Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 35)

— Ты как? — спросила я.

— А ты как думаешь? — хмыкнула Клава. — Твой Бестужев — гад. Представляешь, он мое платье тленом испачкал!

— Тленом? — удивилась я.

— Экспериментальный состав из секретной лаборатории его дяди, — с удовольствием пояснила Клава. — Отец его точно прибьет. И поделом.

У меня закружилась голова.

— Там что-то такое, что уничтожает неживую материю. Или какую-то определенную материю, вроде ткани, — продолжала Клава. — Я толком не поняла. Короче, мое платье истлело. Хорошо, кто-то вовремя туманом прикрыл. В зале были репортеры, но все произошло так быстро, они ничего не успели снять. Да и мало кто заметил, что я голая. Разве что юбиляр.

— Погоди, так туман… Это кто-то другой?

— Ага, — кивнула она. — Но я не знаю, кто. К слову, на моем месте могла быть и ты.

— Не могла, — сказала я, с трудом выговаривая слова. — Это я все устроила.

— Ты⁈ — Клава развернулась ко мне с круглыми, как плошки, глазами.

— Я. Ты меня достала. И я попросила Бестужева, чтобы помог отомстить. Я сожалею. Правда. Прости.

— Ну ты и сволочь! — резюмировала Клава с неожиданным одобрением в голосе. — А я-то думала, ты такая правильная. Из тех, кто боится запачкаться. Ты ловко увильнула от вызова, что я тебе бросила.

Ее хамское поведение — это вызов? Что-то я не поняла… Мне сейчас комплимент сделали? Судя по тому, что Клава не бросается на меня с кулаками, не визжит, проклиная, и не обещает превратить мою жизнь в ад…

— Отомстила, блин! — Она вдруг фыркнула и расхохоталась. — Я, конечно, виконтесса, но в ближний круг семерки не вхожа. А ты меня с отпрысками великих родов познакомила. После того, что у Лопухиных случилось, меня, и вовсе, в императорский дворец пригласили, на первый бал сезона. И покровительство обещали, лишь бы скандал не поднимала.

— Бестужевы? — спросила я.

— Бестужевы. И Лопухины. Можешь считать, что мы квиты. Навряд ли мы станем подругами, но, так и быть, наше общение останется в рамках приличий. Все же Бестужеву ты не безразлична, это стоит признать. Значит, будем пересекаться и вне гимназии.

Она отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Легче не стало. Если с Клавы все, как с гуся вода, то Савелий навряд ли отделался легким испугом.

Я посмотрела на часы, оделась и побежала к ближайшему таксофону. Звонить из дома не хотелось. И не факт, что Сава сможет подойти к телефону. Но я хотя бы попытаюсь узнать, что с ним.

Глава 33

— Общежитие слушает! — рявкнула трубка после первого же гудка.

— Прошу прощения, ошиблась номером, — выпалила я.

Света уличного фонаря хватало, чтобы разобрать цифры, написанные на листке, небрежно выдранном из блокнота.

«Звони, если вдруг срочно понадоблюсь», — сказал Бестужев, вручая мне этот листок.

«А если не срочно, не звонить?» — попыталась пошутить я.

«Сомневаюсь, что ты просто захочешь со мной поболтать», — ответил он.

Номером я не ошиблась. Разве что у таксофона не исправен диск. Но… общежитие? Наследник рода Бестужевых — и общежитие? Бред.

Я подошла к другому аппарату, благо рядом с почтой их было несколько.

— Общежитие слушает!

— Кхм… — Я поперхнулась воздухом. — Добрый вечер. Я могу поговорить с Савелием Бестужевым?

— Да кто б сомневался, — пробурчал сварливый женский голос. — Сережа! Сереженька, ты к себе? Будь добр, стукни в тридцать седьмую, скажи Савелию, что его барышня к телефону просит. Ждите!

В трубке раздался стук. Кажется, ее положили на стол.

Похоже, за несколько секунд телефонного звонка я узнала о Савелии больше, чем за несколько дней знакомства. Пискнул сигнал, и я торопливо бросила в автомат еще одну монетку.

— Слушаю, — раздался, наконец, голос Бестужева.

— Это Яра, — представилась я. — У тебя все в порядке?

— Яра? — переспросил он несколько удивленно.

— Михайлова, — уточнила я.

Кто знает, сколько у Бестужева знакомых Яр. В принципе, он мог и не отвечать на вопрос. Из дома его, похоже, выгнали, но в живых оставили. Значит, Ольга права, ему не привыкать.

— Я узнал, — сдержанно произнес Бестужев. — У меня все в порядке. Это все?

— Нет. Прости меня, пожалуйста. Я не подумала о последствиях. Если я могу как-то помочь…

Он молчал. Я даже подумала, что связь прервалась.

— Алло?

— Я не могу долго занимать телефон. Завтра в пять, в «Пышке». Я постараюсь прийти.

Короткие гудки раздались в трубке раньше, чем я успела ответить.

Сава не хочет со мной разговаривать? Если так, то мои выводы о его участии в представлении, устроенном на приеме у Лопухиных, неверны. Или не может говорить, потому что не один. Что же там за общежитие такое? Он так и не сказал, где учится.

После прогулки на яхте мы почти не виделись. Я гадала, обидела ли его чем-то или разочаровала своим поведением на острове, но прямо так и не спросила. Я разбирала вещи, приводила одежду в порядок, ездила по магазинам в поисках нужных книг. Не всю рекомендуемую литературу выдавали в библиотеке. И всякий раз, по пути от дома к остановке, искала взглядом знакомый серебристый спорткар. Однако Сава не появлялся.

Правда, звонил. Оба раза спрашивал, как у меня дела, и, выслушав ответ, говорил, что поболтал бы, но мне нельзя занимать телефон по пустякам, а приехать он не может, занят какими-то семейными делами.

Ага, в общежитии…

Сава появился накануне приема, то есть, вчера. Попросил показать платье, что я приготовила для вечера. Пригласил в кондитерскую на чашечку кофе. Теперь казалось, что он давал мне последний шанс отказаться от мести.

«Все в силе?» — спросил он. И мне бы задуматься, отчего этот вопрос задан мне, а не Ольге, но… «Конечно. Я не передумала».

И что толку терзаться, если уже ничего нельзя изменить⁈

Я со злостью пнула калитку, вернувшись домой, и едва успела ее поймать до того, как она ударилась о забор. Извинюсь перед Бестужевым лично. И прекращу общение, сосредоточившись на учебе. Найду другой путь. У меня приличный уровень силы, и есть все шансы попасть во дворец. Вот тогда и начну искать тех, кто знает правду о моем отце.

Утром Клаве прислали корзину цветов и коробку шоколада. Газеты красочно описывали прием у Лопухиных, однако ни одного упоминания о голой девушке я не нашла. Вот она, сила семи родов. Что ж, буду считать произошедшее хорошим уроком.

В «Пышку» я пришла раньше назначенного времени. Не специально, так получилось. Швейцар вежливо распахнул перед мной дверь, поздоровавшись.

«Поздравляю, Яра. Ты все же стала здесь своей», — с сарказмом обратилась я к самой себе.

Сегодня в кафе яблоку негде было упасть. Окинув зал взглядом, я не увидела ни одного свободного столика. На меня оглядывались.

— Это она, что ли? — услышала я чей-то голос. — Рыжая.

— Кажется, я ее тут видела. С Бестужевым…

Я шагнула к двери. Придется ждать Савелия снаружи.

— Яра! Я здесь, — окликнули меня.

И тут же кто-то произнес:

— А, нет, это не она.

Я обернулась. Из-за зеленой стены, где мы когда-то сидели с Ольгой и Савелием, мне махал незнакомый парень. Или… знакомый?

Темноволосый. Широкоплечий. Спина прямая. Гордо поднятая голова. Уверенный взгляд. И черты лица правильные, словно выточенные из гранита.

Я подошла ближе, пытаясь сообразить, кто это.