Василина Лебедева – Дар оборотней (страница 71)

– Вооот,– прокомментировал он.– А ещё… хочу видеть тебя обнажённой и ласкать, трогать, целовать и многое, многое другое – постоянно и чтобы ты не сдерживаясь кричала, когда будешь кончать,– от его слов у меня подкосились ноги, руки пришлось сжать в кулаки, чтобы удержать их при себе, только еле смогла выдохнуть:

– Я поняла. Пожалуйста, прекрати меня возбуждать!

Засмеявшись, он переставил тарелку с готовой нарезкой на обеденный стол и подхватив меня на руки, усадил на свои колени:

– Покормишь?– Провокационно произнёс с придыханием и я не удержавшись прильнула к его губам. Почувствовав, что ещё немного и дело опять закончиться постелью, с трудом оторвалась от него и соскочила с колен:

– Ты же сам сказал, что надо поесть и специально соблазняешь меня!– Обвинила его в том, о чём совершенно не жалела и с удовольствием бы продолжила, но ужасно беспокоила мысль, что в любой момент вернётся Алина и застанет нас в таком виде. Согласившись с моим доводом, он всё же дал мне сесть рядом, а не обязательно на его колени.

Только съев первую ложку рагу: поняла, как сильно проголодалась! В течение последних дней, мучаясь от услышанной новости от брата насчёт Максима, я толком и не ела, поэтому сейчас чуть ли не набросилась на еду. Только убедившись, что я плотно поела, Максим подхватив меня на руки, вынес на улицу и велел обернуться волчицей. Замешкавшись, я стыдливо прикрывшись волосами и руками, призналась, что временами плохо контролирую зверя, а тем более сейчас, когда так желанный ею волк будет рядом, она вообще могла закинуть моё сознание куда подальше, взяв полный контроль над телом. Только не сказала ему о том, что дико боюсь вязки в зверином обличье. Я уже давно не маленькая девочка и знала, что некоторые не то что даже пары, а просто любители практикуют такой вид связи, но для меня это было неприемлемо и поэтому, когда он убрал мои руки, стыдливо прикрывающие мой пах, и закинул их себе на плечи, с облегчением услышала от него:

– Поверь: я хорошо контролирую своего зверя. Тебе нечего боятся.– Нежно поцеловав меня, отстранился:– Перекидывайся, моё терпение на исходе, боюсь до логовища не дотянуть.

Сменив ипостась наши волки некоторое время не могли даже оторваться друг от друга: моя волчица, поскуливая, пригнувшись к земле и бесстыдно приподняв зад провоцировала зверя Максима к спариванию. Ни мои злобные крики, ни упрашивания на неё сейчас не действовали – она их полностью игнорировала и только благодаря воле альфы, отдавшего ментальный приказ, вернула мне управление над телом. Облегчённо выдохнув, я потрусила за то и дело прижимающимся своим боком к моей девочке волком Максима.

Это была наша первая пробежка за всё время знакомства. А ведь я раньше задумываясь почему этого так и не произошло, только сейчас поняла: в том случае, если бы наши звери почуяли запах друг друга в этой ипостаси, я бы давным-давно бегала с меткой, чего тогда допустить никак нельзя было. Зато сейчас они наслаждались моментом: то поигрывая гнали по лесу, то волк заваливая волчицу, игриво прихватывая её холку наслаждался запахом исходившейся от желании волчицы подчиниться. Довольно порыкивая, отпуская загривок, тёрся о её тело, оставляя запах и пускался бежать дальше.

Вместо запланированных двух часов, к таинственному логовищу мы добежали только за три с половиной. Никак не ожидая увидеть глубоко в лесу небольшой дом, я не торопясь к обороту, обошла его со всех сторон под пристальным вниманием Максима, который не стесняясь обнажённого тела следовал за волчицей. Обогнув сруб и достигнув крыльца, волчица припала к земле, и уже моё обнажённое тело тут же подхватив на руки, Максим занёс в дом.

Только через час, когда я смогла более-менее адекватно мыслить и двигаться отдельно от Максима, поняла, что загадочное для меня логовище, оказалось весьма обычным домиком, затерянным в лесной глуши. Обойдя его, отметила: весьма удобную кухню, с плитой, рядом с которой заметила газовый баллон, сени, коридор, общую комнату, санитарную зону и что самое примечательное – огромную спальню, с не менее огромнейшей кроватью, которую мы уже успели весьма успешно испытать на прочность.

– Почему логовище?– Задумчиво спросила Максима, так и следовавшего за мною по пятам, но хотя бы уже смотревшего более спокойно.

– А куда волк утягивает волчицу, после образования пары?– Привлёк меня к себе, оторвав от разбора постельного белья, которое я обнаружила в шкафу запаянным в полиэтиленовый пакет.

– О, теперь понятно,– догадалась, и не смогла сдержать счастливой улыбки, облокачиваясь на спину мужчины.

– Ты не голодна?

– Эм, нет,– мотнула головой.

– Устала? Может поспишь?

– Постель перестелю и можно полежать.

– Я помогу. После обеда доставят наши вещи, самое необходимое и еду.– Порадовал он меня, потому что ходить обмотанной в простыню было неудобно, хотя как потом выяснилось – очень практично: снималась она намного быстрее, чем обычная одежда. А на вопрос про вещи, усмехнувшись, заверил, что и Марта и Алина, которые уже в курсе: где я и с кем, соберут.

Несколько дней мы просто безмятежно наслаждались друг другом: чаще ласками, невинными и порочными, гуляя волками по лесу, оборачиваясь там, где вздумается, и продолжали дарить друг другу сладкое, чувственное наслаждение, ели и готовили, спали и купались – и всё только вместе. Но пришёл день, когда ближе к вечеру, Максим достав из доставленной коробки со снедью бутылку, отнёс её и бокалы в комнату и кинув на пол пушистое покрывало, поманил меня к себе. Я хотела сесть лицом к нему, но он притянув меня, усадил так, что я спиною облокотилась на него. Только после этого, откупорив бутылку, разлил янтарную жидкость по бокалам протянул один из них мне. Молча взяв его, принюхалась.

– Это вино Лия, называется «Янтарным». Его делают из сорта винограда «Мускат янтарный», но не в этом его прелесть, а то, что благодаря весьма сложным манипуляциям, оно доступно оборотням.

– Пахнет вкусно, но почему-то яблоками больше чем вином,– тихо ответила ему, наслаждаясь теплом его тела. Свет Максим не включал, а потому сейчас в комнате царил уже сумрак, часа через полтора совсем стемнеет.

– Я думаю: пришло время нам поговорить. И сразу хочу предупредить – говорить будем откровенно, не скрывая ничего.– Он легко прикоснулся боком бокала о стенку моего и отпил вино. Я же настороженно замерла, боясь, что всё может измениться после нашего разговора.

– Зачем?– Приглушённо спросила и хотела уже отставить бокал в сторону, но он удержал и ухватив мою руку, вынудил меня отпить напиток.

– Потому что я тебя больше не отпущу. Никуда. Никогда.– Заметив, как я вздрогнула, продолжил:– Но и здесь мы естественно не останемся. Я имею ввиду стаю.

– А куда мы поедем? Ко мне?

Услышав мой вопрос, рассмеялся:

– Это уж точно не в то село. Но я не знаю куда.– Обескуражил он меня. Хотела повернуться к нему, но он придержав, пояснил:

– Пока мы не будем смотреть друг на друга. Я предлагаю тебе после разговора, принять вместе решение: куда нам направиться. Как я понял: здесь, в стае Янтарных, ты оставаться не хочешь, да и я не горю желанием, так что… выбор у нас огромный – целый мир, планета. Но это потом, сейчас же я хочу узнать: почему ты отказалась от метки?

– Максим, может…

– Нет Лия, нам обоим это необходимо. Знать правду. Необходимо начать отношения с чистого листа, чтобы не совершать ошибок в дальнейшем. Если ты сейчас не готова отвечать, можешь спросить меня о чём угодно и ответить следующей. Так что?

– Кто была та женщина, с которой ты приехал?– Выпалила я, хоть ненадолго откладывая своё объяснение, да и этот вопрос тревожил меня, не смотря на всё случившиеся между нами.

– Моя кузина.

– Что?– Удивлённо дёрнулась, а он рассмеялся.

– Да, случайно с нею столкнулся в Стокгольме. Рассказал про Алинку, про то, что собираюсь ехать на свадьбу, вот она и захотела познакомиться с родственницей, заодно и в Красноярске побывать.

– Ооо,– только и смогла протянуть сконфуженно: порою мы придумываем себе то, чего нет на самом деле.

– Теперь твоя очередь,– напомнил он, и я одним махом осушив бокал и отставив его в сторону, начала объяснение. Обида моя и боль была не в том, что он принудительно поставил мне метку, а в том, что поверил в омерзительную грязь, в то, что если бы не случайное обстоятельство с камерами, зафиксировавшими незнакомого оборотня и Виолу, он бы так и считал меня способной на такую низость. Про то, что последней каплей стала новость о дате смерти мамы, которую он подогнал под свои нужды – всю боль сейчас я изливала, отвернувшись в сторону и выплёскивая её тихим, безжизненным голосом.

– Сейчас я понимаю, почему ты это сделал, почему не сообщил сразу, но тогда – это стало для меня ударом. Я не выдержала, сломалась,– прошептала в тишину, нарушаемую тяжёлым дыханием Максима. Уткнувшись мне в макушку, он молчал и лишь по тому, как он во время моего рассказа временами тяжело выдыхал, как непроизвольно прижимал к себе, было понятно, что в этот момент не только мне было тяжело.

Некоторое время в комнате царила тишина, но потом он сдавленно произнёс:

– Всю жизнь буду просить у тебя прощение. Это моя боль, мне с этим жить, но не оправдываюсь. Я виноват Лия. Безумно виноват перед тобою.