Василий Блюм – Шестерня (страница 16)

- Ну, показывайте, где ближайшая тропа.

Довольный, что можно исправить подпорченное впечатление, оказав помощь, Зубило вытянул руку, воскликнул в голос:

- Так вон она, всего ничего идти. Отсюда видно.

Шестерня повернул голову, всмотрелся. Действительно. В указанном направлении тускло сияет огонек фонаря. Во тьме расстояние оценить трудно, но и так ясно - тропа совсем близко. Брови сошлись на переносице, а губы вытянулись в полоску. И как не приметил раньше? Оно и понятно, откуда тварь взялась. Тут же рукой подать! Не то что тварь бестолковая - любой прохожий на огонек завернет. Как не завернуть если ворота настежь? Тем более, если их нет.

Заметив, как изменилось лицо спутника, Бегунец с испугом спросил:

- Что-то случилось? У тебя такой вид...

Шестерня отмахнулся, ответил невпопад.

- Нужно поставить врата. И в самое ближайшее время.

- На той тропе? - довольный, что понял мысль верно, воскликнул Зубило.

- На нашей кузне.

Парни переглянулись, но Шестерня уже шел вперед, не обращая внимания на чавкающие под ногами листья, и остающийся от сапог глубокий взрыхленный след. Заметно посветлело. Фонарь приблизился, резче обозначился провал прохода, протаяли обводы входа, заблестели неровными краями. Шестерня окинул скептическим взглядом арку, фыркнул: ничего нового, та же грубая работа, те же трещины, не останавливаясь, нырнул в тоннель.

Тоннель уходит вдаль, змеится, уходя то вправо, то влево. Свод высок, однако местами опускается так, что приходится пригибать голову. Ширина достаточна, чтобы идти растопырив руки, местами шире, но кое-где и поуже. Под ногами чернеют многочисленные ямки, местами выпирают бугры, если хорошенько врезать ногой - покинут удобное место, покатятся недовольно треща, что значит не отростки породы - следы осыпей. Пройдя с полсотни шагов, Шестерня развернулся, двинулся назад, пристально разглядывая рисунок камня, и время от времени дотрагиваясь касаясь руками стен.

Парни двигаются рядом, также посматривают по сторонам, попинывают камни, дотрагиваются до стен, и хотя явно не понимают ни капли, старательно копируют каждый жест, даже выражение лица, что обязательно должно быть точно таким, как у мастера: вот скривились губы, а вот у переносицы залегли морщины, в удивленье взлетела бровь. Глядя, как помощники старательно кривятся, Шестерня пару раз хотел ругнуться, но лишь махал рукой. Хоть под руку не лезут с бестолковыми вопросами. И то ладно. Все больше пользы, чем от приснопамятных затрапезников. А то может заинтересуются, займутся всерьез. Чем Прародитель не шутит?

Выбрав место неподалеку от входа, где свод нависает так низко, что едва не касается головы, а до стен можно дотянуться руками, Шестерня остановился, отложил щит. В руке возникла бляшка металлической полосы, развернулась, блеснув тусклой лентой.

- Держи, - Шестерня протянул ленту Бегунцу, - прижми край к стенке, да смотри, не отпускай!

Бегунец жадно схватил, прижав ленту к указанному месту, затаил дыхание, чтобы не опозориться, не сбить работу. Прикипев взглядом к рукам Шестерни, Зубило замер рядом, спросил чуть слышно:

- Это и есть промеры?

- Они самые. - Не отрываясь от работы, Шестерня поинтересовался: - Руны разумеешь?

- Учили, - откликнулся Зубило с показным небрежением.

- А как счет вести знаешь?

- То конечно.

Голос прозвучал уже не столь уверенно, но Шестерня не обратил внимания, буднично произнес:

- Значит будешь записывать.

От удивления Зубило открыл рот, но тут же закрыл, одной рукой ухватил пластину, второй камушек, изготовился. Глядя на его приготовления, Шестерня покивал, сказал серьезно:

- Что сейчас буду говорить - пиши в один столбик, а что после - в другой. Да смотри, не ошибись. А то ходи потом, перемеряй.

По знаку мастера Бегунец безропотно опустил руку с зажатным кончиком пальцемера к самой земле, прижав, замер, с интересом поглядывая, как Шестерня коротко чиркает заостренным колышком по стене через равные промежутки. Разметив одну стену, перешли к другой, где повторилось то же самое.

Зубило мялся в нетерпении, наконец, не выдержал, осмотрев получившийся ряд из черточек, поинтересовался:

- Мне-то что делать?

Шестерня взглянул искоса, сказал строго:

- Торопливость в нашем деле - худший помощник. Десять раз отмерь - один отхлебни, в смысле - отколи.

Зубило пожал плечами, сказал с сомненьем:

- Тебе, конечно, виднее. Но не думаю, что так уж это на самом деле важно. Ну отколешь лишнего, ну и что?

Шестерня прищурился, бросил насмешливо:

- В общем, верно. Любой скол заделать можно. Вот только знаешь ли ты, как раствор замешивать, сколько чего добавлять, как накладывать, чтобы не только фактурой и цветом с материалом совпадал, а еще и держал достойно, не крошился, не размокал, не прорастал плесенью?

Зубило открыл и закрыл рот, не найдя что сказать, потупился. За него вступился Бегунец, произнес с сомненьем:

- То, что держать должно крепко - согласен. Но остальное: цвет, фа... как ты сказал, фактура... Разве это так важно?

Шестерня похлопал парня по плечу, сказал назидательно:

- Вот по этому в деревне и сидите, от каждой тени шарахаетесь. - Парни переглянулись, в лицах протаяло недоумение. Шестерня поиграл бровями, произнес сурово: - Даже не знаю, выгнать вас прямо сейчас, да других помощников поискать, поумней да попокладистее, или уж погодить...

Зубило помрачнел, сказал с досадой:

- Зачем же так-то, сразу выгонять.

- Не надо выгонять. Лучше объясни. Мы ж от незнания, не со зла, - поддержал Бегунец жалобно.

Шестерня окинул взглядом стену, сказал, обращаясь к Бегунцу:

- Сейчас будем замерять, каждый раз поднимай до следующей риски. Ни через одну, ни между, а ровно к следующей. Ты же, - взгляд метнулся к Зубиле, - записывай в столбик, снизу вверх. Левую стену - в левый, правую - в правый.

- Чтобы как по рискам получилось? - произнес Зубило с готовностью.

- Чтобы как по рискам. Готов? Девяносто четыре.

Зубило принялся лихорадочно чертить, прикипев взглядом к металлической пластине и от усердия высунув язык. Бегунец сосредоточился на рисках, и едва Шестерня давал команду, тут же сдвигал пальцемер выше, всеми силами стараясь сделать точно, как и сказал мастер - не выше не ниже.

ГЛАВА 10

Измерив проход, вышли назад, в пещеру, и двинулись к следующему. Бегунец улыбался, широко шагал, размахивая руками и чуть слышно насвистывая, явно довольный собственным участием в работе. Зубило же ушел в себя, задумчиво глядя под ноги, двигался с отстраненным видом, покручивая в пальцах стило. Внезапно он поднял голову, взглянув на Шестерню в упор, спросил:

- Там, в проходе, ты говорил о важности мелочей... Я по-прежнему не могу понять. Объясни.

Шестерня покосился на спутника. Парень напряжен, брови сведены в линию, в глазах вопрос. Спрашивает явно не от скуки, похоже, и в самом деле серьезно озадачен разговором. Взъерошив бороду, так что в отблесках фонаря многочисленные волоски заблистали багрянцем, Шестерня произнес с нажимом:

- Для мастера в деле мелочей не бывает. Недодержал металл в масле - сломалось оружие, не досчитал прочность балки - просел свод, не верно определил напряжение в камне - выкрошилась стена, а то и вовсе рухнула. И ладно, если оружие сломалось в чужой руке, а если в своей? Или камни на голову посыпались. Хорошо если на чью-то.

Бегунец ахнул, спросил с ужасом:

- Если на чужую, значит можно?

Шестерня пожал плечами, ответил:

- Можно. На то она и чужая. Каждый сам своей голове хозяин, если не убрал вовремя, не упрятал под шлем - чья вина?

Зубило нахмурился, спросил глухо:

- Я что-то не пойму. С одной стороны, чужое не жалко, но с другой... - Он смолк, закусил губу.

Шестерня окинул взглядом парней. Оба хмурятся, оба поглядывают с неодобрением. Только Зубило темен лицом и хмур, а Бегунец поник, кривит губы, будто вот-вот расплачется. И чем только недовольны? Хотя, если подумать, не так уж и важно. Здесь через одного такие, если не все. Чего, спрашивается, в помощники напросились?

Бегунец спросил с надеждой:

- Но разве тщание в работе не подразумевает внимание к другим? Заботу об их жизни?

Шестерня насмешливо прищурился, поинтересовался:

- Если один сделал хороший хмель, а другой им упился до смерти, кто виноват?

- Но ведь это совсем не то! - запротестовал Бегунец.

Не обращая внимания, Шестерня продолжил:

- Или, скажем, изготовил я доспех, а ты в нем под завал попал. Опять же, чья забота?