Василенко Полина – Привет, Париж! Прощай, Париж! (страница 17)
- Я, конечно, не знаток богословия, но слышала: «И будет тебе по вере твоей», – Алла стала неожиданно очень серьезной. – Согласись, с Богом легче живется. Буду молиться, чтобы ОН тебе помог найти любовь. Без любви нет ничего! Ты такая замечательная, добрая, умная. Увидишь, скоро жизнь наладится. ОН наверху видит кому, чего и когда дать. Тебе – только самое лучшее.
- Спасибо, – Люба растрогалась и потянулась было обнять сестру.
Но та, быстро изменившись и, приняв обычный решительный вид, буркнула.
- Федор, как всегда не торопится! Лишь бы бутылки под воду не забыл.
Путники прошли по тропинке к источнику, заботливо огороженному и заключенному в красивую деревянную купель. Прозрачная, ледяная, сладкая на вкус вода стекала из купели в небольшой каменный бассейн. Из него-то и набирали воду: кто в кружки, кто в термос, кто в пятилитровые бутыли. Если очень нужно, если совсем «невмочь» – и море выпьешь. Лишь бы помогло.
В церкви многолюдно: молодые, старые, богатые и не очень, истинно верующие и по-детски ожидающие чуда. Церковь с любовью приняла всех. Тихо, светло пел небольшой хор. Батюшка, чуть-чуть покачиваясь в такт песнопениям, читал молитву. Запах горевших свечей и ладана успокаивал. Робкий шепот и искренние, просящие слова прихожан, мягким облаком ограждали от мирской серой суеты.
Сестры купили свечи и прошли вглубь. Никто не пихался, не ругался. Каждому хватит места и икон.
Люба давно не ходила в церковь, а сейчас поняла – зря. Раньше, до разрыва с Родиком, вроде и не за чем было. Крепкая семья, прекрасные дочери, любящий муж, интересная работа. Чего еще просить? А потом мир рухнул и Люба вспомнила про Бога. Молилась, просила о помощи, не зная, слышат ли ее. Постепенно становилось легче. Боль отошла чуть дальше, тоска подрастворилась в беге повседневности.
Здесь, в небольшой монастырской церквушке, слушая шелест чужих молитв, Люба поняла, что Тот, кто вел ее по жизни, всегда рядом. Его не надо искать в далеких странах, глухих монастырях, бескрайних просторах. Невидимой тенью верного друга, учителя, мудреца, помощника, любящего отца и властного покровителя – ОН всегда рядом. Это надо прочувствовать, принять душой, выплакать светлыми слезами и высказать не умом, а чистым сердцем. Так просто!
Стало совсем спокойно.
Люба оглянулась, всматриваясь в лица прихожан. Понимает ли кто-нибудь случившееся чудо, чудо Веры? И находила такие же, удивленные произошедшим взгляды.
Никакого волшебства! Так просто. ОН всегда рядом.
- Ты чего как статуя застыла, – шикнула Алла. – Ставь свечку.
- Сейчас, – шепотом ответила Люба, потрясенная открытием. – Ты чувствуешь его?
- Кого? – Спросила Алла.
- Бога.
- А как же, – Алла странно посмотрела на сестру. – Мы в церкви, однако.
- Нет, ты не поняла, – Люба захотела объяснить, но не хватало слов. – Как объяснить-то?
- И не надо, – запротестовала Алла. – Знаешь, я пойду еще к той иконе свечку поставлю.
Алла быстро ретировалась – слишком интимным был момент. Словно чужую тайну узнала.
И вроде всё то же: тихо, светло, поёт хор, успокаивающий запах свечей и ладана, робкий шёпот искренних молитв. Но Вселенная обнулилась, стала иной. Чудо.
Ехали домой в полной темноте. Каждый думал о своем. Не хотелось ни шутить, ни разговаривать. В душе царила благостная наполненность. Теперь ночь не пугала, а стала защитницей. И огромная яркая луна не заманивала в ловушку, а освещала новую жизнь. Чудо.
В гостях у пани Абсолют.
В конце января папа с мамой официально развелись. Света хотела поехать на заседание суда, но мама отговорила:
- Зачем тебе? Между нами давно все оговорено и решено. Осталось лишь оформить.
- А морально поддержать?
- Доченька, мне будет даже легче, если разведемся. А то какое-то двойственное положение.
Как потом рассказала мама, суд прошел мирно, без взаимных претензий, упреков и дележки имущества. После заседания папа довез маму домой. Конец пьесы. Двадцать пять лет совместной жизни словно канули в небытие. Был брак и нет его. На Свету напали уныние и тоска. Снова она вспоминала лучшие семейные дни, праздники, беседы на кухне, поездки на дачу и винила во всем Нину Семеновну.
Но буквально через несколько дней после развода родителей, Света побывала у нее дома. Вышло совершенно случайно. Решив бороться с унынием самым доступным и самым приятным для себя способом, Света созвонилась с сестрой и предложила ей пройтись по магазинам. Везде распродажи, а девушкам, как всегда, нечего было одеть и обуть. В результате совместного похода на двоих было куплено три пары обуви, пять кофточек, две футболки, гора косметики и одно шикарное вечернее платье.
- Слушай, надо еще в спортивный магазин заехать, – Наташка запихивала пакеты в машину. – Я бы Костику горнолыжный костюм купила!
- В Куршавель собрались?
- Костюм никогда не помешает. А в Куршавель ездят те, кто живет в таких домах. Посмотри, какие машины около домов стоят. Прямо выставка последних достижений зарубежного автопрома! – Наташка ткнула рукой на красивые, солидные сталинские дома, стоящие неподалеку от торгового цента. – Нам пока только Турция с Египтом по карману.
- В таких домах живет половина тех, кому квартира по наследству досталась, а остальная половина – пенсионеры, доживающая свой век.
- Скажешь тоже! И машины пенсионеров? Да нам хоть всю жизнь работай, на такую квартиру не заработать! – неожиданно агрессивно ответила Наташка
- Ты чего злишься?
- Да не злюсь я, – Наташка поняла, что несколько погорячилась. – Чего-то нахлынуло. Видать, гены по папиной линии сработали, и проснулся во мне дедушка революционер.
К Свете с Наташкой неслышно подъехала машина и из нее вышел папа. За рулем сидела приветливо улыбающаяся Нина Семеновна. Ни капли стыда, ни тени смущения.
- Девочки, привет! – папа кинулся обниматься с дочерями. – В нашу сторону за покупками приехали? А мы с Ниночкой как раз рядом живем, – папа указал рукой в сторону одного из сталинских домов.
Услышав это, Наташка состроила недовольную гримасу и обернулась к Свете:
- А ты говоришь – пенсионеры!
Из машины вышла безупречно одетая и причесанная Нина Семеновна.
- Родион, приглашай девушек в гости, – она будто почувствовала, что Наташка со Светой станут возражать. – Я только зайду, занесу покупки и сразу уезжаю на встречу. Вы останетесь одни. Поболтаете.
- Зайдете в гости? – живо откликнулся папа. – Пойдемте, я очень соскучился. Хотя бы на часик.
Света хотела отказаться от предложения, но Наташка неожиданно с вызовом ответила:
- С большим удовольствием сходим в гости! Правда, Света?
- Ладно, – промямлила Света, несколько сбитая с толку поведением сестры. – Только если на часок.
- Вот и славно! – несказанно обрадовался папа.
- Машину, наверное, разумно будет здесь оставить. Около дома припарковаться негде. Ладно? – еще раз улыбнувшись, сказала Нина Семеновна, села в машину и уехала. Папа со Светой и Наташкой пошли в гости.
Осматривая квартиру Нины Семёновны, которая к их приходу уже ушла, Света испытывала чувство глубочайшей, да, именно глубочайшей зависти. Какая мебель, какие гобелены, какие ковры на полу, какой умопомрачительный кафель в туалетной комнате, какой простор, как светло, как до безобразия красиво, безупречно.
В одной из комнат — спальне, выдержанной в классическом английском стиле, — Света с Наташкой замерли. На стене напротив кровати, в числе многих небольших картин и фотографий, висел портрет папы с Ниной Семёновной. Они были изображены сидящими на лёгком плетёном бамбуковом диванчике в летнем саду. Прильнув друг к другу, они смотрели в одну и ту же точку, спокойно, умиротворённо вглядываясь в совместное будущее. И будущее вселяло уверенность. Картина была необычайно хороша — трогательная, выполненная в мягких, приглушённых тонах, подёрнутая лёгкой дымкой нежности. На ней папа с Ниной Семёновной выглядели как пара, прожившая много счастливых лет и так и не утратившая любви.
Света видела папу таким только на свадебных фотографиях с мамой – точно такой же безмятежный, уверенный взгляд. Но сейчас вместо мамы сидела пани Абсолют. Новая история новой любви.
Грустно. Свете стало очень грустно и горько. Чувство утраты, уже чуть подзатёртое, подзабытое, вновь наполнило душу, стало томить. Света поспешила выйти из спальни. Наташка поторопилась за ней. Света поняла, с сестрой творится тоже самое.
А потом Света с Наташкой обнаружили в огромной квартире гардеробную комнату! Самую настоящую, большую гардеробную, какую видели только в кино. Полочки, ящички, коробочки, стеллажи для свитеров и многочисленные вещи, развешанные строго по цветовой гамме.
- Мать честная! – выдохнула Наташка.
- Не то слово! – восхищенно поддакнула Света. – Первый раз такое в реальности вижу. Смотри, сколько вещей!
Света с Наташкой закрутили головами, ходя по гардеробной словно по музею.
- Слушай, но где она берет эти шмотки? – Наташка разглядывала ярлычок на какой-то невероятно красивой фиолетовой блузке.
- Нина Семеновна, не забывай, часть жизни в Италии прожила и имела возможность познакомиться с лучшими дизайнерами моды не по программе «Актуальный стиль», а, так сказать, непосредственно, вживую. Ты же видишь, здесь нет раскрученных, разрекламированных брендов, но все красиво, качественно и очень индивидуально. В отменном вкусе Нине не откажешь, – Света сняла с полочки красивые сиреневые замшевые туфельки. – Полный шик!