Василий Блюм – Шестерня (страница 15)

ГЛАВА 9

Полутемная пещера, отблески пламени кровавыми сполохами пляшут по стенам. Где он? Что произошло? Отчего голова болит, словно после хорошей драки, так что больно не только шевелиться, но даже и думать? Возле очага силуэт: тень, или демон, а быть может сам Прародитель разводит огонь в подземных чертогах? Силуэт недвижим, неведомый гость наблюдает за пламенем, или же просто ждет. Чего? Пытаясь рассмотреть получше, Шестерня повернул голову, невольно зашуршал. Силуэт встрепенулся, подскочил, и... превратился в Бегунца.

Парнишка поспешно подошел, нагнулся, несколько мгновений всматривался, но, заметив, что взгляд Шестерни обрел осмысленность, широко улыбнулся, произнес с облегченьем:

- Ну наконец-то! А мы уж ждать замаялись.

- Кто это мы? - просипел Шестерня, с трудом ворочая языком.

- Я и Зубило. - Бегунец улыбнулся шире. - Кто ж еще?

Шестерня повел глазами, спросил озадаченно:

- А где мужики?

Бегунец только пожал плечами, однако, тут же спохватился, ненадолго отошел, а вернувшись, протянул баклажку.

- Возьми. Должно быть ты хочешь пить.

Шестерня принял, поспешно приложил баклажку к губам, опрокинул. Бодря и возвращая к жизни, в горло низринулся сладостный поток хмеля. Кадык задергался, в такт глоткам, голова запрокинулась, чтобы распахнуть рот как можно шире, не потеряв ни капли драгоценной влаги. Опустошив баклажку, Шестерня благостно вздохнул. В тело вернулась жизнь. Мышцы налились силой, с глаз ушла пелена и даже голова как будто стала болеть поменьше. Отложив баклажку, он перевел взгляд на Бегунца, озадаченно произнес:

- Последнее, что помню - озеро подземного огня. Как вы вытащили меня из лавы?

Улыбка на лице Бегунца поблекла, в глазах протаяло странное, однако он произнес с прежним участием:

- Насчет лавы ничего не скажу, но из грядок тебя вытащить оказалось действительно сложно.

- Из грядок? - Шестерня нахмурился, строго взглянул на собеседника, пытаясь понять, шутит тот, или издевается.

Послышались шаги, в пещерку зашел Зубило, мельком мазнув взглядом по Шестерне, улыбнулся, сказал с подъемом:

- Вижу, ты уже пришел в себя, поздравляю. - Но тут же стал серьезен, смахнув со лба капли пота, устало выдохнул: - Однако, найти вещи было не просто. Насилу отыскал. Благо, место открытое.

Он сбросил с плеча мешок, перевернул. Загремев, на пол вывалились шлем, фонарь, щит. Сверху мягко шлепнулось нечто мохнатое, непонятное. Перехватив озадаченный взгляд Шестерни, Зубило усмехнулся, пояснил:

- Пискун. Нашел там же. Похоже, прыгая по грядкам, ты его зашиб ненароком.

Шестерня с неприязнью покосился на тушку. Рука невольно потянулась к голове, сперва бережно, боясь наткнуться на развороченные кости, но, по мере того, как пальцы ощущали целую, нетронутую кожу, и даже волосы, все смелее и смелее. Не обнаружив повреждений, он опустил руки ниже, и лишь на затылке сумел нащупать несколько мелких царапин. Неужели эта мелкая тварь наделала столько шума? Шестерня взглянул в упор на Зубилу, спросил требовательно:

- А тварь?

- Какая тварь? - Зубило отвесил челюсть.

- Огромная жуткая тварь, - произнес Шестерня, понизив голос.

Зубило пожал плечами.

- Тварь не видал. А ты уверен, что...

- Как не видал? - Шестерня вспылил. - Здоровенная, с могучими челюстьми и длинными острыми когтями! - Показывая длину, Шестерня растопырил руки, подумав, для верности развел еще.

Зубило покачал головой, сказал задумчиво:

- Честно говоря, я особо не приглядывался, но... Раз ты говоришь, что была, значит действительно была. Там все настолько изрыто - сложно сказать наверняка. Наверное, уползла. Если пойти, осмотреться тщательнее, вполне возможно отыщем следы.

Шестерня поспешно выставил перед собой ладони, отрывисто бросил:

- Не надо. Как-нибудь обойдемся. Мы здесь не охоты ради - для дела.

Он раз за разом бросал отрывистые взгляды на принесенную тушку пискуна, чьи мелкие лапки уж больно подходили к оставленным на шее следам, а если приглядеться, то на крохотных коготках даже остались бурые следы чего-то подозрительно напоминающего подсохшую кровь. Неужели и впрямь...

От очага шагнул Бегунец, спросил с интересом:

- Ты что-то упоминал об огне.

- Я? - Шестерня вздернул в недоумении бровь.

- Ну да. - Бегунец кивнул. - О подземном огне.

Заметив, как заинтересованно взглянул Зубило, Шестерня насупился.

- Я говорил - огонь в жаровне погас, подкинь топлива. - Добавил сердито: - И что за разговоры, вы работать пришли, или зачем? А ну занялись делом!

Парни ойкнули, засуетились. Зазвенел металл, замелькали руки, получив добрую порцию пищи, затрещал огонь, взметнулся, ярко осветив пещерку, отчего мрак в ужасе отступил, забился в мельчайшие щели. Глядя, как парни споро разгребают мусор, ровняют инструменты на полках, стряхивают с наковальни пыль, Шестерня одобрительно кивал. Каждый звук отдавался в голове грохотом, и он невольно потянулся к баклажке, поднес ко рту, наклонил, однако, смог смочить лишь кончики губ. Заглянув внутрь, и, для верности, перевернув баклажку, Шестерня тоскливо вздохнул, сказал примирительно:

- Ладно, бросайте все это, займемся настоящем делом.

- Пойдем искать чудовище? - Бегунец распахнул глаза.

- Заглянем в корчму? - покосившись на баклажку, что Шестерня так и не выпустил, поинтересовался Зубило.

- Займемся промерами! - отрубил Шестерня. - Хотя про корчму мысль не плоха, не плоха...

Парни разом улыбнулись, и хотя в глазах остался вопрос, на лицах проявилась готовность заняться всем, чем прикажет мастер. Промеры, так промеры, все лучше, чем перекладывать хлам да стряхивать пыль с наковальни. Не вытерпев, Бегунец поинтересовался:

- Что же мы будем промерять?

- А главное - как? - не отставая от товарища в рвении, воскликнул Зубило.

Шестерня пожал плечами, откликнулся:

- Промерять будем тоннели, а как - покажу на месте. Работа не сложная, быстро поймете.

Зубило враз стал деловитым, спросил:

- Что брать с собой?

- Да почитай ничего. - Шестерня, отмахнулся. - Стило, записную пластину, да пальцемер. Если бы не ваши иглохрястни, вообще бы налегке двинули. А так придется доспехи тащить, оружие.

Бегунец помялся, спросил со стесненьем:

- Я верно расслышал? Ты сказал взять стило, записную пластину и...

- И пальцемер, - откликнулся Шестерня, осматривая панцирь.

Панцирь каким-то чудом оказался возле стены, рядом с кольчужной рубахой, хотя он помнил точно, что не снимал даже шлем. Приподняв рубаху, и позвенев кольцами, Шестерня только махнул рукой. Не такие уж местные твари и страшные, чтобы таскать на себе столько железа. Вон, только и смогли - шею поцарапать! Панциря вполне достаточно, а если подумать, можно и вовсе без него. Мало ли, что о тварях рассказывают. Хороший щит прикроет не хуже рубахи, известное дело. Но вот штаны нужны, это да, ну и шлем не помешает. А то поразвели зверья, шагу нельзя ступить, чтобы затылок не ободрали или на голову не нагадили. Одно слово - глухомань!

Закончив с доспехами, Шестерня повернулся. Парни стоят возле стены с инструментами, разглядывают с величайшим тщанием. И хотя лица - серьезней некуда, видно, что помощники в затруднении, если не сказать больше.

- Ну что, готовы?

Медленно, растягивая буквы, Зубило произнес:

- Как ты сказал, называются эти... инструменты?

Глядя в растерянные лица парней, Шестерня воскликнул с ужасом:

- Вы что, никогда не видели стило, не слыхали о писчей доске?

- И про доску слыхали, и стилом пользовались, - ответил Бегунец, с виноватой улыбкой протягивая продолговатый черный камушек и небольшую металлическую пластину.

- Но про пальцемер узнали впервые, - честно признался Зубило.

- Эх вы, мастеровые, секиру Прародителя вам в печень, - бросил Шестерня беззлобно. - Это ж первый инструмент! Заготовку можно и камнем отковать, было бы желание. А без точного промера работа впустую. Куда ее потом? Разве себе в задницу.

Не обращая внимания на парней, что от великого стыда уронили глаза в пол, Шестерня шагнул к стене, не глядя сдернул с полочки неширокую, в палец, металлическую полосу, закрученную и уложенную плотными кольцами в круглую бляху, двинулся к выходу. Помощники поплелись следом. И хотя щеки у обоих по-прежнему полыхают огнем, а лица уныло вытянуты, глаза вновь, как ни в чем ни бывало, блестят неугасимым любопытством.

Покинув пещеру, Шестерня сбавил шаг, дождавшись парней, спросил: