Вашингтон Ирвинг – Вылазка в действительность (страница 88)
— Мне тридцать лет, — сказала она. — И я, между прочим, доктор наук.
Парень смотрел сердито, но не отступался.
— Ну и что, — сказал он. — Мало ли чего в жизни бывает. Ты мне лучше скажи, любишь или не любишь? — Он прижал ее к себе и покрыл ее лицо яростными поцелуями; наконец она сказала:
— Люблю, люблю.
— Вот и ладно, — сказал он, отпустив ее. — Тогда докажи. Она улыбнулась, глядя на смутный, переливчатый пейзаж. Вот она его и соблазнила, и все вышло само собой.
— Как? — спросила она. Все-таки не худо бы его немного попридержать.
Он склонился и прильнул губами к ее уху.
— Покажи, докуда у тебя деревяшка, — прошептал он.
Девушка резко вскрикнула, и лицо ее мгновенно посерело. Просьба была бесстыдная, но не это ее смутило. В детстве ей иной раз бывало стыдно, но образование начисто удалило из ее жизни чувство стыда, как хороший хирург удаляет раковую опухоль. Стыдиться чего-нибудь ей так же не пришло бы в голову, как верить в его Библию. Но протез ей был дорог, как павлину хвост. Никто, кроме нее, протеза не касался. Она берегла его, как другой бережет свою душу, таилась с ним от всех и едва ли не от самой себя.
— Нет, — сказала она.
— Конечно, — проворчал он, отсев от нее. — За молокососа меня считаешь.
— Да нет же, нет! — воскликнула она. — Он кончается у колена. У колена, не выше. Зачем тебе это нужно?
Он посмотрел на нее долгим, пронизывающим взглядом.
— А затем, — сказал он, — что этим ты и особенная. Не то что все.
Она сидела, пристально глядя на него. Ни в ее лице, ни в круглых льдисто-голубых глазах не было никакого волнения, но сердце ее словно остановилось, и перекачивать кровь принялся мозг. Она решила, что впервые в жизни оказалась лицом к лицу с настоящей невинностью. Этот мальчик понял ее инстинктом, который превыше всякой мудрости. И когда через минуту она сипло выдохнула: «Хорошо», она как будто отдалась ему. Как будто рассталась с собственной жизнью и чудом обрела ее в нем.
Он осторожненько закатал штанину. На протез были надеты белый носок и бурая туфля; он был обтянут грубой материей вроде брезента и кончался уродливым креплением, подстежкой к культе. Парень добрался до подстежки и трепетно выговорил:
— А теперь покажи, как его снимать и надевать.
Она показала ему, как снимать, и снова надела, а потом он снял его сам, держа бережно, как живую ногу.
— Смотри! — сказал он детским, восторженным голосом. — Теперь я тоже умею!
— Пристегни его, — сказала она. И представила себе, как сбежит с ним и как он каждый вечер будет отстегивать протез, а утром снова пристегивать.
— Зачем же, — пробормотал он и поставил протез подальше от нее. — Пусть пока постоит. Мало тебе меня, что ли.
Она тревожно вскрикнула, но он опрокинул ее на спину и снова принялся целовать. Без ноги она чувствовала себя целиком в его власти. Рассудок ее вдруг отказал и занялся чем-то очень ему не свойственным. Выражение ее лица поминутно менялось. Парень то и дело поглядывал назад, на торчащий из соломы протез, и глаза его были, как стальные шипы. Наконец она оттолкнула его и сказала:
— Ну, пристегни обратно.
— Погоди, — сказал он.
Он перегнулся, подтянул свой чемодан и раскрыл его. Обнаружилась голубая в крапинку подкладка и всего две Библии. Он вынул одну из них и откинул обложку. Под обложкой была полая картонка, а в ней — фляжка виски, колода карт и синенькая коробочка с наклейкой. Он разложил все это перед нею, словно приношения на алтаре. Синюю коробочку он сунул ей в руку.
— Хлебни-ка, — сказал он, уступая ей фляжку. Он совал ей фляжку в самый нос, но она не двигалась как завороженная.
Наконец она обрела голос и заговорила почти умоляюще.
— Как же ты, — проговорила она, — вы же соль земли, простые, надежные люди?
Парень вскинул голову. Он словно сообразил, что его не иначе как оскорбляют.
— Ну и что из этого? — сказал он, выпятив губу. — Уж не хуже вашего-то, как ни глянь.
— Отдай мою ногу, — сказала она. Он носком отбросил протез подальше.
— Ладно тебе, давай сперва поразвлечемся, — ласкательно сказал он. — Мы еще толком и не познакомились.
— Отдай мою ногу! — взвизгнула она и рванулась было за протезом, но он легко отпихнул ее.
— Чего это ты вдруг вскинулась? — хмуро спросил он, завинтив фляжку и быстро заложив ее обратно в Библию. — Сама же только что говорила, что ни во что не веришь. Я уж думал, ай да девушка!
Лицо ее побагровело.
— Ты-то христианин! — с присвистом зашипела она. — Именно что христианин — слова с делами никак не сходятся. Да, уж ты настоящий христианин, ты…
Парень злобно поджал губы.
— А по-твоему, как выходит, — сказал он с горделивым негодованием, — прямо я верю в такую дребедень! Подумаешь, Библии продаю — на мякине меня не проведешь, не вчера родился, знаю, что почем!
— Отдай мою ногу! — выкрикнула она.
Он вскочил одним движением, мгновенно запрятал в Библию карты и синюю коробочку, а Библию кинул в чемодан. Она увидела, как он схватил ее протез и как тот сиротливо улегся в чемодане между двух Библий. Он захлопнул крышку, с размаху бросил чемодан в проем и сам полез вслед.
Когда над проемом осталась одна голова, он обернулся и оглядел ее уже без всякого восхищения.
— Везет мне на разные штуковины, — сказал он. — У одной дамочки я тем же манером стеклянный глаз раздобыл. И не думай, что ты меня словишь, меня ведь вовсе и не Пойнтер зовут. Зовут меня всюду по-разному, и долго нигде не задерживаюсь. И чего я тебе еще скажу, Хулга, — пренебрежительно протянул он, — ты уж не строй из себя. Заладила: ничто, ничто — да я сроду ни во что не верю! — И каштановая шляпа нырнула в проем.
Девушка неподвижно сидела на соломе, озаренная пыльным солнечным светом. Потом она обратила перекошенное лицо к воротцам и увидела, как синяя фигурка быстро пробирается через зеленое крапчатое озерцо.
Миссис Хоупвел и миссис Фримен выпалывали дикий лук на дальнем выгоне и видели, как он вынырнул из лесу и пошел к шоссе прямиком через луг.
— Да это не тот ли нудный молодой человек, что упрашивал меня купить Библию, — сказала миссис Хоупвел, при-щурясь. — Должно быть, обходил там негров со своим товаром. Уж такой простак, — сказала она, — но, верно, будь все мы таковы, и на земле жилось бы получше.
Неторопливый взгляд миссис Фримен настиг его перед тем, как он исчез за холмом. Потом она перевела глаза на вонючий луковый росток, который только что выдернула.
— Этакая простота не всем дается, — сказала она. — Мне так нипочем бы не далась.
СОДЕРЖАНИЕ
ИЗ АНГЛИЙСКОЙ, ШОТЛАНДСКОЙ И ИРЛАНДСКОЙ ПРОЗЫ
Шеридан Ле Фаню. Кармилла (повесть, перевод В. Муравьёва), стр. 13-79
Джильберт Кийт Честертон. Молот Господень (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 80-95
Джойс Кэри. Весенняя песня (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 96-99
Джойс Кэри. Вкус мечты (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 99-103
Джон Кольер. Бешеные деньги (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 104-118
Джон Кольер. Перестраховка (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 118-123
Джон Кольер. Другая американская трагедия (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 124-131
Джон Кольер. Зелёные мысли (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 132-149
Джон Кольер. Толкование сновидения (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 149-156
Джон Кольер. Карты правду говорят (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 157-163
Джон Кольер. Ловец человеков (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 163-166
Джон Кольер. Мадемуазель Кики (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 166-176
Джон Кольер. Отпрыск Кики (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 176-183
Ивлин Во. Вылазка в действительность (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 184-197
Ивлин Во. На страже (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 198-209
Мюриэл Спарк. Для зимы печальные подходят сказки (рассказ, перевод В. Муравьёва), стр. 210-216