иногда Геннадий Иванович Ковалёв планировал пополнить список личных доноров этой весьма мерзкой личностью. А вот и местный «путановод» Аникеев вышел из подъезда с двумя девушками неопрятной наружности. Доморощенный сутенёр повёл своих ночных бабочек к объездной дороге.

Наконец показался Петров, наспех одетый и спешивший на встречу. Пару раз он оглянулся, опасаясь слежки, но делал это весьма неумело, чем позабавил Геннадия Ивановича. Путь он держал через весь город к частному сектору на окраине, и Геннадий Ковалёв огорчённо признал, что на работе придётся всё же задержаться. Наконец, вышедший по УДО остановился возле одного небольшого домишки, ещё раз бросил свой взгляд по сторонам и открыв калитку скрылся в темноте двора. Затем хлопнула входная дверь, раздался короткий разговор. Участковый Ковалёв тихо приблизился к забору и вслушался в тишину.

Маленький Геночка стал скрывать свои физические способности. Нет, он по-прежнему быстро бегал, много раз отжимался и всегда входил в сборную школы по любому виду спорта. Но постоянно чуть сдерживал себя. В полной мере Гена отдавал себя только учёбе. Геннадий был лучшим в классе, школе, городе. Он постоянно участвовал в областных олимпиадах. Все считали это заслугой приёмных родителей, и тем было весьма лестно. Вместе с тем это была личная страсть мальчика к знаниям. Любым! Его знали во всех библиотеках города, книжных магазинах.

Сверстники уважали серьёзного Геннадия. Ему жали руку приятели намного старше его, признавая как равного. Ради хороших отношений без подозрительности, он даже дал себя побить мальчику, старшему на четыре года. Правда, в конце истязания не выдержал и так саданул противника в печень, что тот, охнув, согнулся пополам и в таком положении находился минуты две. Но для наблюдающих этот момент выглядел как назидательная речь старшего подростка зарвавшемуся младшему. В остальном отношения были весьма ровными, и Гена проводил в коллективе почти весь световой день.

Иногда зов крови опять посещал мальчика и для себя он решил, что есть животные плохие, у которых не зазорно выпить кровь, и хорошие – которые милые и приятные. К плохим Геннадий относил крыс, мышей и волков. И если последние не попадались ему на глаза, то крысы и мыши помогали мальцу удовлетворить свой голод. Жажду крови! А ещё молоденький Геночка обнаружил у себя странные способности. Он мог слышать, как неторопливо за стеной соседи обсуждают прошедший день, он ощущал запах приготовленной ими пищи, он видел улетевшего ввысь голубя, которого давно уже не наблюдали сверстники. Это ещё раз убедило мальчика скрывать свои способности. А ещё он страстно пытался понять – кто он? Выпитая кровь помогла классифицировать себя как вампира, но затем он узнал, что это вымышленные персонажи. Тем не менее, другой версии не было и он, прочтя кучу книг по этой тематике, отнёс себя в стригои – румынские вампиры. Это название было менее обидным и пришлось ему по душе.

Геннадий Иванович слышал, как в доме трое мужчин спорили между собой. Причём Петров не был главным в коллективе, напротив, он вяло отнекивался, когда на него наседал старший, обладающий скрипучим голосом. Быстро обдумав ситуацию, старший лейтенант Ковалёв решил действовать. Конечно, можно было обыграть ситуацию, когда потенциальные преступники начнут активные действия, и их можно будет задержать с поличным. Но главное в работе участкового уполномоченного полиции была профилактика преступлений. Поэтому он тихо подошёл с пистолетом в руке к входной двери и приоткрыл её. Если тяжёлые шторы на окнах задерживали свет, то в самом доме свет был возможно даже излишним. Первым, что бросилось в глаза участковому, было наличие двух лиц, находящихся в розыске как особо опасные рецидивисты, и собственно Петров, вставший с большим ножом из-за стола.

Если сидящие за столом по правую руку от Ковалёва бандиты видели пистолет, то психанувший Петров, сидевший до этого по левую сторону работника правоохранительного органа, не имел такой возможности. Наличие уставной формы на сотруднике полиции и прямая угроза жизни позволяли считать правомерным применение табельного оружия непосредственно на поражение. Гражданин Петров, не дождавшись окончания срока УДО, пал жертвой собственной глупости. Его подельники были более опытными. Они просто и незатейливо предложили молодому старшему лейтенанту деньги. Много денег! И Ковалёв Геннадий Иванович высказал к этому живой интерес. Когда перед ним бросили большую сумку, набитую деньгами, участковый тихо присвистнул:

– Удивили вы меня, граждане-бандиты! Просто молодцы!

С этими словами он извлёк мобильный телефон и позвонил дежурному, сообщив адрес, обстановку и попутно объяснил необходимость подключения скорой помощи для констатации наступления смерти.

– Да мы тебя, падла, из-под земли достанем! – угрюмо заявил один из бандитов.

– А вот ругаться я вам не советую, – улыбаясь ответил Геннадий Ковалёв, – вежливость – наше всё!

И услышав скрежет зубов, добавил:

– Буду с нетерпением ожидать встречи, господа бандиты, всенепременно приходите!

В старших классах Геннадий был самым заметным учеником в школе. Да, что там в школе – в городе! Неоднократный победитель олимпиад по различным дисциплинам, лучший спортсмен. А ещё у него оказалась прекрасная внешность. Яркая, но не назойливая. От него были без ума все сверстницы, но он сторонился их. Каждый раз он представлял, что целует пассию и слышит ток крови в яремной вене. И…не может совладать с собой!

– А вдруг он гей, как Жан Маре? – перешёптывались девчонки между собой. – Как жаль!

В дополнение ко всему его сторонились животные. Можно сказать, что даже панически боялись, но это звучит несколько обидно, ведь сам он души не чаял в кошках, да и собаки были ему не чужды. Животные просто чувствовали в нём нечто совершенно иное, поэтому их реакция больше походила на рефлексию, чем осознанное чувство. Вполне возможно, заведи приёмные родители небольшую кошечку у себя в квартире, то стали бы свидетелями ярких добрых чувств между милым животным и… не совсем человеком. Но у пожилых людей была аллергия и такой эксперимент проведён не был.

Редко человек понимает конечный смысл того, что он делает, и большею частью он понимает его слишком поздно, чтобы изменить делаемое. – Василий Васильевич Розанов

ГЛАВА III

Дайте человеку цель, ради которой стоит жить, и он сможет выжить в любой ситуации.

Иоганн Гёте

Разговор в кабинете подполковника Русакова Сергея Сергеевича был весьма эмоционален и отдельные слова разносились по коридору:

– А вот мне непонятно, старший, мать, лейтенант, какого ты лешего попёрся в дом? Это не твоя работа, мальчишка! Тем более без разведки, без прикрытия, без ума. Ты что, возомнил себя неубивашкой? Или мне напомнить прошлый случай, когда мне пришлось спасать тебя и от ран, и от самих эскулапов?

Участковый Ковалёв Геннадий Иванович стоял перед начальством по стойке «смирно», как и положено провинившемуся подчинённому. Но если внимательно всмотреться в глаза старшему лейтенанту, можно заметить и лёгкую хитринку, и непочтительную весёлость, что ли.

Начальник продолжал разоряться: