Василий Арсеньев – Мерцание (страница 8)
«Какая девушка?» – спросил он в письменном виде.
– Высокая, стройная и симпатичная. Ее, кажется, зовут Екатерина? – он обратился к медсестре, стоящей рядом. Та кивнула:
– Да, Екатерина Громова. В первые месяцы, пока вы были в коме, она приходила к вам часто, почти каждую неделю…
– Вы хотите повидаться с ней? – спросил доктор, а Золотарев немного помедлил с ответом. Наконец он написал в блокноте всего одно слово: «Да».
Около часа Алексей Золотарев лежал на постели, думая о том, почему его навещала, в общем-то, чужая ему женщина. В последний раз, когда они виделись, – а это было накануне покушения, – она была вежлива с ним, но не более того…
«И тогда, – вспоминал Алексей, – Андрей, кажется, пытался свести нас. Может, это из-за него она приходила сюда?»
В общем, Алексей Золотарев все еще терялся в догадках, когда тихонько скрипнула дверь и в палату вошла молодая женщина. Улыбаясь, она приблизилась к его постели и приветствовала его. В ответ Алексей только кивнул.
Екатерина Громова опустилась на стул, стоящий у кровати, и посмотрела на Алексея, у которого был озадаченный и как будто несколько растерянный вид.
– Я знаю, вы пока не можете говорить, – начала она. – Но уверена, что речь к вам вернется. Вы поправитесь. Непременно.
В ответ на это, почти не глядя, Алексей написал в своем блокноте одно слово: «Спасибо».
Катерина прочла это и снова улыбнулась. Алексей в этот миг невольно подумал, что у нее красивая улыбка. Но он по-прежнему был в недоумении и надеялся, что она сама ему всё объяснит. Однако молодая женщина некоторое время молчала. И тогда Алексей написал в своем блокноте: «Как поживает твой дядя?»
Прочтя эти слова, Катерина спохватилась.
– Дядя Андрей передавал вам привет. Я, правда, его давно не видела: в последнее время мы с ним общаемся только по телефону. Дело в том, что в начале года мне предложили работу тренером в нашей сборной, и теперь я живу в Сочи и провожу занятия по гимнастике на олимпийском объекте.
Лицо Алексея выразило удивление.
«Я очень рад за тебя», – написал он в своем блокноте.
– Спасибо, – отвечала она. – О том, что вы вышли из комы, я узнала еще месяц назад, но только теперь смогла приехать. Вы, наверное, сердитесь на меня…
Алексей еще больше удивился.
«Сержусь? – написал он. – За что?»
Катерина смущенно потупилась.
– За то, что я потеряла надежду и не дождалась того момента, когда вы очнетесь…
Алексей недоуменно повел бровями и написал: «Ты мне ничего не должна».
Катерина прочла это и покраснела еще больше.
– Когда я узнала о трагедии, о том, что случилось с вами… – она вздохнула. – В общем, я много думала в те дни. О своей жизни, о детстве, о дяде Андрее, а он хотел, чтобы мы с вами были вместе. Я сравнивала вас с другими мужчинами, которые были в моей жизни, и я поняла, что ни один из них вас не достоин. Я поняла, что все эти годы любила только вас одного…
Алексей пристально смотрел на молодую женщину, которая признавалась ему в любви. Будучи сотрудником органов безопасности, он знал психологию и неплохо разбирался в людях. Отличить правду ото лжи, как правило, ему не составляло большого труда, и теперь он почувствовал, что ее слова были вполне искренними.
На мгновенье в помещении воцарилась полная тишина.
«Катя, я калека», – написал он наконец, давая тем самым понять, что ей с ним лучше не связывать свою жизнь.
Катерина прочла эту надпись и вспыхнула.
– Не надо думать о плохом. Вы обязательно поправитесь. Врач говорил, что месяц назад вы и рукой пошевелить не могли, а теперь…
Он покачал головой и написал прямым текстом: «Ты молода, красива и успешна. Я тебе желаю только добра. Не трать на меня свое время».
Увидев такие слова, Катерина изменилась в лице.
– Вы что, отвергаете меня? – спросила она, повысив голос.
В этот момент Алексей Золотарев понял, что невольно обидел эту женщину, которая проявила столь деятельное участие к его судьбе.
«Нет, я просто не хочу, чтобы ты жертвовала собой ради меня», – написал он, протягивая ей блокнот.
Катерина, прочтя эти слова, тихо проговорила:
– Вы гоните меня? Вам не нужна моя любовь?
Алексей молчал, избегая ее взгляда, потом он посмотрел на Катерину и увидел слезы в ее глазах. Потом она, ни слова не говоря, поднялась с места и направилась к выходу.
В этот миг Алексей Золотарев раскаялся в своих словах, – больше всего на свете ему захотелось извиниться перед ней; он протянул руку и силился что-то сказать, пока наконец из его рта не вылетел какой-то глухой звук. До слуха Катерины он долетел, когда она была уже в дверях. Женщина остановилась, и в следующий миг уже более отчетливо услышала:
–
Катерина обернулась с сердитым выражением лица, и только потом до нее дошло, что он заговорил…
Она вернулась назад и увидела, как напрягая мышцы лица, Алексей пытается еще что-то сказать ей. Наконец у него получилась целая фраза:
– Прошу тебя – останься со мной.
Мгновенно гнев улетучился, – Катерина села на его постель и возликовала:
– У тебя получилось! Ты заговорил! Я знала! Я верила!
Она еще так говорила, не замечая того, что сидит на его ногах, и в этот миг он почувствовал в них слабое покалывание.
– Но-ги, – не сразу выговорил Алексей Золотарев, кивая.
– Ох, прости, – сказала она, пересаживаясь на стул.
«Я, кажется, что-то почувствовал, когда ты села, – написал он в блокноте. – Скажи врачу».
Катерина прочла эту запись и устремилась за доктором…
***
Чувствительность тела мало-помалу возвращалась к Алексею Золотареву, но еще два месяца ему потребовалось на то, чтобы заново научиться ходить и говорить. В это время он усиленно занимался с физиотерапевтом и поначалу передвигался только на костылях.
Катерина Громова в первую неделю почти постоянно была с ним, но потом ей пришлось вернуться в Сочи. Тем не менее каждую неделю она прилетала в Москву на выходные, и эти дни находилась в больнице – с человеком, которого любила.
Теперь Алексей мог произносить длинные фразы, но подчас ему все еще требовалось прилагать усилия, чтобы выговаривать отдельные слова и выражения. Он был крайне недоволен своим косноязычием: порой из-за этого уныние овладевало им. И то, что теперь рядом был человек, который с пониманием относился к его состоянию, помогало Алексею не скатиться в пропасть отчаяния.
Катерина, приезжая на выходные, терпеливо выслушивала его сбивчивую речь и подбадривала, если чувствовала, что он начинает в себе сомневаться.
– Всё будет хорошо. Главное – верь, и со временем ты вновь заговоришь свободно.
Ее поддержка придавала ему сил.
– Что бы я без тебя делал, – выдавливал из себя слова Алексей Золотарев, улыбаясь при этом.
С тех пор как умерла его жена, Алексей уверил себя, что никакая другая женщина не могла бы заменить ее. Работа стала для него всем, смыслом существования, но… не сделала его счастливым. Теперь же, когда в его жизни появилась Катерина, он с удивлением поймал себя на мысли, что когда ее нет рядом, то и дело думает о ней, представляет тот миг, когда она наконец войдет в его палату – с пакетами в руках и сияющей улыбкой на лице.
Алексей с нетерпением ждал этого момента, и когда он наставал, радовался гостье как мальчишка.
Они вместе смотрели телевизор (в той палате, куда его перевели из отделения реанимации), ели обеды, которые Катерина приносила, готовя сама или заказывая еду в ресторане; в теплые дни, когда не было дождя, совершали неспешные прогулки во дворе больницы и по близлежащей округе.
Катерина рассказывала обо всем, что пропустил Алексей, находясь в коме: о новой напряженности в отношениях между Россией и Америкой, сопровождаемой выдворениями дипломатов, о высадке космонавтов на Марс, о победах российской сборной на международных соревнованиях и т.д., и т.п. Они обсуждали всё: от политики до любимых фильмов, избегая говорить лишь об одном – о своем будущем. Этот вопрос висел в воздухе, но они обходили его стороной…
Алексей теперь постоянно думал о том, что будет дальше. Но первое время его еще преследовало прошлое – неудержимое стремление выяснить, что случилось в тот роковой день:
– Олег Павлович, что с расследованием моего дела? Удалось что-то выяснить?
– Немногое, – мрачнея, отвечал генерал. – Стрелок – явно профессионал, он использовал дальнобойную винтовку отечественного производства, которую наши люди нашли на чердаке жилого дома по ту сторону набережной Москвы-реки. Он тщательно все подчистил за собой, не оставив ни отпечатков, никаких других следов. Кроме того, для стрельбы он выбрал такое место, где не было ни одной камеры видеонаблюдения. В общем, – со вздохом подытожил Воскобойников, – нам не удалось установить его личность…
Алексей Золотарев слушал молча, не перебивая, а когда его собеседник кончил свою речь, проговорил, запинаясь и прерываясь:
– Думаю, это связано… с тем делом, которое было у меня в разработке тогда. Кража личных данных наших космонавтов. Кстати говоря, каковы результаты… оперативного мероприятия, с планом которого я приходил к вам в тот самый день?