Василий Андреев – Народная война (страница 70)
Слушая его, я вспоминал товарищей и друзей, с которыми свела меня судьба за эти месяцы войны. Где они теперь? Живы ли? На каких фронтах сражаются? Вспомнил Томаша и Хусаина. Тогда я не мог предполагать, что и с Томашом и с Хусаином я встречусь в мае 1943 года на Украине.
Вспомнил Рысакова. Каждый из них служил нашему общему делу. И я вспоминал о них так же, как Суслин о Безгодове, — с благодарностью и восхищением.
Примерно через полтора месяца в жаркий августовский день состоялась вторая конференция во вражеском тылу, в центре освобожденных партизанских районов, — общепартизанская конференция.
Она проходила торжественно. Мы уже знали, что группу наших товарищей вызывают на Большую Землю.
На общепартизанскую конференцию прибыли представители курских, украинских и белорусских партизан. В боевых заставах, охранявших наше собрание, на этот раз находились два немецких танка; отряд объединения отбил их у врага в недавнем бою.
К поляне вела узкая аллея, усаженная старыми березами. При входе на поляну возвышалась зеленая арка с портретами товарища Сталина и членов Политбюро. Портреты рисовали художники-партизаны. Были у нас теперь и такие.
По поручению областного комитета партии конференцию открыл Бондаренко. Сидор Артемьевич Ковпак, прибывший с делегацией украинских партизан, предложил избрать в почетный президиум весь состав Политбюро ЦК ВКП(б), а товарища Сталина нашим почетным председателем.
Когда стихли аплодисменты и возгласы одобрения, Ковпак предложил на своем чудесном, словно улыбающемся украинском языке:
— И еще я предлагаю избрать товарища Сталина делегатом конференции и послать ему вот такой мандат, — и Сидор Артемьевич поднял над головой делегатское удостоверение.
В тот же вечер транспортный самолет, возвращавшийся на Большую Землю, доставил в Москву почту, среди которой был рапорт товарищу Сталину и мандат № 1. В нем говорилось:
«Предъявитель сего товарищ СТАЛИН Иосиф Виссарионович является делегатом Первой партизанской конференции».
Закончилась конференция выступлением партизанского ансамбля песни и пляски. На поляну въехали два громоздких немецких грузовика (тоже с боем захваченные у гитлеровцев); борты их откинули, образовав таким образом площадку для выступлений. Артиллерист из отряда Суземцева, которого мы все знали, наряженный в какой-то фантастический костюм из немецко-мадьярского обмундирования, под аккомпанемент двух баянов запел, отбивая чечетку:
С заходом солнца делегаты разъехались по своим отрядам. А спустя несколько дней мы провожали группу партизанских командиров на Большую Землю. Их вызывали секретарь обкома Матвеев и начальник Центрального штаба партизанского движения Пономаренко. Мы не знали, с какой целью вызывают наших командиров, но что-то подсказывало нам, что они встретятся с товарищем Сталиным. И мы действительно не ошиблись.
Ночью мы все собрались на партизанском аэродроме у деревни Ворки. Горели сигнальные костры. Молча стояли мы на краю широкого поля. Многое мне хотелось сказать улетавшим в Москву товарищам, но слова не шли на язык. Каждый из нас думал о своем в эти минуты, и, наверное, думы у всех нас были общие.
Вскоре донесся гул моторов. В звездном августовском небе появились две новые звезды: зеленая и красная. Летчик, определив, что самолет уже достиг партизанского аэродрома, зажег бортовые огни.
Самолет сделал два круга над сигнальными кострами и пошел на посадку.
Быстро наши бойцы выгрузили из него оружие и боеприпасы, и отлетающие начали занимать места. Такими они и запомнились мне на всю жизнь: в свете пылающих костров и в вихре, поднятом самолетными винтами, спокойные, бравые, взволнованные ожиданием предстоящей встречи.
Эта ночь была переломным рубежом в нашей партизанской борьбе.
Перебирая теперь в памяти последующие события, я особенно ясно ощущаю, какая значительная полоса жизни моей и моих товарищей началась в те минуты, когда наши посланцы один за другим поднимались по узкой, крутой лесенке на борт самолета.
.. Пройдет всего две недели, и мы будем встречать наших товарищей на этом же клеверном поле. Они прибудут в новом парадном обмундировании с петлицами родов войск, к которым принадлежали прежде, со знаками различия старших и средних офицеров, с новыми орденами и золотыми звездами героев. И мы узнаем, что все было так, как мы предчувствовали: наших командиров принимал товарищ Сталин в Кремле. Отзвуки этого события распространятся по всему народу и преисполнят чувством воодушевления партизанские сердца.
По всем направлениям из Брянского леса отряды партизан понесут в народ слово партии, слово Сталина. Его идею о превращении партизанского движения во всенародное мы претворим в жизнь. Из южного массива Брянского леса, из той части, где сходятся границы Российской федерации и Украинской республики, выйдут двухтысячные колонны легендарных отрядов Ковпака и Руднева, замечательных партизанских вожаков Сабурова и Богатыря. Они двинутся на Правобережную Украину, к Карпатам, за пределы нашей Родины. Возникнут новые очаги партизанского движения, шире разольется река народного гнева, и священная месть советских людей с сокрушительной силой обрушится на головы захватчиков.
А соединение брянских партизан станет еще могущественнее. Тридцать тысяч бойцов за дело народное будут сражаться в тылу врага. Они совершат славные дела, о которых я всегда буду вспоминать с гордостью. Я до конца жизни сохраню в своей памяти и уничтоженный мост через реку Навлю, когда мы в упор расстреляли десятки сгрудившихся на полустанках вражеских поездов; и сотни новых освобожденных сел; и взорванный в течение одной февральской ночи большой настил железной дороги Киев — Брянск; и обрушенные пролеты «Синего моста» через Десну; и сотни спущенных под откос эшелонов. Рельсовая война, начатая нами в мае 1942 года, развернется по всей территории Брянщины. Мы будем пользоваться уже не веревками и ломами, а усовершенствованными минами, доставленными с Большой Земли.
Потом наступит 1943 год. Март. В район Суземки прорвутся советские танки. Наши партизанские силы будут тогда уже так велики, что сумеют выполнить задачу по расширению прорыва. Но и это окажется лишь прологом непосредственного взаимодействия в период Орловско-Курской битвы…
В мае меня вызовут в Центральный штаб партизанского движения. Я снова пройду по улицам Москвы, с любовью и надеждой взгляну на кремлевские звезды, послушаю величавый бой курантов.
И снова отправлюсь в далекий путь.
Я обрету новых друзей — молдаванина Герасима Яковлевича Рудя — комиссара будущего соединения молдавских партизан, Макара Андреевича Кожухаря, моего заместителя, и других. Сначала нас будет всего двадцать пять человек. А спустя два месяца станет три тысячи. Из горстки коммунистов образуется мощная народная армия. По лесам Белоруссии, холмам и рекам Западной Украины, зеленым долинам Молдавии с жестокими боями пройдет это соединение. Еще более опытными, чем прежде, мы встретим на Украине старых друзей — Ковпака и Руднева, Сабурова и Богатыря.
А спустя два года в Праге, когда войска маршала Конева освободят чехословацкий народ от немецкого ига, я буду смотреть с высокой праздничной трибуны на площади Вацлава на ликующие толпы и вспоминать трудное время становления партизанской борьбы, время испытаний, неудач и бедствий, не угасивших веру в будущее, но, наоборот, породивших самоотреченный героизм, — то самое время, когда советский народ ценой неисчислимых жертв готовил великую победу.
Но все это было еще впереди. А в ту ночь на партизанском аэродроме с непередаваемым чувством волнения и надежды я смотрел, как в багровом свете костров четко вырисовывались на фоне готового рвануться вперед самолета фигуры Емлютина и Ковпака, которые садились последними.
Сидор Артемьевич повернулся к двери кабины, помахал нам рукой и крикнул, пересиливая гул моторов:
— До скорого свидания, хлопцы! Ждите с хорошими вестями!
Дверца самолета захлопнулась. В воздух врезалась зеленая ракета. Громче взревели моторы. Машина качнулась и пошла вдоль костров. Вот уже взмыла она в воздух над темным лесом, вот уже исчезли силуэты ее шасси, а мы, оставшиеся на партизанской земле, все смотрели в чистое ночное августовское небо и твердили про себя:
— До скорого свидания, товарищи!
Курсы начинаются
Батальон донбассовцев
Партизаны из Ленино
События горьких дней
Кто мы?
О чем тяжело говорить
Дед Андрий
Первые «операции»
Разлука с Томашом
«Чудо»
Легенда Карпыча
Рысаков
Сложный характер
Бой в Лопуши
Тяжелое объяснение
Ирина и Цыбульский
Первое собрание
Где райком, там и порядок