Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 47)

— Я только за, — отозвалась я. — Тем более, она заняла мою комнату. И разницу в стоимости до сих пор не вернула.

— Ой, не ври! — выдала Соня.

Клава успела поведать ей свою версию? Отлично! Опять она за старое!

Я не опоздала, вышла из дома вовремя. Бестужев ждал у калитки, подпрыгивая на месте.

— Ты чего такая злая? — спросил он. — Из-за раннего подъема?

— Из-за Клавы, — пробурчала я.

И вкратце рассказала о Соне и об очередном Клавином вранье.

— Я же предупреждал. — Бестужев повел плечом. — Забей. Ей надоест, если ты не будешь реагировать. Все, вперед. Держись рядом.

Он развернулся и побежал вдоль сонной улицы. Я поежилась и припустила следом.

Глава 43

— Изверг… — простонала я часом позже, растянувшись на скамейке в парке гимназии.

— Да как скажешь, — невозмутимо согласился Бестужев. — Похоже, ты раньше спортом не занималась.

После пробежки и комплекса упражнений я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. А он даже не запыхался! Хотя приседал и отжимался гораздо больше, чем я.

— Занималась, — возразила я. — Это пышки виноваты.

Бестужев засмеялся.

— Нет, правда. Я как сюда переехала, так перестала за фигурой следить.

— Следить за фигурой и тренировать тело — разные вещи, — сказал он. — Хорошая физическая подготовка может спасти тебе жизнь.

— Ой, а расскажи про Испод, — попросила я. — Мы же уже закончили тренировку?

— На сегодня тебе точно хватит. Расскажу, но не сейчас. Встретимся позже. Я книги принесу и научу блок ставить.

— Это как щит от магии?

— Да, только ментальный.

— А почему сейчас нельзя?

— Потому что мне нужно принять душ и позавтракать. И тебе тоже. — Бестужев шлепнул меня по ноге. — Поднимайся.

— У-у-у… — завыла я, сползая со скамейки. — Ы-ы-ы… Изверг!

В моих стонах было немного лукавства и театральщины. И не без причины. Со вчерашнего дня я ощущала Савелия не так, как обычно. Раньше, что бы он не говорил, что бы не делал, я чувствовала исходящую от него надежность. Он заботился обо мне, проявляя какую-то особенную мягкость, доброжелательность, даже нежность. Сейчас же добрый друг уступил место суровому ментору. И я не могла понять, с чем это связано: с поручением Александра Ивановича или с тем, что Савелий узнал, кто я такая. Вот и пыталась надавить на жалость, прикидываясь измученной.

А, может, это из-за того, что я выбрала дружбу, отвергнув его чувства? Что он прячет за ментальными щитами? Обиду? Разочарование?

Еще бы понять, отчего это так важно. Я же хотела порвать с Бестужевым, перестать с ним встречаться.

Чувствовал ли он мои эмоции? Наверняка. Я еще не умела закрываться. Чувствовал — и невозмутимо молчал, делая вид, что ничего не замечает.

Нет, я предпочла бы настоящую дружбу, без обид и недомолвок.

— А что девчонкам сказать? — поинтересовалась я на обратном пути. — Спросят же, зачем я в шесть утра подорвалась.

— Скажи правду. Твой парень — изверг. Заставляет тебя бегать и тренироваться. Говорит, для здоровья полезно, — посоветовал Бестужев.

— Серьезно? — не поверила я.

— Вполне, — заверил меня он.

В итоге я психанула, хлопнув калиткой у него перед носом.

Соня и Клава еще спали. Антонина Юрьевна хлопотала на кухне. Разнообразия ради, удалось поздороваться с ее мужем, Яковом Спиридоновичем. Мы столкнулись в прихожей, он уже уходил на работу.

— Ой, а завтрак еще не готов, — сказала Антонина Юрьевна, когда я спустилась после душа. — Яра, ты не предупредила, что рано встанешь.

— Позавтракаю в кафе, — отмахнулась я. — А к вам у меня просьба. Пожалуйста, потребуйте от Клавы доплату за комнату. Скажите, что мне вы разницу отдали, и если она не доплатит, то…

— Так она отдала, вчера вечером. — Антонина Юрьевна всплеснула руками. — Я не успела сказать. Яра, там приличная сумма. Может, положить ее на счет? Я могу попросить мужа, он поможет тебе оформить все в банке.

— У меня есть другое предложение, — сказала я. — Если оно не покажется вам затруднительным.

— Да? Я тебя слушаю.

— Мой парень… — Я сделала паузу, прислушиваясь к ощущениям. Говорить так о Бестужеве, как минимум, странно. Но придется привыкать. — Он занимается спортом и ведет здоровый образ жизни, — продолжила я. — И хочет, чтобы я занималась вместе с ним. Я поэтому рано встала, мы бегали.

— Это полезно, — одобрила Антонина Юрьевна.

— Так вот, еще он хочет, чтобы я правильно питалась. Максимум белков, минимум углеводов и жиров. Вас не затруднит готовить мне отдельно?

О диете Бестужев не говорил. Но зря я, что ли, десять лет бок о бок с врачом прожила? И Лариса Васильевна, хоть и умела печь восхитительные тортики, но обычно придерживалась здорового питания. А на пончиковой диете я долго не протяну, особенно на фоне физических нагрузок.

— Да без проблем, — сразу согласилась Антонина Юрьевна. — Только напиши, что именно готовить. А при чем тут деньги?

— Так вы можете использовать их, чтобы продукты покупать, — подсказала я.

— Мне уже заплатили, — напомнила она. — Если что и выйдет чуть дороже, деньги останутся.

— А что останется, вы мне отдадите… потом. Хорошо?

— Договорились, — кивнула Антонина Юрьевна. — Так ты уверена, что хочешь завтракать в кафе? Пирожными?

И верно. Я об этом не подумала.

— Садись, — рассмеялась она. — Салат тебе сделаю, из капусты и морковки. И рыбу на пару. Я на обед рыбные котлеты планирую, рыбки свежей купила.

Позже, уплетая вкусный салат, щедро сдобренный растительным маслом, и нежную кумжу, я подумала о том, что зря злилась на Клаву. И Соня была права. И, пожалуй, на Бестужева я зря обиделась. Ему задание дали, он старается. Я устала на тренировке, но не потому, что он требовал невозможного. Это я… слабачка. И у меня не так уж много времени, чтобы сравняться по силе и выносливости с мужчинами. Если такое, вообще, возможно.

Поэтому первым делом, когда мы вновь встретились с Бестужевым, я попросила у него прощения.

— Да брось, — сказал он. — Это не ты, это твоя сила бунтует. Мы все через это проходим.

— И ты? — спросила я.

— И я. — Он кивнул. — Перепады настроения, эмоциональные срывы. Всякое бывало. Ты еще неплохо держишься.

Я смутилась от похвалы.

— Но мне приятно, что ты извинилась, — добавил он. — Чисто по-человечески. Скажи, ты меня уже чувствуешь?

— Мне кажется, что да, — ответила я. — Если ты не закрываешься. И других людей тоже, слегка.

Для занятия Бестужев выбрал берег залива, благо погода позволяла. Облака скрывали солнце, но было тепло. Мы расстелили плед на песке, неподалеку от дачного поселка. Местные, если и ходили мимо, то на нас не обращали никакого внимания.

— А теперь? — спросил Бестужев.

Знакомое чувство словно окутало меня в уютное одеяло. Я поймала себя на том, что щурюсь от удовольствия, будто кошка на солнышке.

— Это наведенное? — испугалась я.

Бестужев отрицательно качнул головой и ткнул себя пальцем в грудь. Значит, снял блок.

— Ментальный щит работает не так, как магический, — сказал он. — Магическим щитом ты закрываешься от чужой атаки. И можешь атаковать сама. Ментальный щит… я буду называть его блоком. Он именно блокирует. Ты не ощущаешь чужие эмоции, никто не ощущает твои. Блок отсекает тебя от внешнего мира. В обычной жизни мы им редко пользуемся. Гораздо важнее научиться воспринимать эмоциональный фон, как нечто обычное.