Василиса Мельницкая – Салага (страница 8)

— Яр, ты больной⁈ — Миша пытался сопротивляться.

— Заткнись! — прикрикнула на него я. — Мешаешь.

Как только заморозка подействовала, мы рванули к финишу. Естественно, пришли последними и в норматив не уложились.

— Что у вас там… — К нам шагнул кто-то из комиссии.

— Вот он расскажет!

Я толкнула к нему Мишу, а сама рванула к «аристократу». Он не ожидал нападения, поэтому пропустил удар. Кулак впечатался в нос, что-то хрустнуло, брызнула кровь.

Как я и рассчитывала, драку пресекли в корне. Нас тут же растащили, но я вполне довольствовалась тем, как «аристократ» гнусавил, держась за переносицу:

— Уберите от меня этого ненормального!

Разбирательство состоялось тут же. Миша успел рассказать, как его ударили по ноге. Я подтвердила, что видела это лично, и что то была не случайность. И даже эспера звать не пришлось, «аристократ» покаялся в содеянном.

— Но в норматив вы не уложились, — заявил председатель комиссии нам с Мишей.

— Вы фиксировали время на разных этапах, — возразила я. — Можно высчитать нашу скорость, и вывод будет один, мы пришли бы вовремя, если б не подстава.

— Вы, Ярослав, могли бы и не останавливаться…

— А вы как себе это представляете? — возмутилась я. — Я могу помочь… и пробегаю мимо? Если в академии так принято, то я не буду жалеть, если меня отстранят от испытания.

Был ли председатель комиссии в курсе, что перед ним не Ярослав, а Яромила, мне неизвестно. Однако после «совещания с коллегами» он принял решение засчитать нам с Мишей прохождение первого этапа испытания.

«Аристократ» куда-то исчез, и я так ни не поняла, допустили ли его к тестам.

В аудиторию я зашла одной из последних, места рядом с Мишей были уже заняты. Он лишь виновато развел руками, мол, так получилось. Не знаю, всех ли рассаживал куратор или нас с Мишей специально разделили, но к свободному месту меня проводили, не позволив выбрать никакое другое.

— Псс! — Меня ткнули линейкой в спину.

— Чего? — спросила я, откинувшись назад.

— Это ты Венечке в морду дал?

— Понятия не имею, кто такой Венечка.

Экзамен еще не начался, и вести разговоры не возбранялось.

— Вениамин Головин. Тот, кто Майка толкнул.

Как оказалось, сплетни в мужском коллективе распространяются с не меньшей скоростью, чем в женском. Надо понимать, с Мишей этот тип уже познакомился. Я не оборачивалась, поэтому собеседника не видела. Он сидел позади меня, справа и слева места пустовали.

— Допустим, я. И что?

— Круто, — ответили мне. — Жаль, я этого не видел. Венечка — редкостный гад. А меня Леонидом зовут. Алексеев Леонид.

Как там пишут в любовных романах? Сердце пропустило удар? Нет, мое вовсе остановилось.

Поворачиваясь к собеседнику, на совпадение имен я не рассчитывала. И оказалась права. Это был тот самый парень, что когда-то пригласил меня на танец на императорском балу. Я, может, и забыла бы его имя, но за основу своего нынешнего образа я взяла его внешность. Просто потому, что Леонид рыжий, как и я!

И теперь я смотрела на своего двойника, лишившись дара речи. А он насмешливо улыбался.

— Внимание, господа! Прекратили разговоры!

Нас призвали к порядку, второй этап испытания начался.

Я открыла лист с вопросами, но смысл их от меня ускользал. Я могла думать лишь о том, что не продержалась и дня. Меня уже раскрыли.

Глава 8

Отчаянию я предавалась недолго. Отвесив себе мысленный подзатыльник, я решила, что пострадать всегда успею. В конце концов, Леонид не орет на всю аудиторию: «Держите вора!» И как-то остальные не придали нашему сходству большого значения. Похоже, подумали, что мы братья.

Братья-близнецы, блин!

И пусть Александр Иванович только попробует сказать, что я не справилась! У меня есть прекрасный повод обвинить его в нечестной игре. Он ведь видел мою личину. И даже если не знает Леонида лично, то не мог не запомнить его лица. Профессия обязывает. Значит, знал — и промолчал. Наверняка, уже тогда хихикал, представляя, как я буду выкручиваться.

Но все это — позже. Сейчас я должна сосредоточиться на вопросах.

Вдох. Выдох. Досчитать до десяти. Медленно.

Так, что тут у нас? Математика. Поехали!

Из аудитории я выползла в полубессознательном состоянии, но в полной уверенности, что справилась с тестами. Я ответила на все вопросы, и в ответах не сомневалась.

— Яр, наконец-то! — В коридоре меня ждал Миша. — Как? Справился?

— Ага, — ответила я. — А ты?

Интересно, а он когда вышел, что уже заждался? До окончания этой части испытания еще полчаса.

— Ну да. — Миша повел плечом, мол, что за глупый вопрос. — Яр, слушай, я ж теперь дважды твой должник.

— Забей, — посоветовала я. — Пойдем в столовую, а? Я б съел чего горячего.

В перерыве — и это прописано в правилах — поступающих кормили в местной столовой.

— Нет, я обязательно…

Миша вдруг осекся, уставившись на что-то за моей спиной.

На кого-то. Обернувшись, я увидела Леонида.

— Черт! А я думал, что мне издалека показалось, — выдохнул Миша. — Яр, ты чего не сказал, что у тебя есть брат?

— Он не знал, — ответил Леонид.

При этом он не спускал с меня взгляда. Внимательного, колючего.

— Не знал о чем? — настороженно спросил Миша.

— Яр? — Леонид обратился ко мне. — А полное имя? Ты так и не сказал.

Издевается? Будь я на его месте, давно сдернула бы личину. И вторую тоже. Для этого необязательно быть эспером.

Я сняла блок. Настроение у Леонида было отличным. Даже приподнятым. Любопытство, азарт. Похоже, он решил со мной поиграть. Что ж…

— Ярослав Михайлов. — Я сглотнула, изображая волнение. — Какого черта ты так на меня похож⁈

Лучшая защита — нападение. Согласно легенде, я — приемный сын, и могу не знать, кем были мои родители. Неизвестный брат-близнец имеет право на существование.

Леонид отбил подачу, порывисто заключив меня в объятия.

— Брат! — воскликнул он.

В коридоре мы были не одни. Участие в мелодраме в мои планы не входило, однако это лучше, чем позорное разоблачение.

— Офигеть… — протянул Миша.

Любопытствующие подтянулись ближе, чтобы ничего не пропустить. Я стояла столбом, от всей души надеясь, что на лице моем — растерянность и замешательство. Если тут есть эспер, это не прокатит, но роль свою я буду играть до конца.

Леонид, выпустив меня из цепких объятий, театрально хлюпнул носом, смахнул с щеки несуществующую скупую слезу, оглянулся — и сделал вид, что только теперь заметил любопытных зевак.

— И чего уставились? — сердито спросил он.

Внешне — сердито. Но я чувствовала, что он едва сдерживает смех.