Василий Антонов – Последний полёт Шестипалого (страница 3)

На этом берегу. В этой, а не иной, отдельной реальности.

В этой связи важно заметить, что всем, остающимся на конвейере, необходимо нечто большее, чем случайный успех Затворника и Шестипалого. Мы видим, что спасение двух продвинутых цыплят ничего не изменило для остальных пленников птицекомбината. Может и так, что все стало только хуже. Разбитые окна затянули проволочной сеткой, чтобы такой побег больше никогда не повторился.

Читая книги КК, невольно примеряешь на себя роль КК. И важный, чуть ли не самый главный вопрос всплыл сам собой. А нужен ли учитель и все-таки есть шанс улететь, начиная с нуля?

Что ж, начать с того, что и сам ДХ никогда не был героем-одиночкой. С его слов выходило, что он большой везунчик, получивший не одного живого учителя-нагваля, а сразу двух. С точки зрения Шестипалого Затворник выглядит тем, кто до всего дошел сам, своим умом. Правда, его могла, скажем так, подтянуть крыса Одноглазка. Это – союзник Затворника, мудрое, а главное доброе создание, что не просто встречается цыплятам уже под конвейером, то есть за пределами Стены Мира, но и провожает их до убежища под батареей.

Но и это догадки. Затворник в чем-то представлен подобным ДХ – такой же крутой, состоявшийся, духовно-успешный персонаж. А вот Шестипалый как бы включается в традицию, где уже есть учитель, и где даже намечается линия дальнейшей передачи бройлерного знания. Так в одной из последних глав Затворник будет предлагать Шестипалому вернуться на конвейер, чтобы найти нового ученика.

Конечно, на конвейере все выглядит проще, а потому не видится особой проблемы для какого-нибудь Шестипалого, чтобы взять и выбраться за Стену Мира. Раз у одного это получилось когда-то, значит когда-нибудь выйдет и у другого. Опять же, на уровне истории про цыплят, бегущих из-под хозяйского ножа – это непринципиально. Но ранее мы затронули печальный пример Кастанеды, который будучи учеником дона Хуана, тем не менее, встретил свои последние дни на конвейере. Выражаясь более грубо, приехал в Цех №1. То есть, для каких-нибудь цыплят вот это получилось – не получилось как бы прокатывает, но примеряя это на себя, хочется конкретики, каких-то мало-мальски работающих гарантий.

Именно поэтому куда проще поверить в дона Хуана, у которого был свой учитель, чем в Затворника одиночку, что не только сумел выбраться за Стену Мира, но ещё и выжить за её пределами.

С другой стороны, и об этом ещё будет сказано позже, крутизна

дона Хуана, как и его представленность в единичном экземпляре сыграла злую шутку не только с Кастанедой, но и с теми, кто хотя бы отчасти поверил в эту сказку о силе.

Избыточная, если так можно выразиться, безупречность этого сверхчеловека, в конце концов стала железобетонной плитой, которая наглухо перекрыла возможность для этой истории стать чем-то большим, чем просто сказкой для взрослых. Всё замкнулось на доне Хуане, на его абсолютной незаменимости, на потребности всех и каждого, кто хоть на йоту проникся духом кастанедианского эпоса в таком учителе, наставнике и даже духовном отце. Подняв образ дона Хуана на такую высоту, Карлос невольно задрал планку для всех тех, кто вдохновился этой историей. Кстати, планка оказалась завышена не только для обычных парней вроде нас, но и возможных учителей, которых мы ещё могли бы когда-нибудь встретить.

И вот тут мы подходим к разговору о том, а каким вообще должен быть правильный учитель? В отношениях Затворника и Шестипалого, а лучше всё-таки Кастанеды и дона Хуана мы можем отследить следующие ключевые моменты, которые очень импонируют читателю.

Итак, во-первых. Отсутствие почасовой оплаты, как и вообще любых форм монетизации образовательного процесса. Карлос платит дону Хуану своим временем и вниманием. Да, он привозит своему учителю какие-то продукты, вещи, но это в большей степени подарки, выражаясь более грубо – подгоны. Это что-то абсолютно простое и естественное, неизбежно возникающее между людьми, находящимися в очень близких отношениях, в кругу семьи, например. Во-вторых: инициатива учителя. Например, когда учитель делает шаг навстречу ученику, а не наоборот.

И даже больше! Не просто учитель делает первый шаг, а он должен сделать этот первый шаг навстречу ученику. Того же ДХ к этому обязывало так называемое правило нагваля. Это своеобразный геном традиции, благодаря которому воспроизводится, то есть продолжает жить учение. Нагваль, внимая миру и следуя своим путем, постепенно находит, собирает учеников. Один из них должен стать следующим нагвалем и таким образом продолжить традицию. Конечно, это очень импонирует читателю.

В этой точке обязанность Нагваля как бы снимает ответственность с ученика. Пришёл Нагваль – значит, у тебя всё получится, ты избран свыше, а на нет и суда нет. Или: не ты должен найти учителя, а учитель должен тебя найти.

Правда, и учитель вроде как не волен выбирать. Все происходит по указанию свыше, по команде таинственной высшей силы, что якобы правит судьбой всех живых существ. Важно и то, что ученик, приходящий сам – имеет пути к отступлению. Он делает этот выбор, а значит это и есть его выбор.

А вот, когда решение учить принимает нагваль, значит он последует ему до конца, будет выкладываться целиком и полностью.

Теперь, третье. Это то, что мы можем обозначить как полномочия учителя. Проще говоря, силу и власть в его руках. Это реальная возможность воздействовать на ученика в таких ситуациях, когда тот противится ученичеству, либо не имеет сил двигаться дальше и ему необходим внешний толчок, какой-то мощный импульс.

Четвертое касается вопроса о монетизации образовательного процесса. В среде почитателей творчества КК бытовало мнение, будто ДХ был владельцем обувной фабрики, а потому и позволял себе бесплатные уроки. В пику этому следует заметить, что будучи человеком знания он мог позволить себе быть кем угодно. Это как Затворник, которому доступен тысяча и один способ поднять зерна возле кормушки, а то и ещё где-нибудь. Например, он может приходить к кормушке ночью, когда все уходят в спасительную кому.

Конечно, ему все равно приходится есть, но мы видим, что в истории про Шестипалого этот вопрос также уведен на второй план. Он как бы не стоит вообще. На момент знакомства со своим будущим учеником Затворник пребывает в благостной отрешенности и может себе позволить отрешенное созерцание небесных светил.

Дон Хуан живет просто и бедно. По случайным эпизодам, мы можем видеть что он может поесть похлебки с бобами или что-нибудь в этом роде. Может, его свобода от социума проявляется не только в умении уходить за Стену Мира, но и обходится малым?

Вопрос, как же тогда быть КК или тому же Шестипалому? Ответ предельно прост – приспосабливаться, терпеть, уметь довольствоваться малым. Идти на жертвы.

Вообще все эти вопросы, чем платить за обучение или как выжить учителю – они про то, что происходит возле кормушки. А вот свобода Затворника от кормушки – это свобода от необходимости добывать себе пропитание. Будь он благостным гуру, чинно восседающим на некотором отдалении от социума, то следовало бы поискать кучку зерна, собранную из добровольных пожертвований всех тех, кто время от времени занимается духовно-эзотерическим туризмом. Приходя к такому Затворнику, они будут рады сменять свой дневной рацион на порцию духовности и заряд оптимизма, но если он настолько от них зависит, то сможет ли в любой момент уйти за Стену Мира?

Житейская логика как будто бы подсказывает выход из этой затруднительной ситуации. Например, если учитель зависит от ученика на материальном уровне, то он будет заинтересован в том, чтобы дать ему качественное образование. Или: если ученик платит, то будет должным образом оценивать свое обучение.

Что ж, и то, и другое – связывает руки как ученика, так и учителя. Например, ученик отказывается или не может заплатить, и что тогда? А мы говорим о ситуации, когда ученику нужно нечто большее, чем просто поправить свои дела возле кормушки. На примере Кастанеды мы видим, что он периодически приезжает к дону Хуану на длительный срок и взаимодействие между ними имеет максимально полноценный и продуктивный характер. Нередко дон Хуан обучает Кастанеду лично, сугубо в индивидуальном порядке. В других ситуациях мы видим как он работает в паре с доном Хенаро, то есть на одного ученика приходится два учителя. Но самое главное во всем этом, что следуя правилу нагваля, ДХ собирает новую группу. А партия нагваля это в чем-то больше чем семья, это в чем-то дольше, чем семья.

Обучение тет-а-тет, а то и в режиме 24/7 выглядит слишком идеально, чтобы в это поверить. Но если разобраться, а сколько учеников может вести за собой правильный учитель? Если их оказывается слишком много, то они окружают учителя, фиксируют его на одном месте, мешая сделать все тот же шаг навстречу кому-либо из своих последователей.

Но проблема ещё и в том, что Затворник чисто физически не может взять с собой за Стену Мира больше двух-трёх шестипалых. А если желающих было бы гораздо больше? На территории комбината такая ситуация попросту исключается. Лишняя шумиха привлечет внимание Двадцати Ближайших или людей-богов. История Шестипалого – это побег, а не исход. Никаких семинаров, очередей, записи на приём и тому подобных вещей. Ни дон Хуан, ни Затворник не может взять на себя больше, чем способен вынести. Ну и не будем забывать, что они в сходном положении со своими учениками.