Василиса Мельницкая – Салага (страница 7)

— Все хорошо, теть Саш. Кошку я кормлю, цветы поливаю.

Александр Иванович хмыкнул и повесил трубку.

Краем уха я слышала, что вода в ванной комнате шуметь перестала. Но, развернувшись к двери, никак не ожидала увидеть Мишу… в чем мать родила. Он даже полотенце вокруг бедер не обмотал! И правильно, кого ему стесняться? Ярослава?

К такому меня Сава не готовил. Но я не зря два года на медицинском отучилась. Во-первых, строение тела знала на отлично, и не такое на картинках в атласе видела. Во-вторых, могла представить, что этот мужчина — пациент, а у пациентов, как известно, нет пола.

Миша же прошлепал к чемодану и достал из него трусы.

— Тетя звонила?

— Ага, — ответила я, стараясь и не пялиться, и не отводить стыдливо взгляд. — Все в порядке, она пока не собирается возвращаться.

— Лады. — Миша щелкнул резинкой. — Не обидишься, если я посплю?

— Да не вопрос, — бодро ответила я.

А я, пожалуй, нарушу обещание и пробегусь еще раз по датам. Грамматику еще нужно повторить. И формулы.

Острые зубки Карамельки больно впились в ногу.

— Ай! — подпрыгнула я. — Хорошо, хорошо, не буду. И чем мне тогда заняться, а?

Карамелька легла на пол, пузиком кверху. Мол, чеши котика. Я забрала Карамельку в спальню, прилегла ненадолго, наглаживая ей бока и уши, да не заметила, как уснула.

Проснулась вечером. Солнце садилось. В квартире одуряюще пахло чем-то вкусным, жареным и сладким. На кухне хозяйничал Миша. В трусах.

— А, проснулся, — бросил он, заметив меня. — Ничего, что я тут…

— Норм, — отмахнулась я, зевая.

— Лады. Садись, ужинать будем.

— Ты готовить умеешь?

— Не велика наука, — хмыкнул он. — Хочешь, и тебя научу.

— Я умею.

— Ну, таких оладьев ты точно не ел, — довольно сообщил он, переставляя на стол тарелку с горкой пышных золотистых оладушков. — Ща, там еще картошка с салом. Слушай, я кошку оладушкой угостил, а она сожрала. Ничего?

— Ничего. Она и от картошки с салом не откажется.

— Мяу, — подтвердила Карамелька.

«Могла бы и разбудить», — мысленно сказала я ей.

Карамелька сделала вид, что не услышала. А я взяла оладушек, щедро намазала его сметаной и откусила. Он оказался с припеком — с яблочной начинкой.

— Вкусно, — одобрила я.

— Эх, пивка бы, — вздохнул Миша, водружая на стол сковороду с жареной картошкой.

— После поступления, — ответила я с набитым ртом.

— Заметано, — одобрил он.

Запахло сюром. Я, безусловно, представляла, как буду «вливаться» в мужской коллектив. Не зря меня к этому два года готовили. Но все же вот такие посиделки… непринужденный разговор…

А с другой стороны, мне теперь даже спокойнее. Как минимум, я не буду переживать, что меня раскроют уже на испытании. Миша же ничего не заподозрил. Значит, я убедительно играю свою роль.

— Может, прогуляемся? — предложил Миша после ужина. — Я в Петербурге недавно, ничего толком не видел.

Белые ночи давно закончились, однако это не повод отказываться от вечерней прогулки. Есть еще время до того, как разведут мосты.

Глава 7

Сосед из Миши получился спокойный. Даже удобный, потому что по собственной инициативе готовил еду, мыл посуду и выносил мусор. Он не скрывал, что делает это в знак благодарности за то, что его приютили. А я беззастенчиво пользовалась его добротой.

Мы даже позаниматься успели. Проверили друг друга, наугад тыча пальцем в экзаменационные вопросы. Миша не соврал, историю и обществоведение он знал прекрасно. И, как и я, говорил на нескольких языках.

Когда я готовилась изображать парня, то не могла долго оставаться в этом образе. Так что появление Миши можно считать подарком судьбы. Пользуясь случаем, я привыкала к корсету, к низкому голосу, к необходимости двигаться, как мужчина. И не сказать, что это давалось легко.

На испытание мы отправились на моей машине. Миша сказал, что прокатил бы меня на байке, но у него нет второго шлема. А я предложила ехать вместе, чтобы он лишний раз не тратился на бензин.

Но лучше бы я сама заправила его байк. Приткнуть машину было негде. Я дважды объехала квартал, прежде чем смогла припарковаться. Мы с Мишей попали в одну группу, поэтому вместе отправились к табличке с нашим номером.

Количество тестостерона на квадратный метр стадиона зашкаливало. Несмотря на свирепые взгляды в сторону соперников, на груди колесом и выпяченные подбородки преобладающей эмоцией был страх. Парни боялись облажаться. Даже уверенные в собственных силах, хоть чуточку, но волновались. Миша, и тот, приуныл, поглядывая по сторонам.

Сава посоветовал поставить блок, если чужие эмоции будут сильно мешать.

— Это не экзамен на то, какой ты эспер, — сказал он. — Блок тебя не выдаст, не снизит балл. Ты должна сосредоточиться на себе.

Вздохнув, я последовала его совету.

Куратор группы отметил нас с Мишей в списке и отправил переодеваться на трибуны. Об этом Сава предупреждал, и под обычную одежду я заранее надела футболку и шорты. Мандраж охватил и меня. Я так долго готовилась к этому дню, что происходящее казалось чуть ли ни кошмаром. Трудно поверить, что это происходит со мной.

— Не боись! — Миша вдруг хлопнул меня по плечу. — Прорвемся!

Это прозвучало вовремя, мне стало полегче, удалось взять себя в руки. И правда! Что я, стометровку не пробегу? С какого перепугу я должна ухудшить результат, что стабильно держится уже год!

— Прорвемся, — кивнула я Мише, улыбнувшись.

И стала разминаться.

В норматив я уложилась с запасом. Миша — тоже. Вместе мы ждали свой очереди для подхода к перекладине и наблюдали за соперниками. Подумалось, что в первом этапе отсева не будет. Все ребята в прекрасной физической форме, мускулистые, накачанные. Не знаю, как в других группах, а в нашей никто не пробежал стометровку медленнее, чем нужно. И с перекладины не свалился.

Стадион поделили на несколько секций, в каждой нормативы сдавали по две группы — стометровку и подтягивание на перекладине. За это время еще две успели пробежать три километра. А дальше — в порядке очереди. Наша группа попала в середину, так что с полчаса мы с Мишей вновь пялились на соперников, а потом, не сговариваясь, встали для разминки.

К этому времени все поступающие собрались на трибунах. Кто-то отдыхал, кто-то ждал своей очереди. Приемная комиссия собралась у стартовой черты.

В забеге на три километра главное — правильно распределить силы. И это сложно, потому что есть норматив. В моем случае, мужской. Вот тут меня банально могла подвести физиология. Держать высокий темп все семь с половиной кругов я не могла, подводило дыхание. Приходилось беречь силы в начале и выкладываться на последнем круге.

— Главное, не ведись на провокации, — говорил Матвей. — Не стремись держаться в группе лидеров, тебе не выдержать их темп.

— Но не забывай о том, что в твоей группе может не быть ярко выраженного лидера. Если все середнячки, то чужая скорость так же собьет тебя с нужного темпа, — добавлял Сава. — Лучше представь, что бежишь одна. Так, как мы тренировались.

Я держала это в голове, и не припустила вслед за Мишей, когда он вырвался вперед. Следом за ним пристроился «аристократ». Так я про себя называла парня из нашей группы, что посматривал на других свысока. Вот Сава — аристократ по происхождению. И Матвей — тоже. Но они не позволяли себе такого поведения. А этот брезгливо морщился, если его случайно касались, высокомерно отвечал, если его о чем-то спрашивали. И вообще, весь вид его как бы говорил о том, что все вокруг — грязь, недостойная его ботинок. То есть, кроссовок.

После «аристократа» группа бежала скученно, и меня, как самую мелкую, оттесняли назад, чтобы занять внутреннюю дорожку. Это сбивало с темпа, и я занервничала. Первые тысяча метров, быстрый взгляд на табло с бегущими секундами… Я не выбилась из графика.

Большую часть дистанции бежали ровно, ничего особенного не происходило. На последнем круге ускоряться начали все, не только я. И тут я уже не церемонилась, вырываясь вперед. Как-то так получилось, что часть группы ускакала вдаль, как табун резвых молодых коней, часть отстала, а мы с Мишей и «аристократом» застряли посередине.

Отрыв от лидирующей группы сокращался, и я собиралась еще ускориться на последних ста метрах. И вдруг увидела, как «аристократ» делает Мише подсечку. На обгоне он банально выпихнул Мишу с дорожки, ударив его ногой по ноге. Причем проделал это «аристократ» виртуозно, не сбавляя скорости. Я заметила это только потому, что бежала следом, практически дышала им в спины.

Миша полетел кувырком, и со стороны, наверняка, показалось, что он споткнулся.

— Вставай! — рявкнула я, останавливаясь и протягивая ему руку. — Бежать можешь?

— Охренел? — выдал Миша, соскребаясь с дорожки. — Сам беги! Проиграешь!

Я примерно представляла, что нас ждет. В норматив мы уже не уложимся. Однако я смогу доказать, что Мишу толкнули намерено. И тогда встанет вопрос, засчитывать нам этот этап испытания или нет.

По рассказам Савы такие случаи — не редкость. Он же предупредил, что главное — пройти всю дистанцию до конца. Хоть проползти. Тогда есть шанс.

Миша определенно не мог бежать. При падении он подвернул ногу, что стало понятно, едва он сделал первый шаг. Пользоваться силой для того, чтобы увеличить скорость бега, запрещено. Однако в правилах ничего не говорилось о магическом лечении. В конце концов, я в академию зачислена, как эспер. А Мише-то куда деваться?