Василина Лебедева – Дар оборотней (страница 31)
– Тебя девочка. Без тебя плохо, очень плохо одному мужчине, он умрёт, если ты останешься здесь.
Охнув, я нахмурилась.
– Я его не знаю?
– Знаешь,– она качнула головой.– Но не помнишь.
– Почему?
Но она не ответила на мой вопрос, опять отвернулась.
– Мне нужен твой ответ Ваанлия: останешься ты здесь или отправишься к тем, кто тебя ждёт? Вернёшься ли к ним?
Опять отвернувшись, я осмотрелась вокруг: здесь мне хорошо, но откуда же тогда непонятная и ранее отсутствующая тоска и по кому она или чему? Куда меня тянет? Почему внутри гложет чувство одиночества?
– Я не знаю: почему и зачем, но хочу вернуться.– Начала фразу медленно, а закончила уверенно, словно к концу поняла – это правильный выбор.
– Хорошо, я услышала тебя. Сейчас я верну тебе воспоминания и знаю – тебе будет больно, но их нужно принять, смириться с ними. Чуть позже я вернусь и мы поговорим. Ты готова?
Я отрицательно покачала головой, сейчас мне стало страшно, и я хотела сказать, что передумала, но Создательница задумчиво на меня взглянув, встала, и погладила меня по голове: обрушивая при этой ласке на меня душевную боль. От обиды, непонимания, душа отчаянно забившись раненой птицей закричала вырывая с моих губ стон, перешедший в всхлип, из глаз брызнули слёзы и опустившись на землю меня скрутило в вырвавшихся рыданиях. Я одна, уже долго и рядом никого нет, только река шумит, верхушки гигантов-деревьев глухо перешёптываясь покачиваются от ветра и на небе две луны отражают свет невидимой звезды. Распластавшись на траве, раскинула руки в стороны и смотрю в небо. Мне одиноко и плохо, но к счастью разрывающая на куски душу боль, ушла, оставив пустоту.
Совершенно бесшумно появилась туманная дымка, уплотнившись, явила Создательницу, которая подойдя ко мне, присела рядом на траву, погладила меня по голове, убирая в сторону спутавшиеся пряди волос.
– Где я?
– В пограничном мире духов.
– Я умерла?
– Нет, пока нет.– Она вздохнула:– Но отчаянно стремилась к этому.
– Если я в мире духов то почему плакала? Слёзы это жидкость вырабатываемая…
– Это лишь проекция, воспоминания твоей души.– Перебила она меня.– Так тебе легче и привычнее было выплеснуть эмоции.
– Я не хочу.– Покачала головой, зная, что Создательница поймёт: о чём я.
– Ты сама сделала выбор и захотела вернуться.
– Но я ничего не помнила!– Вырвалось у меня. Я села и обхватила колени руками, пряча лицо. Успокоившаяся было душевная боль – вернулась.
– Вот именно!– Возразила она. Ты сделала выбор: не оглядываясь на эмоции, обиды и страх.
– Я не хочу,– упрямо покачала головой. И вдруг вскинув голову, укоризненно посмотрела на неё:– Почему вы меня не предупредили? Почему не подали хоть какой-либо знак, не намекнули когда разговаривали со мною там, в храме?– Вскочила на ноги и начала нервно ходить перед нею.– Почему вы не останавливаете зло? Позволяете издевательства над своими же созданиями?
– Тише, тише девочка,– встав она попыталась поймать меня за руку, но я отшатнувшись посмотрела ей прямо в глаза:– Моя мама. Вы в прошлый раз пообещали, что я смогу поговорить с нею.
На что она лишь покачала головой.
– Время для вашего разговора ещё не пришло.– И всё же поймав мою руку, притянула к себе и погладила по голове, отчего весь мой гнев, страх и обида – растаяли, словно облако в солнечный день.– Присядь,– она подвела меня всё к тому же бревну.– Почему не помогаем? Потому что не можем Лия.
– Как…
– Тсс, послушай. Закрой глаза, представь себе ткацкий станок, огромный и ткёт он огромнейший ковер. От нахождения каждого узелка зависит рисунок. Время Лия – это материальная структура. Если ты удалишь узелки, то на этом месте появится дыра. И ты меряешь время только лишь временными отрезками, что для общей картины мироздания лишь крохотный кусочек, но этот кусочек влияет на весь рисунок в целом.
– Я не понимаю.– Мотнула я головой.
– Хорошо. Если бы я тебя предупредила, ты бы предотвратила случившееся, так? И соответственно изменила чуточку рисунок. Совсем крохотный кусочек, никому не заметный. А если я предупрежу родителей, у которых должен родиться ребёнок, но родится он инвалидом? Они откажутся от его рождения, и сделано будет всё из благих целей. И рисунок опять изменится, но тоже ведь самую кроху, никто ведь и не заметит. А если тот не рождённый ребёнок должен был найти вакцину от смертельного заболевания, но он ведь не родился? Вакцину конечно создадут, когда-нибудь потом, но сколько за это время умрёт от болезни? То есть эта маленькая кроха, из мелочи превратилась в уже в значительное нарушение рисунка. Всё и все взаимосвязаны Лия. Чтобы не нарушить равновесие – рисунок ковра, мы не вмешиваемся в жизнь созданий, но можем чуточку помогать. Совсем немного и зная наверняка, что это опять-таки не нарушит равновесия. Возьмём к примеру того же ребёнка инвалида. Ведь что нам стоит помочь крохе и избавить его от недостатков при его рождении или после? Ровным счётом ничего. Но если он излечится, то вместо упорной учёбы он будет бегать с друзьями, играть, веселиться, как и все дети и вырастет, допустим, хорошим оборотнем, но увы – уже не учёным. Каждый узелок Лия вплетён в общемировую картину. Иногда она страшная, иногда красивая – этого мы тоже не в праве менять, иначе рассыплется весь ковёр.
Слушая Создательницу сидела обхватив себя руками. Мне было всё понятно, но и одновременно больно и всё равно хотелось мотнуть головой и упрямо повторять: «Не хочу, не хочу возвращаться! Что меня там ждёт? Кто? Есть только двое, кто может ждать меня там: Марта и брат. Максим…», о нём вспоминать настолько больно, что я тут же встряхиваю головой, словно стараюсь вытряхнуть из неё воспоминания о нём.
– Лия. Неужели ты не хочешь узнать: что произошло и почему?
– Не хочу!– Упрямо тряхнула головой.
– А отомстить?
– Я не мстительная!– Не отступаю и вызываю этим смешок Создательницы.
– А мама? Сколько твоя мама приложила усилий, чтобы ты могла жить?
– Она меня простит и поймёт.
– Ну хорошо. Хоть мне и нельзя об этом…но, я всё же нарушу некоторые правила,– на этих словах я заинтересованно к ней повернулась.– Неужели ты не хочешь увидеть своих детей Лия? Покачать их на руках? Спеть колыбельную?
Грустно усмехнулась:
– После всего случившегося не уверена что вообще смогу подпустить к себе какого-либо мужчину, это…это слишком больно,– тихо закончила отвернувшись.
– Поверь, просто поверь: тебе необходимо узнать: что произошло на самом деле. И ещё,– она поднялась и приподняв мой подбородок пальцами заставила посмотреть ей в глаза,– Лия, запомни: когда мы с братом создавали вас, я создала женщин, брат мужчин и созданы вы были для жизни на другой планете, поэтому у мужчин сильнее инстинкты, сильнее звериное начало нежели человеческое. Иначе наши создания не выжили бы. Но это в вас сохранилось по сей день: женщины более мягкие, с пластичной психикой, уступчивые. Мужчины же в большей степени звери! Волк, лисица, медведь и соответственно звериная сторона очень сильно влияет на человеческую. Помни об этом девочка! А сейчас,– она наклонилась и коснулась губами моего лба,– просыпайся Ваанлия. Я не прощаюсь с тобою.
ГЛАВА 10
Яркий свет резанул по глазам и я зашипев зажмурилась.
– Лия?– Тут же услышала рядом голос Лёшки, только так громко, словно он моё имя мне на ухо прокричал.– Лия, сестрёнка! Создатели, наконец-то! Марта!– Крикнул он, и моя бедная голова чуть не взорвалась от боли. Всхлипнув, сморгнула слёзы, которые никак не останавливались.– Тише, тише,– брат стирал пальцами влажные дорожки с моих щёк.– Всё теперь будет хорошо, слышишь?
Хотела сказать да, но из горла вырвался какой-то сип, а в голове взметнулся рой огненных бабочек готовых взорвать мой мозг. Сморщившись, выдохнула.
– Отойди, ну же!– Раздался голос Марты и я почувствовала её руки у себя на щеках, поглаживания по голове, шее – от этих лёгких поглаживающих движений мне становилось легче и я уже не страшась вспышки новой боли открыла глаза и даже улыбнулась склонившимся надо мною лицам, с такими озабоченными выражениями, словно на покойника смотрят, который вдруг открыл глаза.
– Наконец-то! Девочка, как же мы за тебя боялись!– Марта присела рядом со мною, поглаживая по рукам, иногда касаясь щеки, и улыбаясь, вытирала слёзы, которые текли из её глаз.
– Сестрёнка, ну ты конечно дрыхнуть мастак! Меня переплюнула!– Пытался шутить брат.
Они шутили, радовались тому, что я просто открыла глаза, и смотрю на них молча, улыбаясь и от всей этой кутерьмы вокруг меня, стало так хорошо на душе, так тепло, что хотелось вскочить им навстречу и обнять, расцеловать.
Брат с Мартой не отходили от меня ни на шаг, сменяя друг друга. Мне рассказывали о многом, но все мы старательно избегали касаться темы случившегося между мною и Максимом, хотя я видела по их глазам: им всё известно. Первым делом я удивилась, что нахожусь в становке, в том самом доме, где прожили мы с Мартой осень, зиму и весну. Потом же удивление сошло на нет, поняла – Максим выполнил свою угрозу и теперь я буду жить в изоляции вдали от стаи. Только задавать вопросы я пока не торопилась – не хотела омрачать ту напускную лёгкость, спокойствие, которыми меня старались окружить. Единственное о чём мне необходимо было узнать, так это – где мой артефакт, которого я не обнаружила на шее и который в тот раз, когда только приехал, сорвал с меня Максим. Марта быстро ответив, что его мне отдадут попозже, так как сейчас всё равно мне нельзя одевать – слишком ещё слаба, быстро сменила тему. И меня ещё очень волновало, что я не слышу эмоций своей волчицы. Ощущаю её, но не слышу. Списав это на то, что я пока по необъяснимым причинам ещё обессилена, немного успокоилась.