Василиса Мельницкая – Ведьма (страница 42)

— Сути это не меняет, — сухо произнесла я. — Манипулировать людьми в личных целях — ваше обычное занятие. Так вы ответите на мой вопрос?

— Что будет, если ты послушно будешь выполнять мои распоряжения? Твой старший брат выйдет из тюрьмы. Ты выйдешь замуж за Бестужева. И, главное, получишь доказательства невиновности отца.

— А что получите вы?

— Яра, «послушно» — это без лишних вопросов.

Застать Разумовского врасплох не получилось. Но я хотя бы попыталась.

— Я вам не верю, Сергей Львович. Вы добьетесь желаемого, а потом убьете и меня, и всех, кто захочет за меня отомстить.

— Могу дать слово…

— Бросьте, — перебила его я. — Ваше слово — пустой звук. Вы давали клятву защищать императора и интересы Российской империи, но планируете заговор с убийством и сотрудничаете с иностранной разведкой.

— Так ты отказываешься? — уточнил Разумовский, помолчав.

— Я этого не говорила, — ответила я. — Но и согласия не давала. Так получилось, что вы все же проговорились. Другого исполнителя у вас нет. Я нужна вам. Так что… я подумаю над вашим предложением. А вы…

— С Матвея не снимут обвинения, пока ты не дашь согласие, — быстро произнес Разумовский.

— О, в этом я не сомневалась, — съязвила я. — Предлагаю вам подумать над тем, нужен ли вам… послушный исполнитель. Я соображаю эффективнее, когда знаю подробности.

— Хочешь выиграть время? — Он взглянул на меня с интересом. — Хорошо. Даже любопытно, чего ты сумеешь добиться. Торопить не буду, но постарайся управиться до визита в Кисловодск императорских особ.

Разумовский поднялся, издали махнул рукой Ване и, не прощаясь, прогулочным шагом отправился вниз по аллее.

Я пересела на скамейку к брату. Карамелька тут же переползла ко мне на колени.

— Кто это был? — сурово спросил Ваня.

— Старый знакомый, — ответила я. И взъерошила ему волосы. — Ванюш, ты чего? Он ничего плохого не сделал.

Он посмотрел на меня с обидой.

— Я, конечно, не эспер, но ты бледная. И руки у тебя дрожат.

Когда мы привязываемся к кому-то, то становимся зависимы и уязвимы. Но согласилась бы я променять любовь брата на свободу? Нет, хотя проще умереть самой, чем наблюдать, как зарвавшийся бастард ломает жизнь близких мне людей. К сожалению, жертвовать собой глупо. Это никого не спасет.

Значит, нужно искать выход. В конце концов, и Разумовский не бессмертен.

— Он напомнил мне о кое-чем неприятном, — сказала я Ване. — А еще я устала. Поедем домой?

За полчаса мне предстояло принять непростое решение. Рассказывать ли Мишке и Глафире о разговоре с Разумовским? Нужно ли втягивать их в это дерьмо? С одной стороны, я и Александра Ивановича попросила бы помочь, и деда Шереметева. С другой, если выход найти не удастся, Разумовский избавится не только от меня, но и от всех свидетелей. Могу ли я так рисковать?

И не рискую ли я сильнее, скрывая предательство Разумовского?

Кое-что меня смущало, и сильно. Я не понимала мотивов князя. С его манерой вести игру, такое предложение могло быть и подлым шантажом, и шансом на спасение. Я не знала, на чьей стороне он играет! И ведь глазом не моргнул, когда я обвинила его в шпионаже. Двойной агент? Он защищает императора или хочет его погубить? А вдруг главный приз в этой игре — Российская империя? Меня толкают на преступление или надеются на то, что я сделаю правильный выбор?

Всю дорогу Карамелька лежала у меня на коленях и мурчала, успокаивая. Если б не она, я б точно в кого-нибудь врезалась. А что будет с ней, если я ошибусь с выбором?

Мишкина машина стояла за воротами, значит, они с Глафирой уже вернулись.

— Ванюш… — Я повернулась к брату.

— Никому не говорить о встрече? — проворчал он.

— Я сама расскажу.

— Ты отправишь меня в лагерь?

— Нет. Я же уже говорила, что нет.

— Запрешь в школе для ведьм?

— Нет.

Об этом я сейчас не думала, ответ пришел сам. Не будет Ваня там в безопасности. Нигде не будет. Но пока Разумовский ждет моего ответа, Ване ничего не угрожает.

— Тогда… что? Ведь каждый день не будет таким, как сегодняшний.

— Будешь заниматься тем, чем хочешь. У тебя же каникулы. Но по горам не гуляй, особенно в одиночку. И не ищи ничьих щенков и котят. Пожалуйста.

— Странно это, — выдал Ваня вместо того, чтобы обрадоваться.

Из-за калитки выглянул Мишка.

— Чего в дом не идете? — спросил он. — Слышу, машина подъехала. Слышу, что это вы. И?

Карамелька первой прошмыгнула в калитку. Ваня одарил меня хмурым взглядом и прошел мимо Мишки, хлопнув его по подставленной ладони.

— А у нас гость, — сообщил мне Мишка. — Вообще, я не хотел его пускать. Но потом решил, что тебе понравится… кхм… — Он взмахнул рукой. — В общем, увидишь.

— Лучше скажи, как у вас с Кощеем, — поинтересовалась я, понизив голос до шепота.

— Это первая хорошая новость, — оживился Мишка. — Он принял наследство. Подробности позже.

У нас есть ведьмак! Есть шанс узнать, кто убил Павла! Воспрянув духом, я, наконец, зашла во двор.

На ступеньке крыльца сидел Венечка. Рядом валялся костыль. Правая рука в гипсе, на перевязи. Лицо — один сплошной синяк, опухшее и в ссадинах.

«Неужели Разумовский? — мелькнуло у меня в голове. — За то, что рассказал мне…»

Венечка неловко встал, подобрав костыль. Смотреть на него было страшно.

— Прошу прощения за беспокойство, — произнес он, едва шевеля отекшими губами. — Записка от баронессы, меня попросили передать лично в руки.

На веранде был накрыт стол: свежая выпечка, варенье, мед. И две чашки. Глафира, мрачная и злая, стояла на верхней ступеньке крыльца. Я оглянулась на Мишку. И в его взгляде — ни капли сочувствия. Он позволил Венечке дождаться меня, но чаю не предложил. И даже сесть с комфортом не позволил.

Что со мной не так? Венечка виноват передо мной, но мне его жаль. Кажется, боги выбрали неправильного мстителя. Кто-то ведь даже сожалел, что я не мужчина…

— Давай, — сказала я, забирая бумажку. Не читая, сунула ее в карман. — Так спешил передать, что на больницу времени не осталось? Я тебя отвезу. Дойдешь до машины или помочь?

— Обойдусь, — коротко ответил Венечка.

Отодвинул меня костылем и запрыгал на одной ноге к калитке.

— Ты, может, и обойдешься, — бросила я ему в спину. — А я — нет.

— Яра, это условие дуэли, — вмешался Мишка. — Это они с Савой… ну… из-за тебя. Без оружия и без лечения. Без магического лечения.

— Сава? — быстро обернулась я к нему.

— Я с ним связывался, все в порядке, — ответил Мишка. — Я проверил… через знакомого. Это правда.

Значит, Венечка позволил Саве себя избить. Но я ведь все ему рассказала!

Саву я могла понять. Мужчины так устроены. Настоящие мужчины. Он должен был наказать обидчика любимой девушки. Я не понимала себя.

— Головин! — рявкнула я. — Или ты едешь со мной к врачу, или я тебя еще раз прокляну!

— Теперь-то за что? — кротко поинтересовался Венечка, замирая у калитки.

— За то, что идиот, — отрезала я.

— Проклинай, — согласился он. — К врачу не поеду. Был уже. Из обычных лекарств у них только гипс.

— А зелья? — осенило меня. — Травы, заговоры?