Василиса Мельницкая – Ведьма (страница 43)

— Матушкины лекарства для этого упыря? — возмутился Мишка. — Обойдется!

Я взглянула на Глафиру.

— Миш, заканчивай, — сказала она. — Болезного не жалко, так это одно. Мне вот тоже только врезать ему хочется за то, что сотворил. Ты Яру пожалей.

Тут бы все и закончилось по-моему, но гордыня не позволила Венечке вернуться и принять помощь. Он толкнул калитку и вышел. Я выскочила следом. Но за ним не бросилась. Села в свою машину, запечатала двери, накрыла ее непроницаемым куполом, как броней. И только тогда позволила себе женскую слабость, успокаивая себя тем, что моих слез никто не увидит и не почувствует.

Глава 31

Слезы высохли так быстро, что даже нос не заложило. Я поймала себя на том, что злюсь, сжимая кулаки до противного хруста, и размышляю о том, как поступить. Не с Венечкой, чтоб ему пусто было! С ним все ясно. Но я так и не решила, что делать с ультиматумом Разумовского.

А если поставить себя на место того же Мишки? Савы? Кати? Глафиры? Если кого-то из них назначили бы главным исполнителем в заговоре против короны? Они тоже беспокоились бы о рисках, но…

Было бы очень обидно узнать, что меня оставили в неведении. Друзья так не поступают. Значит, я ничего не должна решать за них. И не буду.

Я сняла защиту и блок, толкнула дверцу машины… и замерла, пораженная необычным зрелищем. Вдоль забора, чуть ли не по стойке «смирно», выстроились Венечка, Глафира, Мишка и Ваня. Карамелька сидела на столбе, к которому крепилась калитка. Глафира держала в руках веник из сухой травы, Мишка — ведро с водой, Ваня — одеяло из гамака. Венечка перехватил свой костыль, как дубинку. Карамелька била по столбу хвостом. Все напряженно смотрели на меня.

Я оглянулась. Вроде бы машина не горит, да и дыма не заметно. Неужели они боялись, что умом тронусь и совершу акт самосожжения внутри салона? Допустим. А веник им зачем? И костылем… по голове бить, что ли? Чтоб наверняка?

— Ты… как? — осторожно спросила Глафира.

— В порядке. А вы? На солнце не перегрелись? — съязвила я.

Карамелька зашипела, шерсть ее встала дыбом. Я почувствовала, что рядом открывается дыра в Испод, напряглась — и тут же расслабилась. И Карамелька успокоилась, узнав гостя. К нам присоединился Сава. К счастью, не с катаной наперевес.

— Вы и его вызвали? — усмехнулась я. — Мишаня, твоя работа?

— А что мне оставалось⁈ — возопил он, роняя ведро. — Твой щит даже Головин не смог пробить!

Мишка не соврал, на Саве не было ни царапины. Во всяком случае, на открытых участках тела. Он с тревогой меня осмотрел, убедился, что все в порядке и взял управление бардаком в свои руки.

— Вы тут соседям представление устроили? Марш в дом! — велел он.

Отряд то ли бойцов, то ли спасателей бодро прошмыгнул за забор. Только Венечка запрыгал в другую сторону.

— Вениамин, — сказала я ему в спину. — У тебя есть шанс снять проклятие. Если сейчас уйдешь, в ближайшие десять лет даже слушать тебя не стану.

Сава, остановившийся у калитки, скривился.

— А с тобой… — Я ткнула пальцем в его сторону. — Я после поговорю. И только попробуй сбежать.

Эмоции Венечки так и оставались для меня загадкой, блок он не снял. Зато Сава определенно чувствовал обиду. Ничего, переживет. В качестве наказания за избиение вместо дуэли.

Я прошла мимо Савы, не оглядываясь на Венечку. Карамелька спрыгнула мне на плечо.

Мои защитники толпились на веранде, мешая друг другу. Я сразу выдернула из кучи-малы Мишку.

— Надо проверить дом и сад на прослушку, — сказала я. — Тщательно. Ты хозяин, распредели зоны между мной, собой и Савой. Ваня поищет технику. Глаша — ведьмовские штучки.

— Да тут весь дом — ведьмовские штучки, — возразил Мишка. — И защита стоит. Дом ведьмы…

— Крепость, — перебила я его. — Слышала. Но проверить надо.

К крыльцу подошли Венечка и Сава.

— Глаш, пожалуйста, сделай с этим что-нибудь, — я показала на Венечку. — Пока мы дом проверять будем.

— И за это ты снимешь проклятие? — спросил он.

— Ага, разбежался! Нет. Позже услышишь мое предложение.

— Яра, ты будто коня оседлала, — произнес Сава. — Есть повод?

— Я ж тебе говорил, с кем она встречалась, — встрял Мишка.

Я взглянула на Ваню.

— А что? — пробурчал он. — Я беспокоился, между прочим. Тебе одной, что ли, можно? Ну, описал я этого… с кем ты разговаривала.

Именно так это и работает. Скрываешь что-то из благих намерений, а оно тебе молотком по голове. Или граблями по лбу.

— Какой смысл что-то искать? — Мишка все еще пытался увильнуть от проверки. — Мы тут уже наговорили… всякого.

Есть такое. И, скорее всего, прослушки нет. Но о новых планах Разумовский гарантировано знать не должен.

Хозяйственная Глафира успела не только облепить Венечку примочками, но и напоить всех чаем. Как только проверка завершилась, мы собрались в доме, и я дополнительно запечатала комнату от посторонних ушей.

— Прежде, чем я расскажу, что узнала, прошу каждого подумать и решить, хочет ли он рисковать жизнью, — заявила я. — Рисковать не ради меня.

— А ради кого? — спросила Глафира.

— Ради империи. Больше я ничего не скажу, пока в комнате не останутся те, кто не боится умереть. Тут опасно… само знание.

— Тут подросток. — Сава слегка повысил голос, выражая свое негодование. — Ты берешь на себя такую ответственность?

Да, я позволила Ване присутствовать при этом разговоре. Отчего-то была уверена, что Разумовский его не тронет. А провести всю жизнь в страхе и прятаться… это не Ванин путь.

— Он тоже может выйти. Иван достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принять такое решение.

— А Головин? — спросил Мишка. — Ему ты доверяешь?

— Это касается и его. Если он не полный идиот… — Я бросила на Венечку строгий взгляд. — То с доносом ни к кому не побежит. Но и он может уйти.

— А я? Мне ты доверяешь?

Я посмотрела на Глафиру. Это она спрашивает после того, как мы вместе ведьмака искали?

— Я — да, — ответила я ей. — Но кое-что, пожалуй, стоит добавить. Если кто-то не уверен в себе, не рискуйте. Если вы предполагаете, что вас могут заставить говорить… тем более. Пожалуйста.

Все молчали. Никто не спешил покидать комнату.

— Если вам надо больше времени, чтобы подумать…

— Мне — не надо, — перебил меня Сава. — Я остаюсь.

— И я… И я… И я… — пронеслось по комнате эхом.

— Ярка, не томи, — добавил Мишка. — Что тебе сказал Разумовский? Это же он приходил к тебе под личиной Лени?

— Он, — подтвердила я. — Я сама просила о встрече. Правда, он назначил ее на другое время и в другом месте, но не суть. Матвея обвиняют в убийстве из-за меня. Я так и думала, что происходящее в последнее время… это демонстрация силы. — Я посмотрела на Венечку. — Начиная с того, что вынудили сделать тебя.

— И что же князю от тебя понадобилось? — спросил он.

— Сущий пустяк. — Я усмехнулась. — Он заявил, что я должна убить императора.

— Что⁈

Сава и Мишка вскочили, Ваня выпучил глаза, Глафира вздернула бровь. Их изумление ощущалось четко и ясно. Судя по отвисшей челюсти Венечки, он чувствовал то же самое.

— Нет. Подожди. — Сава первым пришел в себя. — Он же не мог. Или… Дословно, как он это…

— Смерть императора, — повторила я. — Без уточнения, императора какой страны. Но есть сомнения?

— Может, японского? — предположил Мишка.

— Ты сам в это веришь? Еще скажи, что он так пошутил. Или проверку устроил. Впрочем, я спрашивала. Он не лжет.

— Что он еще сказал? — спросил Сава.