Василиса Мельницкая – Гимназистка (страница 34)

— Нет, — возразил Матвей. — Виноват я. Наказывайте меня.

— Это само собой. Ты знаешь тех, кого привел Савелий?

— Разумеется, нет.

Обычно дедушка чувствовал ложь, поэтому, отвечая, Матвей представлял другую рыжую. Кто она такая, он совершенно точно не знал.

— Хорошо. Я не буду обсуждать это с Бестужевыми. А ты, мой дорогой внук, до конца каникул отправляешься под домашний арест. Из комнаты не выходить. Все ясно?

— Так точно! — по-военному отрапортовал Матвей.

Ощущения, что все обошлось, не было.

Глава 32

— Не вмешивайся, уходи, — шипела мне на ухо Ольга, увлекая вниз по парадной лестнице.

Я не сопротивлялась, оглушенная произошедшим, но пыталась понять, почему мы сбегаем. Как-то не обсуждалось, что будет после того, как Клава… разденется. Я до последнего не верила, что это произойдет!

Она и не раздевалась. Ее одежда испарилась. Это какое-то колдовство, сродни ведьмовскому. Но это точно не я! Тогда… кто?

— А Сава? — напомнила я Ольге.

— Не убьет его отец, — отрезала она. — Ему не привыкать.

Такой ответ мне не понравился.

— А Клава? Ей нужна помощь. Почему мы ее бросили?

— Издеваешься⁈ — Ольга даже остановилась и всплеснула руками от возмущения. — Она тебе подругой стала? С каких пор?

— Разве это не выглядит как-то… — Я не сразу смогла подобрать слово. — Подозрительно? Мы пришли вместе, но уходим, даже не поинтересовавшись, что с ней.

— Клава пришла с Зямой. Я — с родителями. Это ты явилась сюда под руку с Бестужевым! — рассердилась Ольга. — Хочешь стать соучастницей?

— Погоди, но…

— Ольга! Кто разрешил тебе уходить? Немедленно вернись!

Громкий мужской голос эхом прокатился по пустой лестнице. Гости расходиться не спешили, почти все остались в зале.

Ольга испуганно втянула голову в плечи, но лишь на мгновение. Она растянула губы в улыбке и взглянула на мужчину, стоящего на верхней ступеньке.

— Я не ухожу, папа. Всего лишь провожаю подругу.

— Поднимайтесь. Обе.

«Артемий Михайлович Романов, министр внутренних дел Российской империи, генерал, — напомнила я себе. — Неудивительно, что у него такой голос, что хочется встать по стойке смирно».

Меня окинули внимательным цепким взглядом.

— Яромила Михайлова, — представила меня Ольга. — Первокурсница из моей гимназии. Ее и Глеб знает. Она была с нами на яхте у… Савы.

— Здесь какими судьбами? — поинтересовался Артемий Михайлович, обращаясь ко мне.

— С нами Зиновий был. — Ольга не дала мне ответить. — Он всех и пригласил… на юбилей дедушки.

— Тебя я не спрашивал. — Артемий Михайлович вроде бы не рассердился, и голоса не повысил, и даже говорил не со мной, но я вся покрылась мурашками. — Иди в зал, найди мать и будь рядом с ней.

Ольга быстро попрощалась со мной, бросив напоследок умоляющий взгляд и ушла. А мне-то что делать? Вот зла не хватает! Если все так сложно, то отчего заранее не предупредили, как себя вести⁈

— Ты пришла с Савелием Бестужевым? — спросил Артемий Михайлович.

Я кивнула. Вовсе не из неуважения, просто во рту пересохло. Уж больно грозно выглядел этот человек.

— Дура, — выдохнул он. — Ты хоть понимаешь, что могла быть на месте той девушки?

Неожиданно.

— К-клавы? — клацнула я зубами.

— Вы знакомы? Ах, ну да! Яхта. Такие, как вы, Савелию на один зуб. Развлекается он так, понятно?

Я вновь кивнула, осознавая, что генералу лучше не перечить.

— Иди домой, — велел он.

— А Клава? Мы в одном доме живем. Может, я ее подожду? Где она? Вы не знаете?

— Полагаю, во избежание скандала, твою Клаву домой доставят с почетным эскортом, — отчего-то грустно вздохнул Артемий Михайлович. — Мм… Я распоряжусь насчет тебя.

Домой меня отправили на спецмашине с мигалкой.

— Ты чего так рано? — удивилась Антонина Юрьевна, выглянув в прихожую.

Мы с Клавдией предупредили ее, что идем на прием к Лопухиным и вернемся поздно.

— Там скучно, — ответила я. — Можно чаю на кухне выпить? Я сама заварю, а потом уберу.

— Можно, можно, — махнула рукой Антонина Юрьевна. — Иди, хозяйничай.

Судя по работающему телевизору, она смотрела какой-то фильм.

— Вернусь, как только переоденусь.

Хотелось согреться. Вечер был прохладным, но озноб я ощущала не из-за этого. И не от алкоголя, я не пила, а от осознания произошедшего.

Я не боялась последствий. Их не будет. Во всяком случае, для меня. И, скорее всего, для Ольги. Бестужев взял вину на себя.

Он же с самого начала все знал! Он дружит с Ольгой с детства, и не мог ей отказать. Но навряд ли планировал выполнять это дурацкое условие, пока не встретил меня. Вернее, пока я не предложила на роль жертвы Клаву.

Я хотела отомстить соседке, и Савелий это понял. И вновь не смог отказать, уже мне. Не знаю, как он провернул этот фокус с исчезнувшей одеждой и туманом, но все произошло в зале, полном людей. Аристократов, среди которых, разумеется, были и родители моих знакомых. Естественно, виновника произошедшего безобразия тут же стали искать!

Ольги не было рядом. Зяма весьма правдоподобно изобразил изумление. Клава находилась в полуобморочном состоянии. А Бестужев повел себя так, будто сам все устроил, развлечения ради.

— Ты это придумал? — спросил у него отец, едва переводя дыхание от гнева.

— Я, — легко ответил Савелий. — Кто ж еще?

Звук пощечины мне никогда не забыть. И сейчас, представляя эту жуткую сцену, я зажмурилась, крепко сжимая ладонями чашку.

Но виновата во всем я!

Легкий путь? Простой? Но те, кого я подставила, не имеют никакого отношения к тому, что произошло десять лет назад! Тогда они были детьми, как и я. И чем я лучше тех, кто травил Яру в приюте?

На войне за честь рода все средства хороши? Возможно. Но это не война. Это месть соседке. В лучших традициях избалованных деток аристократов.

К счастью, Антонина Юрьевна не составила мне компанию за чаем. Сейчас я не смогла бы притвориться, что все в порядке.

На улице хлопнула дверь машины. Потом я услышала, как кто-то входит в дом.

Клавдия вернулась.

Я вымыла посуду, тщательно ее вытерла — и отправилась наверх.

— Заходи! — откликнулась Клава на стук в дверь.

Несчастной она не выглядела. Я не видела, в чем она вернулась, навряд ли в шали, что я прятала в сумочке, но уже успела переодеться в домашнее. И расчесывала волосы, сидя перед зеркалом.