Василий Антонов – Последний полёт Шестипалого (страница 2)
Несомненно и то, что ДХ знал о работе своего ученика над книгами. И кому как не ДХ было знать, что каждое его слово или поступок найдут отражение в написанном КК. По сути, говоря с ним, ДХ говорил с каждым из его будущих читателей, чуть ли не обращался к ним напрямую, используя КК в качестве рупора, через который его может услышать весь мир. Интересный вывод, вы не находите? Ведь в таком случае, ДХ вел Кастанеду по тропе знания не только, как ученика, но и писателя. А это, в свою очередь, должно было распространяться на множество вещей, как и порядок обучения, в целом.
*2*
Яростные птицы
с огненными перьями
Пронеслись над белыми
райскими преддверьями,
Огненные отблески
вспыхнули на мраморе,
И умчались странницы,
улетели за море.
В название повести неслучайно вынесено сразу два имени. Это Затворник и Шестипалый. Затворник – таинственная и мудрая птица неопределённого возраста, тогда как Шестипалый – желторотый птенец, изгой и аутсайдер. Всё начинается со случайной встречи, но постепенно перерастаёт в отношения ученика и учителя, а немногим позже в искреннюю и крепкую дружбу. Если мы помним КК знакомится с ДХ на остановке, что напоминает начала множества похожих историй, где происходит чудесная встреча, встреча, что меняет все.
Аналогия очевидна. Уже с первых строк мы видим в лице Затворника созерцателя-мудреца, который смотрит на Солнце, пока Шестипалый пытается выжить, философствуя, либо же мыслить, выживая.
Как видим, имена героев – удачная творческая находка автора. Но кажется, что они как бы противопоставлены друг другу. Действительно, в одном из них нам слышится что-то духовное, сакральное и возвышенное. Другое звучит проще, напоминая детские клички или прозвища домашних животных. На самом деле, в «Затворнике"два главных действующих лица, два взаимосвязанных центра.
И конечно же, нечто похожее мы видим на примере книг Кастанеды. Ученик и учитель как бы дополняют друг друга. И вроде бы, в основе основ – образ дона Хуана. Учитель Кастанеды – это ключ от дверей иной, отдельной реальности. Я бы даже сказал, что сочинения Кастанеды чуть ли не целиком и полностью посвящены дону Хуану, как человеку знания, учителю с большой буквы, нагвалю. С другой стороны, чем бы были книги Кастанеды без Карлоса?
Особенность этого человека или, скажем так, его незаменимость для этой истории заключается в том, что он был писателем-интеллектуалом. Он вообще один из немногих, кто беседовал с доном Хуаном о философии, поэзии, боевых искусствах Востока и даже западном кинематографе. В прежние времена обычный улов нагвалей составляли простые парни-работяги, да замученные нуждой и бытом индейские женщины. Но пришло время, когда именно дон Хуан встретил на автобусной остановке молодого американского мужчину, точнее тот, подобно Шестипалому сам подошел к нему. И если Шестипалый заменим, как и многие из учеников дона Хуана, то образованность Кастанеды, его талант и огромный творческий потенциал – выводят его на совершенно особое место.
Говоря прямо, он и только он мог написать обо всем этом так, как и написал впоследствии. И несмотря на то, что Карлос был одним из трудных учеников, способных довести учителя до белого каления, все же он блестяще справился с поставленной перед ним магической задачей.
Фактически, он запечатлел и тем самым увековечил уходящую традицию в слове. И я полагаю, что миссия Кастанеды могла заключаться именно в этом. Если же смотреть на происходящее таким образом, то КК и ДХ оказываются вполне равнозначными персонажами. И тот, и другой – главные герои для всей этой истории. Говоря иначе, без одного не может быть и другого. Конечно, мы ближе к ученику, тому, кто задает вопросы и записывает ответы. Мы рядом с Шестипалым, мы напротив дона Хуана. Но все-таки для нас ценен и тот, и другой.
ДХ – проводник, а КК тот, кто делает путевые заметки, зарисовывает карту. К сожалению, едва ли такой картой можно воспользоваться, хотя были и те, кто пытался это сделать. Наверное, в истории без ДХ – в этом был бы какой-то смысл, но говорить об этом тоже самое, что говорить о пути Шестипалого, который так и не встретил своего Затворника.
Да и какой смысл посвящать десять книг дону Хуану и его учению, если без него можно было бы обойтись? Но видимо роль учителя и проводника, иначе говоря нагваля, в этой истории далеко не самая последняя. В том-то и дело, что капитанами кораблей, бороздящих океан неведомого всегда были особенные люди – нагвали. Только им было под силу собрать команду из простых ребят вроде Кастанеды, а потом достичь далекого заветного берега.
Мы можем представить истории КК как легенды о Затворнике, просочившиеся в один из отсеков для цыплят. Кастанеда неслучайно называет одну из своих книг сказками о силе. То есть он, чуть ли не прямым текстом говорит, что это сказки для взрослых, такие же легенды о цыплятах, что стали степными орлами .
Странно лишь то, что при всей заряженности оптимизмом, история о Шестипалом производит похожее впечатление. Это тоже разновидность сказок о силе, несколько упрощенная, переведенная на уровень картинок для взрослых, но все же. Далеко ходить не надо, достаточно вспомнить тот момент, когда Затворник с Шестипалым забираются на Стену Мира, а кто-то снизу, из толпы, машет им вслед. А что ещё остается тому, кто не встретил своего Затворника? Да и сколько таких наши герои могут взять с собой?
Все будет хорошо, но далеко не для всех. Кстати, оптимистичное настроение «Затворника» могло быть связано со временем и местом написания этой повести. То есть тогда, в начале 90-х, автор верил что улететь все-таки можно. КК был ещё жив, а после публикации «Силы безмолвия» казалось, что мэтром покорена очередная вершина. Одна за другой, он выдавал сильные, яркие, неповторимые книги. И казалось, что так будет всегда, что вот-вот он даст читателю что-то кроме своих книг. Но на протяжении своей без малого тридцатилетней литературной биографии, КК менялся не только как писатель, но и как человек.
Быть может, и ему однажды пришлось оказаться перед своей Стеной Мира. Быть может, теперь уже в одиночестве. Он продолжил писать и говорить о своем, теперь уже навсегда улетевшем Затворнике, но сам идти этим путем больше не захотел.
В этом свете, даже «Тенсегрити», как вполне коммерчески ориентированный проект, мог бы выглядеть чем-то похожим на идею раздать всем желающих ржавые гайки. Да вот только качать крылья пришлось бы внутри отсека. Наверное, в моменте это казалось чем-то несущественным, но мы знаем, что через каких-то семь-восемь лет КК прибыл в свой Цех №1. Где и умер весной 1998 года от рака печени.
У американского писателя было много последователей, в том числе на уровне текста, но никто не написал об этом, так как он. Никто не сказал нам ничего нового, не говоря уже о том, чтобы представить конкретные верифицируемые результаты. Было много болтовни, громких заявлений, сетевой пены на форумах, но время расставило все по своим местам. Время показало, что оттуда вестей нет. И даже если кто-то достиг в одиночку берега Новой Америки, открытой Кастанедой, то назад уже не вернулся.
Поначалу казалось, что КК и есть новый нагваль. Ну или тот, кто должен им стать. Но спустя годы пришлось признать, что нового дона Хуана из Кастанеды не получилось. Чуда не произошло. Косвенным подтверждением этого является то, что КК провел тринадцать лет рядом с ДХ, а двадцать четыре без него. То есть за это время КК мог воспитать два поколения учеников, не говоря уже о книгах, написанных про это. Но он пишет только две книги о событиях после ухода дона Хуана. Это пятая и шестая книги его сочинений. В них вмещается год, может быть два-три его пути в роли Нагваля, но что потом? В седьмой своей книге «Огонь изнутри» Кастанеда вновь заговорит о прошлом, о своем пути рядом с доном Хуаном.
Правда, не совсем понятно, а что именно КК должен был сделать? По каким признакам можно было судить, что он взял эстафету традиции в свои руки, так сказать, продолжил дело своего учителя?
Что ж, когда Кастанеда стал новым Нагвалем, то под его начало перешли ученики дона Хуана, которых тот набирал для новой партии. Мы не знаем, что произошло со всеми ними, так как история самостоятельного путешествия Кастанеды по тропе знания исчерпывается книгой «Дар Орла».
По логике, Карлос должен был готовить нового Нагваля, кого-то себе на замену, но мы ничего не знаем об этом человеке. Тут вроде как напрашивается вывод, что этот новый нагваль все-таки был, а то и где-нибудь есть. Но попробуем перевести сказанное на язык повести про Затворника и Шестипалого. Представим, что Затворник улетел, а Шестипалому пришлось вернуться на конвейер, чтобы разыскать там новых учеников и последователей. И вот там, в одном из отсеков, он рассказал историю про своего крутого учителя, который улетел, проскочив в разбитое окно.
История всем понравилась. Но спустя какое-то время стало ясно, что Шестипалый склеил крылья где-нибудь в районе кормушки. Печально? Нет слов, но может он оставил себе замену? Все принимаются оглядываться по сторонам, ну а тут и время решительного этапа подходит.
Да и чтобы произошло, случись умирающему Шестипалому показать галдящей толпе нового Затворника? Да они бы его на части разорвали, сохранив перышки для изготовления талисманов. Опять же, внутри отсека для цыплят все это нереально. Точно также обстоит дело и с КК, который принимается проводить тренинги и семинары, но делает это здесь.