Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 66)

В подтверждение моих слов Карамелька переползла на шею и улеглась там пушистым воротником.

— Ой, какая кошечка! Какая милая! Как ее зовут? — послышалось с разных сторон.

К счастью, после представления официальная часть закончилась, и всех пригласили в соседнюю комнату с резными буфетами, где угощали кофе и пирожными. Я сразу направилась к выходу, но Карамелька возмущенно запищала, почуяв еду. И почти сразу Бестужев протянул мне бумажную тарелочку с двумя эклерами.

— Между прочим, я тебя кормила, — сказала я Карамельке.

Но та проглотила лакомство и спряталась под пальто. Хорошо, что есть она умудрялась так, что никто этого не замечал. А то я не отвертелась бы от вопросов о кошечке, любящей эклеры.

— Яра, ты уже уходишь? — спросила Ольга.

— Душно. Хочу на воздух, — соврала я.

— А, да, тут тесновато. Пойдем вместе.

Мы вышли из Кофейного домика, и я подошла к перилам, уставившись на Фонтанку.

— Вы договорились? — спросила я у Ольги. — О свиданиях?

Матвей и Савелий тоже вышли на набережную, но отошли в сторону и разговаривали. Вроде бы, даже дружелюбно.

— Можно и так сказать, — усмехнулась Ольга. — Матвей в очередной раз сказал, что я ему безразлична. И подтвердил, что сходит со мной на три свидания, но я должна знать, что ему нравится другая девушка.

Я взглянула на Ольгу, хотя и без того, по ее эмоциям, поняла, что она знает имя.

— Яра, это уже слишком, — сказала она. — Все же и у меня есть гордость.

— Оля, я…

— Не надо! Я не хочу слушать о том, что ты не хотела, но так получилось. Не хочу ни о чем говорить. При встрече делай вид, что мы незнакомы.

Она развернулась и почти побежала по аллее сада, стуча каблуками. Матвей и Савелий проводили ее взглядами, а после подошли ко мне.

— Завтра в шесть, как обычно, — произнес Савелий. — Пора проверить твои успехи. Пока.

— Ты мог бы не обижаться, а выслушать, почему я так поступила! — не выдержала я.

— Обижаться? — Он удивленно приподнял бровь. — Яра, я ухожу, потому что есть, кому тебя проводить.

И он ушел, отсалютовав Матвею.

— Зачем ты сказал Оле, что мы встречаемся? — набросилась я на него. — Не я придумала притворяться влюбленной в Саву. Это все твой дядя! Разобрался бы сначала с ним!

— Я сказал Оле, что ты мне нравишься, — поправил меня Матвей. — Ты просила поставить точку в наших с ней «недоотношениях», и я это сделал. Яра, ты мне очень нравишься. Но встречаться с тобой, пока ты притворяешься девушкой Бестужева, я не буду. Я не против вашей дружбы. Я понимаю, что Сава тебя обучает. Но он не будет дарить тебе цветы, если мы будем встречаться.

— Значит, встречаться мы не будем, — произнесла я, едва сдерживая слезы. — Или твой дядя рассказал тебе не все, или ты не понимаешь, что я в безвыходном положении.

— Ты крепостная императора, а не моего дяди, — тихо сказал Матвей.

Я швырнула бы букет гербер в Фонтанку, исключительно от злости. Но вовремя спохватилась, что позволила гормонам управлять мной. А цветы ни в чем не виноваты. Поэтому я крепче сжала стебли и зашагала прочь от Матвея.

— Яра! — окликнул он. — Выход не там. Тот, что тебе нужен. И я все же тебя провожу. Нам в одну сторону.

Глава 61

Зря Савелий думал, что совладал с ревностью. Стоило увидеть рядом с Ярой Матвея — и кровь ударила в голову. Они и в зал вошли нарочито нагло держась за руки! И Яра…

Яра сияла. Яра прямо-таки лучилась от радости. И выглядела сногсшибательно. Ради Савелия она никогда не наряжалась. Но как она могла? Ладно, не знала, что он тут будет. Но Ольга⁈

— Мне это мерещится? — спросила Савелия Ольга, стоящая рядом.

— Нет, — ответил он.

И едва успел поймать ее за руку.

— Пусти! — прошипела Ольга. — Я ни минуты тут не останусь!

— Ты ошибаешься, — соврал Савелий. — Наверняка, все не то, чем кажется.

Он не верил в то, что говорил, но Ольга — не эмпат, не почувствует его эмоций. А вот от Яры лучше закрыться. Это ж стыд-то какой, так безумно ревновать. Перед ним она точно ни в чем не виновата.

Блок Яра заметила. И обиделась, как обычно. В последнее время она очень легко обижалась, сила эспера еще не стабилизировалась. И зачем играет с огнем? Ольгу лучше иметь в союзниках, чем во врагах.

Поведение Яры задело Савелия сильнее, чем он хотелось бы. Блок он поставил, но вести себя, как обычно, удавалось с трудом. От безобразной сцены он удержался лишь потому, что напомнил себе о задании. Никто не приказывал ему влюбляться в рыжую бестию, его чувства не должны мешать главному: Яру необходимо подготовить к учебе в академии.

И вот с чего она решила, что он ее бросил? Александр Иванович не рассказал ей о смерти бабушки? Да быть такого не может.

Во время заседания клуба Савелий немного успокоился. И даже примерно представил, что скажет Яре, когда они останутся наедине. Только Матвей смешал все планы.

— Яру я понять могу, — сказал ему Савелий, когда дурацкое собрание закончилось. — Ты парень видный, красивый. Жизнь ей, опять же, дважды спасал. Но ты же не дурак. Зачем Ольке сказал, что тебе Яра нравится?

— Надеялся, что это ее остановит, — пробурчал Матвей.

— Остановит? Кого? Олю? — Хотелось расхохотаться в голос, но Савелий сдержался. — Так ты о своем спокойствии переживал? Лучше бы подумал о том, что теперь будет.

— А что? — вскинулся Матвей. — Лучше обманывать всех? Лишь бы Олечка Романова была счастлива в своем заблуждении, что я паду жертвой ее чар?

— О Яре надо было думать, — вздохнул Савелий. — О ее спокойствии и безопасности. Ты же в курсе всего, я правильно понял?

Матвей кивнул.

— Значит, представляешь, как ей нелегко. На ее жизнь уже покушались.

— Собака? — перебил он.

— Собака. И кто ее подослал, пока неизвестно. Теперь еще и от Ольги жди беды. Она же никогда не простит, будет мстить. Яра уязвима.

— Оля — твой друг. Вот и вразуми. — Матвей криво усмехнулся. — За Ярой следят. Значит, защитят и от козней Романовой.

— Ловко у тебя выходит, — согласился Савелий не без ехидства. — Ты весь в белом, а твои косяки разгребать будут другие.

— Сава, я не хочу с тобой ссориться.

— Так и я не хочу! — Он возвел очи горе. — И почему из всех… именно ты? Будто нарочно… Вот, смотри. Они уже поругались.

Оля, эмоционально взмахнув руками, сбежала. Яра бессильно смотрела ей вслед.

— Все, дальше без меня, — сказал Савелий Матвею. — И вообще, я вам мешать не буду. Яра выбрала тебя.

Он ушел вслед за Ольгой, но догонять ее не стал. Выйдя из Летнего сада, Оля села в машину. Убедившись в этом, Савелий отправился к своему спорткару. Правда, сразу не уехал, поэтому видел, как Яра и Матвей идут к метро. За руки они не держались и, кажется, не разговаривали. Вот только Савелия это ни чуточки не обрадовало.

Вернувшись в общежитие, Савелий на несколько часов завис в спортзале. Несколько дней он пренебрегал тренировками, пусть и по уважительной причине. Смерть бабушки выбила его из колеи. Бабушка казалась чем-то вечным, незыблемым, постоянным. Они были близки, маленьким Сава проводил с ней много времени, а потом стало как-то некогда ездить в гости. И о том, что бабушка болела, он не знал.

Чувство потери смешалось с чувством вины, и Савелий переживал свое горе сам, не делясь им ни с кем. Он и в Летний сад идти не хотел, но с понедельника надо возвращаться к учебе и к обязательным тренировкам с Ярой, и он пересилил себя, выполз из раковины. Может быть, поэтому выходка Яры так сильно его задела? Он все еще уязвим. И, кажется, надеялся, что Яра поможет. С ней он смог бы поделиться своими переживаниями. Но не случилось.

И с романтическими страданиями пора завязывать. Яра свой выбор сделала. Еще немного — и Савелий стал бы похож на Олю с ее безответной любовью.

После спортзала Савелий едва успел принять душ, как его позвали к телефону.

— Девушка? — спросил он посыльного.

— А мне докладывали? — фыркнул тот. — Иди и спроси.

Звонил Александр Иванович.

— Сава, что там у вас произошло в Летнем саду? — спросил он, пропустив приветствие.

— А что-то произошло? — ляпнул Савелий исключительно из вредности.