Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 65)

— Матвей, откуда? — вздохнула я. — От меня все скрывают.

— Отец твой инженером-конструктором был, а нефтью его двоюродный брат занимался. Еще станкостроительный завод, тоже с добычей нефти связанный. Еще виноградники и вино-коньячный завод. И консервный.

— И все это теперь принадлежит Шереметевым, — заключила я. — Замечательно. Мне-то что с того?

— Яра, Шереметевы — мой род, — тихо произнес Матвей. — И это я пойму, если ты не захочешь со мной общаться.

— Слушай, ты… дурак? — взвилась я. — Ой, только не надо мне читать лекцию о единстве рода, об ответственности за все дела и… бла-бла-бла! Бестужев уже прочел. Вот повезло-то с вами!

— Яра… — Матвей заметно побледнел.

— Что⁈ Бестужевы заняли место Морозовых, Шереметевы владеют их богатствами. Мне вас теперь ненавидеть, что ли? Вы лично отбирали? Вы, как и я, были тогда детьми. Ой, всё!

Я надулась и отвернулась, обнимая Карамельку.

— Яра… — Матвей тронул меня за плечо. — Прости, но я должен был сказать. Я слышал и то, что твой отец невиновен. И дед… он мог…

Последние слова он выдавил с трудом.

— Савка пообещал помочь разобраться, — нехотя произнесла я, — в том, что тогда произошло на самом деле.

— Между вами что-то есть?

— Я уже говорила, он друг. Теперь еще и наставник. Это твой дядя так решил.

— Яра… — Матвей встал и вытянулся передо мной. — Яра, ты мне нравишься. Я могу… надеяться…

Обиду и злость как ветром сдуло. Вот нельзя было начать с этого? Он так мило робеет, что хочется его поцеловать. Ох уж эти гормоны!

— Можешь, — ответила я, глядя на него снизу вверх. — Но при условии, что сначала отдашь все долги Ольге. Я понимаю, что она не смирится, и вообще… Только ты ей должен три свидания.

— Да, разумеется.

Меня окатило волной его радости. Все же есть в эмпатии и приятные моменты. Не нужно гадать, что на уме у парня.

— Можешь начать прямо сегодня, — сказала я. — В три у парфеток собрание в Летнем саду. Там будет Ольга. Пойдешь со мной?

— У меня увольнительная до пяти. И я предпочел бы провести время с тобой. Если тебе надо там быть, то да, пойду, — согласился Матвей.

— Сейчас давай в кондитерскую? — предложила я. — Я Карамельке пирожных или булочек куплю. Кажется, она не наелась.

А я немного замерзла. Все же осень в Петербурге — не теплое время года. К тому же, у воды всегда прохладнее. Да и соглядатаю моему надо показать, что у нас обычное свидание, а не тайные переговоры.

Матвей предложил мне руку, и я оперлась на нее с чувством собственницы.

Глава 60

«Золотых» парфеток пригласили в Кофейный домик, «серебряных» — в Чайный. И, в целом, мероприятие было похоже на заседание женского клуба. Кто б заранее об этом сказал, так я б подумала, вступать в него или нет.

В Кофейный домик я вошла под руку с Матвеем. К слову, благодаря ему не пришлось плутать по Летнему саду.

Мы не опоздали, но пришли одними из последних. И, оказалось, что Матвея знают все старшекурсницы. Я успела заскучать, пока он со всеми здоровался. А новички выстроились в очередь, чтобы с ним познакомиться.

Внимание всех присутствующих было приковано к нашей паре, и я не сразу заметила Ольгу, а рядом с ней — Бестужева. Они и не стремились к нам подойти. Когда я увидела их, то Ольга порывалась уйти, а Сава удерживал ее за руку и что-то говорил, наклонившись к уху.

Можно считать, маленькая месть удалась. Жаль, что мои объяснения успокоят Ольгу. А вот Бестужева я тут увидеть не ожидала.

— Я его не приглашала, — сказала я Матвею шепотом, улучив момент.

Он тоже заметил Бестужева и хмурился, поглядывая в его сторону.

— Пойдем. — Матвей потянул меня к Ольге и Савелию. — Подойдем первые.

Я не сопротивлялась, хотя очень хотелось сделать вид, что я их не знаю. Ольгу — из-за вранья насчет испытания, пусть даже лично мне она ничего не обещала. Савелия — из-за его детских обид. Но…

— Привет, Олечка! — обрадованно воскликнула я. — Сюрприз! Смотри, кого я тебе привела!

— Мне? — переспросила Ольга.

Ее обида и злость сменились растерянностью. С Бестужевым я не поздоровалась, он был занят тем, что обменивался рукопожатием с Матвеем. А еще он закрылся, я его не чувствовала. Что ж, тем лучше. И он не ощутит моих эмоций.

— Конечно, тебе. — Я сделала вид, что удивилась вопросу. — Ты ведь просила меня держать связь с Матвеем. Я подумала, что это прекрасная идея, привести его сюда. Разве ты не рада?

Ответить она не успела. Матвей не грубо, но решительно отодвинул меня в сторону.

— Здравствуй, Оля, — сказал он. — Отойдем, поговорим?

Похоже, Ольга, и правда, в него влюблена, как кошка. Она тут же забыла обо мне, ее захлестнула радость.

— Конечно. Мы можем выйти. Мне необязательно присутствовать…

Матвей взял ее под руку и повел прочь из зала, где вот-вот должно было начаться заседание клуба парфеток. А мы с Бестужевым… остались.

— Умеешь ты портить сюрпризы, — сказал он с усмешкой.

— Прими мои соболезнования. Как ты? Все в порядке?

Говорить вежливо, но холодно, я умела. Эти слова прозвучали бы для Бестужева иначе, если бы он не заблокировал эмоции. Он почувствовал бы, что я искренне переживаю, хотя хочу казаться отстраненной. Но он в очередной раз сделал выбор.

«Он уверен, что скрывать чувства — лучшее проявление любви?» — промелькнуло в голове.

Бестужев шагнул в сторону, взял с ближайшего стула букет цветов, протянул его мне.

— Хотел сделать сюрприз, — произнес он. — Примешь цветы? Или сразу выбросить?

— Мы договаривались… — прошептала я.

Он не позволил договорить, наклонился ко мне, вцепившись в руку, выдохнул в ухо:

— Не для них. Мы пара, ты забыла?

Со стороны, наверное, это выглядело так, будто Бестужев вручил мне цветы и наклонился, чтобы поцеловать.

— Разве ты меня не бросил? — прошипела я, забирая букет.

Ответ Бестужеву пришлось отложить. Всех попросили занять места, одна из старшекурсниц начала выступление с приветственным словом для новеньких парфеток.

Возможно, я не злилась бы так сильно, если бы Сава не закрылся, если бы я могла чувствовать его. Что угодно — разочарование, обиду, презрение. Но чувствовать! Понимать, что у него на сердце. Вот она, обратная сторона эмпатии.

Карамелька, до этого дремавшая под пальто и ухитряющаяся оставаться незаметной, высунула наружу мордочку. К счастью, все смотрели на выступающую. Все, кроме Бестужева. А я не слышала ни одного слова и мечтала покинуть это идиотское собрание.

Карамелька взглянула на меня, словно спрашивала: «Хочешь, организую побег?»

«Нет, — ответила я ей мысленно. — Нельзя. Сиди тихо».

После приветственной речи перешли к организационным моментам. Оказалось, парфетки занимаются благотворительностью и волонтерством: помогают детским домам, больницам, бездомным людям и животным. Из-за Бестужева, сверлящего меня взглядом, ничего, кроме раздражения, это не вызывало. Хотя, разумеется, ничего плохого гимназистки не делали. Очень даже наоборот. Встать и уйти — никак нельзя. Это даже не вопрос вежливости, это вопрос чести.

А внутри клокотали гормоны. Потому что эмоции, как обычно в толпе, гасила Карамелька. Их я ощущала приглушенно — и свои, и чужие. Все, кроме тех, что испытывал Бестужев. И как же это бесило!

И Матвей, ушедший с Ольгой, бесил. И…

Новеньких парфеток стали вызывать по одной, предлагая представиться и рассказать пару слов о себе. Я чуть не пропустила свою очередь, потому что Ольга и Матвей вернулись и заняли свободные стулья рядом с Савелием.

— Яромила Мо…

Савелий больно ущипнул меня за ногу. Я чуть не взвизгнула от неожиданности, маскируя замешательство под кашель. Вот это реакция! Я чуть не оговорилась, а он успел заметить и помешал мне совершить фатальную ошибку.

— Прошу прощения. — Я улыбнулась. — Яромила Михайлова, жила и училась в Москве. Люблю своего парня, спорт и котиков.