Василиса Павлова – Мю Цефея. Игры и Имена (страница 17)

Однажды мама послала Вадика за сметаной, по пути в продуктовый тот свернул в «Пират», просадил все деньги, вернулся, сказал, что потерял, мама дала еще, история повторилась, мама все поняла, сунула в руки ведро — мусор хоть выкинь, балбес. У мусоровоза Вадик встретил Андрея, у того нашлось на минимальную зарядку, они оставили ведра в подъезде и ломанулись в клуб, проиграли, вернулись — под лестницей пусто, ведра кто-то спер…

Все это забавляло лишь издалека, по прошествии времени. Потому что, если присмотреться, к их головам — головам всех игроков — присосался огромный клоп, округлый, с алым от крови брюшком, но перманентно ненасытный, он пил, и пил, и пил… деньги, время, нервы, чужое уважение…

Но какое сейчас им было до этого дело? Автоматы выворачивали карманы, фартило так, что мама не горюй.

— Денис, сними! Пятьсот на третий перекинь.

Заряжальщик ударил кулаком по панели пятого автомата и пошел снимать и перекидывать. Злой как черт: попал ключом в замок с третьего раза, заколотил по кнопке.

— Много слил? — спросил Андрей.

— Косарь втюхал. Как теперь кассу сдавать…

Андрей сочувственно покачал головой.

«Вишня» отдала шестьсот кредитов. Раскинули по сто пятьдесят на «дорогие» автоматы. Часы над телевизором показывали половину первого. Время летело, как птичка.

Андрей вытряс из пачки «Парламента» сигарету и закурил. Автомат раздал пять карт «рубашкой» вниз; он подтвердил первую, вторую и пятую — три короля, нажал на «старт», автомат заменил третью и четвертую. Пришел еще один король: каре. Заиграла «победная» мелодия. Вадик за соседним автоматом поднял вверх большой палец.

Хлопнула дверь.

Рослый, крепко сбитый парень с накинутой на голову и плечи кожаной курткой вкатился по ступеням. С косухи стекала вода. Крепыш стянул куртку, кинул на спинку стула и с прищуром осмотрел зал. Миша Ежевикин, кажется. Все звали его просто Ежевика.

— Денис, приветствую! — пробасил Ежевика.

Рука заряжальщика всплыла над спинкой кресла, вяло вильнула кисть. Ежевика был тем самым пьяным упырем, что разбил ему голову. После того случая Денис не заряжал Ежевике, даже не пускал на порог, но потом как-то порешали, уладили. Пьяным Ежевика в «Пират» не совался.

Андрей внутренне напрягся.

— Курево есть? — панибратски навис над плечом Ежевика, небритый подбородок почти касался уха Андрея. — Как оно, выдает сегодня?

— Потиху, — осторожно сказал Андрей.

Ежевика без спросу нашарил в лотке пачку, вытянул сигарету с зажигалкой, прикурил, выпустил в экран дым и только тогда спросил:

— Я угощусь?

— Валяй.

Андрей старался выглядеть беззаботным, но внутри все сжалось. Он удвоил каре в красную — загорелась нижняя ступенька пирамиды («шляпы», как ее называли игроки).

— Дай пробью! — гаркнул Ежевика, чуть ли не хватая за руки. — Черная будет, зуб даю!

«Заряжай на свои и пробивай», — подумал Андрей, поспешно сливая выигрыш в счет кредитов. В окошке значился косарь с хвостиком. Ощущение полета, всемогущества улетучилось, Андрей пожалел, что не успел снять тысячу и закинуть сотню или две, которые можно было проиграть и остановиться — мол, нет у меня денег, Ежевика, видишь, последнее ушло.

Он уменьшил ставку, проиграл «хвостик» и крикнул Денису, чтобы снял. Играть перехотелось, не с Ежевикой над душой.

Крепыш разочарованно фыркнул. У него были круглые желтые кулаки с буграми вазелина под кожей на костяшках, этими руками часто приходилось кого-то бить.

— Слушай… — начал Ежевика, собираясь одолжить денег, но между ним и Андреем вклинился заряжальщик, позвал на разговор.

Андрей и Денис отошли к ширме около кассы, за которой прятались маленькая кухонька и туалет. Денис попросил занять до завтра, и Андрей тут же согласился — отпадала необходимость что-то мямлить, оправдываться перед Ежевикой, а Денис железно отдаст, как в банк положить, а потом и сам выручит, если понадобится.

— Спасибо. Не забуду. — Денис хлопнул его по плечу и пошел снимать с «дорогого» автомата набитый Андреем косарь.

Ежевика все понял без слов. Уже нависал над Вадиком, который трижды пробил фулл-хаус, списал и позвал Дениса.

— Малый, долгани пару сотен. — Ежевика не просил, командовал.

— Не могу.

— Да ладно. Два косаря срубил, что тебе пару кредитов.

Вадик развел руками.

Ежевика вышел за ними на крыльцо. Дождь закончился, асфальт почти высох.

— Да че ты щемишься?

Ежевика толкнул Вадика в спину, тот едва не упал, развернулся.

— Свои же, Миша… — нетвердо улыбнулся Вадик. — Что творишь?

Ежевика несколько секунд смотрел на Вадика, склонив голову набок. У него был незрячий, вызывающий взгляд — так смотрят мертвецы.

— Ты, что ли, мне свой? С какого перепугу?

— Ну так… с одного района…

— И хули? Мне теперь с каждым чепушилой брататься? — Ежевика взял Вадика за воротник куртки. — Лавэ, говорю, долгани.

— Сам в долгах.

Вадик покосился на Андрея. Тот не знал, как себя повести. Лицо Ежевики выглядело каким-то осунувшимся, исхудалым, но он все равно оставался тем, против кого у Андрея не было ни шансов, ни смелости.

Наличка в карманах джинсов давила на задницу.

— Хули твои долги, — наседал Ежевика. — Еще настучишь.

— Руку убери…

— А то что? Брата натравишь?

Ежевика раньше имел со старшим братом Вадика какие-то делишки. Вадик не ответил, держал взгляд. Глаза блестели, он уже не улыбался.

— Ладно, хер с вами. — Ежевика отпихнул Вадика с презрением, живи, мол. Зыркнул на Андрея. — Валите.

— Зря ты это. — Вадик отряхнул воротник, словно измаранную гордость, и медленно спустился с крыльца. Уходить, даже после такого, надо уметь. Иначе — в «Пират» лучше не соваться, каждый удод начнет деньгу сшибать.

Ежевика сплюнул через перила и вернулся в клуб.

Андрей догнал Вадика и услышал, как тот цедит сквозь зубы:

— Сам ты чепушила, вафел.

*

Они остановились во дворике возле опорки, закурили.

— Раз прет, надо дожимать, — сказал Андрей. Он не считал, сколько выиграл, — тоже своего рода традиция, главное, в плюсе, — но, по прикидкам, две стипендии группы, а то и три. Мысли были легкие, несущественные, приятные, и ни одной о том, чтобы остановиться. Раз прет, надо…

Вадик допил энергетик, отрыгнул и швырнул банку в урну. Не попал.

Со стороны улицы кто-то стремительно шагнул в арку.

Андрей инстинктивно отступил. На них надвигался Ежевика. Он шел как пьяный, но пьяным не казался. Скорее, истощенным. Наверное, так ходят изголодавшиеся вампиры.

— Что, малые, думали так уйти? Карманы вывернули, живо!

Андрей потянул Вадика за рукав: бежим.

Вадик не сдвинулся с места. Улыбался, снова с придурью в глазах, чего-то ждал. Андрей обернулся на опорку: может, хоть раз менты в тему придутся? В зарешеченных окнах не горел свет.

— Я туда, сука, попаду… — сбился на бормотание Ежевика, — весь их фарт вытрясу…

Вадик шагнул навстречу и сделал то, чего Андрей уж никак не ожидал, — подпрыгнул и ударил Ежевику кулаком по макушке. Словно кувалду обрушил. Отскочил, снова подпрыгнул, чтобы компенсировать разницу в росте, и саданул.

Ежевику повело на стену. Он рухнул на колени. Вадик схватил его сзади за волосы, оттянул голову и ударил в лицо, в переносицу, плотно, глухо.