Василиса Мельницкая – Салага (страница 58)

В свои дела мы их, разумеется, не посвящали. Матвей только предупредил, что мы все путешествуем инкогнито и сообщил, на всякий случай, наши вымышленные фамилии. Так что Миша и Ася с равной долей вероятности могли как помочь, так и помешать освобождению Любы.

Асламбек проявил не только уважение, но и сообразительность. Он определенно собирался торжественно вручить подарок, но услышав о гостях из столицы, передумал.

— Прошу прощения, что помешал беседе… бла-бла-бла…

Лишенная возможности видеть, я прислушивалась к эмоциям тех, кто находился рядом со мной. Катя, Асламбек, два его прихвостня, стоящие позади. Тот, кто говорил с Асламбеком. Мужчина был сильно раздражен, даже зол. Его гости испытывали любопытство. Все, кроме одного, узнавшего меня по эмоциональному фону. Мишка тут, а Асю я не чувствовала. Как подать ему знак? И какой? Чтобы вмешался? Или, наоборот, сидел тихо?

Речь Асламбека свелась к тому, что он, недостойный ишак, подождет, когда ему смогут уделить время. Странно, что при таком подходе его пропустили к хозяину дома.

— Хорошо. Иди, тебя проводят. Жди, — велели Асламбеку.

— Ваха Магомедович, простите, что вмешиваюсь…

Я замерла, услышав Мишку. Он определенно что-то задумал!

— Но вы зря стесняетесь того, что естественно для вашего народа, — продолжил Мишка.

Бессмертный он, что ли!

— Этих наложниц привели к вам в подарок, я правильно понял? — не унимался он. И, получив неохотный, но однозначный ответ, добавил: — Не обращайте на меня внимания, примите подарок. Я и сам с удовольствием взгляну на лица девушек. Это так интересно и необычно.

Если он всерьез так распинается, я ему лично наваляю, как только выберемся отсюда. Впрочем… Нет, Мишка волновался, даже нервничал.

— Ну, хорошо, — сдался Ваха. — Асламбек…

Повязку сдернули с глаз, и я зажмурилась от яркого света. Потом меня выдернули из мешка.

— Катя⁈ Мила⁈ — возопил Мишка, подскакивая из-за стола, ломящегося от яств.

Самое интересное, что сильного удивления он при этом не испытывал. Катя всхлипнула и закрыла лицо руками. Я постаралась изобразить оглушенность, потому что еще не поняла Мишкин замысел.

А он тем временем с негодованием обрушился… на Алана, сидящего тут же, подле Вахи.

— Да как ты мог⁈ Я тебе верил! Ты подло ударил в спину! — доносилось до меня сквозь внезапно возникший гул в ушах.

Мишкины вопли прервал Ваха. Он был в ярости. Однако сумел меня удивить, так как принял нашу сторону. Все шишки и проклятия полетели в Асламбека. Я глазом не успела моргнуть, а он уже ползал в ногах у Вахи, вымаливая прощение.

Стараниями Миши мы с Катей из рабынь превратились в почетных гостей. Асламбека и его людей Ваха велел высечь плетьми, но меня это не заботило вовсе. Мишка лично отправился проводить нас до женского дома, где, по его словам, находилась и Ася.

Мне не удалось с ним поговорить. Но Мишка и не пытался что-то выяснить, он же не знал, что Мила — это Ярик, то есть, наоборот. Для него мы с Катей — обычные девушки, нуждающиеся в защите.

Ася проводила время весело, за чаем со сладостями в компании молодых богато одетых чеченок. И, мягко говоря, сильно удивилась, увидев нас. Мишку к женщинам не пустили.

К столу нас пригласили после того, как мы переоделись в приличную одежду. Сопровождающая нас чеченка сказала, что Михаил Всеволодович попросил подождать буквально полчаса, после чего заберет нас всех в гостиницу, где остановился.

Предоставив Кате рассказывать о том, что с нами случилось, я улучила момент и шепнула Асе, чтобы она задержала Мишку в доме Вахи.

— Нам нельзя уходить. Здесь мы гости, на улице станем добычей. Но это не все. Здесь держат пленницу, мне нужно ее найти.

Я доверилась Асе не от отчаяния, а потому что чувствовала, что она поймет и поможет. И не ошиблась. Ася одарила меня внимательным взглядом, прищурилась и шепнула:

— Будет исполнено. Но после ты мне все расскажешь… Ярик.

— Все, что смогу, — согласилась я.

Как она меня узнала? Даже любопытно. Но об этом я спрошу позже.

Я выбралась из шумной комнаты под предлогом, что мне нужно в туалет. Одна из девушек вызвалась меня проводить.

Хадижа, так ее звали, не мешала. Я предполагала, что девочку держат среди женщин, поэтому прислушивалась к эмоциям тех, кто находился в доме, а Хадижа молчала, показывая дорогу. Однако едва мы дошли до ванной комнаты, к слову, роскошной, Хадижа нырнула следом за мной и плотно закрыла за нами дверь.

— Что? — Я изобразила испуг. — Что случилось?

Хадижа нервничала, но я не придавала этому значения. Все же мы с Катей появились в доме несколько неожиданно и наделали много шума.

— Вас убьют, — выпалила Хадижа, бледнея на глазах. — Я слышала. Всех убьют, как только выйдете за ворота. Я слышала, брат сказал.

Допустим, это не новость. Что-то такое я и предполагала.

— Почему ты мне это говоришь?

— Я не могу. Я так больше не могу! — Она закрыла лицо ладонями, но тут же отвела их и взглянула на меня зло. — Брат совсем обезумел. Нам и раньше немногое позволяли, а теперь вовсе ничего. Учиться нельзя, выходить из дома нельзя, книги читать нельзя. Мадина не послушалась, он избил ее до полусмерти. Он приводит в дом девушек и насилует их, а потом убивает. Он отдает меня третьей женой в дом старика Саида…

Я с жалостью смотрела на девушку, содрогающуюся от рыданий. Как же ей тяжело, если она вот так изливает душу первой встречной! И почему она решила, что я могу ей помочь? Хадижа даже говорить связно не могла, перечисляя свои беды. Она не лгала, нет. Она устала жить в золотой клетке, устала от страхов и ненависти. Ей и пожаловаться было некому.

Кажется, Хадижа решила, что девушки из столицы смогут вызволить ее из заточения. При условии, что сами останутся живы.

— Хадижа, где Люба? — спросила я прямо.

— Что? — отшатнулась она.

— Здесь прячут девочку, дочь кровника Вахи. Отведи меня к ней.

Если сейчас закричит, стукну по голове и свяжу вот… полотенцами.

— Нет. — Хадижа замотала головой. — Нет. Он меня убьет. Он убьет!

— Хорошо, скажи, куда идти.

— Мила, не надо!

— Тогда я не смогу тебе помочь.

Я с трудом отцепила ее пальцы от одежды. Хадижа опустила голову.

— Во дворе… яма… — едва слышно прошептала она. — Ты не сможешь. Там… охрана. Если подойти ближе, они узнают, прибегут.

— Направление, ориентиры, — потребовала я.

Еще бы собрать всех вместе. Труднее всего предупредить Мишку.

Выяснив, как незаметно выйти во двор, я велела Хадиже позвать Катю и Асю.

— Скажи им, что мне плохо стало. Сознание потеряла. Только не громко. Или соври что-нибудь. Нужно, чтобы мои подруги пришли сюда.

Шум поднимется, едва я вскрою магическую защиту. У меня нет времени разбираться с тонкими настройками, это будет грубый взлом. Надеюсь, Мишка сообразит, куда бежать.

Карамелька явилась по первому зову. Требовательно мяукнула, потерлась головой о щеку.

— Будь рядом, — сказала я ей. — Ты чувствуешь Саву? Сможешь быстро его найти?

Могла бы и не спрашивать, для Карамельки пара пустяков найти кого-то по моему требованию, при условии, что она его знает. А Испод — ее родной мир. Но беседуя с ней я успокаивалась. Мне нельзя поддаваться эмоциям.

— Как только скажу, иди за ним. Он знает, ждет. Приведешь ко мне. Поняла?

Я успела почесать Карамельку за ухом, и она спрыгнула с рук и растворилась в тенях. В ванную комнату вошли Катя, Ася и Хадижа.

— Фух! — Ася облегченно перевела дыхание. — А она сказала, что ты…

— Это я попросила вас позвать, — перебила я ее. — Объяснения после. Что бы я не делала, держитесь рядом и не вмешивайтесь. Умоляю! Увидите Саву, бегите к нему.

— Забери меня отсюда! — вцепилась в меня Хадижа.

— И за ней присмотрите, — добавила я. — Катя…

— Все в порядке. — Она дернула плечом, словно отряхиваясь от наваждения. — Я верю, ты нас вытащишь.

— А Миша? — спросила Ася, нахмурившись.