Варя Медная – Болото пепла (страница 84)

– И кто же эти они… я… кто я?

– Кто я? – хмыкнула баронесса. – Девочка, этим вопросом людской род задается с сотворения мира. А я моложе, чем выгляжу… Могу лишь сказать, в чем состоит твое небольшое отличие.

Твила невольно подалась вперед – не каждый день тебе разъясняют причину множества странностей, случившихся в жизни.

– Как ты, верно, уже заметила, жизнь не ограничивается этой реальностью. Их множество: помимо этой, есть еще сны, фантазии, мечты, воспоминания, искаженные представления – ночи не хватит перечислить их все.

– Но они ведь ненастоящие…

– Ненастоящие? – рассмеялась баронесса. – Осмелюсь напомнить о твоем весьма романтичном способе знакомства с будущим супругом. Но, как выясняется, даже встреча во сне еще не залог семейного счастья. Если хочешь знать мое мнение, ты сама причина своих несчастий: двери закрывают именно затем, чтобы их не открывали. Однако я слегка отвлеклась. Скажу по секрету, многие из обитателей перечисленных сфер возразили бы, что ненастоящая именно ты, тогда как они вполне реальны. Для вас они тени, для них вы. И кто прав? Нет, – она покачала головой, – каждая из реальностей имеет не меньше прав зваться настоящей, чем любая другая. Просто человек имеет ограниченный доступ в остальные, в то время как ты…

– …могу проникать в любую, – прошептала Твила.

– Да-да, иными словами, совать нос в чужие дела, – в голосе баронессы послышалось легкое раздражение.

– Ходить по краю, скользить…

– Не подумай, что это делает тебя какой-то особенной. У каждого свои таланты: кто-то может достать языком до кончика носа, кто-то потратить за ночь целое состояние (это тоже не так просто, как кажется на первый взгляд), ты же – вмешиваться в то, что тебя не касается. К слову сказать, не вижу в этом ничего похвального: подглядывать нехорошо.

Твила вспомнила свою ночную прогулку по обратной стороне дома баронессы.

– Значит, то, что я видела у вас той ночью… – Она вспыхнула, недоговорив.

– В трапезной? – безмятежно уточнила баронесса.

Твила отвела глаза и кивнула.

– Была моя фантазия, – ничуть не смущаясь, ответила та.

– Но почему мастер там… такой?

Собеседница пожала плечами:

– В ней он такой, каким хочу его видеть я. Слава небесам за другие реальности!

Они одновременно поглядели на мастера – тот сидел на корточках возле Лубберта и осматривал его царапины.

Было странно и немного жутко сознавать, что где-то там есть и другой мастер, с пустыми глазами и двумя рядами острых зубов. Ну и вкусы у ее светлости… Больше Твила туда точно соваться не будет! Главное, чтобы все не вышло само собой. Эта мысль натолкнула ее на следующий вопрос:

– А как это происходит?

– Как ты попадаешь из одной реальности в другую?

Твила кивнула.

– Такой вопрос лучше адресуй себе: деталями я, признаться, никогда не интересовалась. Но это у тебя в природе, так что, уверена, особых сложностей не возникнет – включи фантазию, поставь парочку экспериментов… Принимая во внимание недавний эффектный полет, это не должно занять много времени.

– И вы сказали, что мои свойства полезны…

– Да, – кивнула баронесса, – имелось в виду, для меня. Но ты умудрилась лишить их и этого чудесного свойства. А расклад был таким замечательным: Эшес избавляет мир от господина Данфера и остается с тобой здесь, либо же господин Данфер выходит победителем (признаться, ставила я все-таки на него) и остается с тобой здесь… Учитывая ситуацию, я была вправе ожидать пролития крови и умножения долга. Но все обернулось как обернулось. Не знай я о твоей полной неспособности выстроить интригу, решила бы, что это она и есть.

Твила поразмыслила над ее словами.

– Почему вы так хотели, чтобы я осталась?

Баронесса холодно улыбнулась:

– Кажется, Дитя на тебя благотворно влияет. Начинаю думать, что детей полезно время от времени сажать в подвал. Что до твоего вопроса… в моем доме так давно не звучал серебристый девичий смех, тебя устроит такой ответ?

– Если позволите, в вашем доме он никогда не звучал, ваша светлость, – подал вдруг голос господин Грин, к удивлению всех сторон.

Твиле показалось, что от этих слов волосы баронессы чуть потускнели, а сама она сделалась печальной, насколько могло быть печальным это безмятежное лицо.

– В вечер ужина вы сказали мне, что устали от всего этого, то есть вы… – Твила запнулась и изумленно докончила: – Хотели, чтобы я заняла ваше место?

– Хотела, – не стала отпираться баронесса.

– Но почему именно я? Уверена, многие в Пустоши с радостью приняли бы ваше предложение!

– В этом вся ирония, – невесело усмехнулась баронесса. – А предложить это я могла лишь той, кто никогда бы не согласилась. Какая насмешка судьбы, не правда ли?

– Думаю, дело в твоих способностях, – заметила Дитя.

Баронесса кивнула:

– Условий всего два – выбор должен быть добровольным, а еще исходить от того, кто не связан с Бузинной Пустошью долгом. В отличие от остальных, ты пришла сюда не по зову, это была… случайность, и уйти ты могла в любой момент. Ну, если бы не она, – баронесса кивнула на огонек на том берегу.

– Значит, вы хотели, чтобы я стала Хранительницей болота?

– В таком изложении этот титул звучит почти почетно, – поморщилась баронесса. – Но суть ты ухватила верно. Я бы назвала это: жить рядом со свалкой. Зато в шикарных апартаментах и в исключительно приятной компании, – она положила руку на щеку господина Грина, который даже не шелохнулся. И хотя в ее чертах также не проскользнуло и тени эмоции, в этом можно было угадать жест не нежности, но признательности.

– Вы сказали, что я оказалась здесь случайно… Мастер еще в самом начале обмолвился, что меня принесли в его дом… но я понятия не имею кто.

– Скажу лишь: мы в ответе за тех, кого прикормили.

– Что?

В этот момент рассветный луч окрасил лицо баронессы в мягко-розовый, словно в насмешку придав спокойному бледному лику стыдливый румянец.

Твила обернулась и увидела, как солнечный шар медленно выплывает из-за горизонта в окружении сиреневой ряби облачков.

Мастер подвел к ним Лубберта. Мальчик тут же прижался к подолу Дитя и взял ее за руку. Грустный взгляд мастера был прикован к солнечному диску, и Твила прекрасно знала, о чем он думает. С первым лучом солнца истек срок возвращения долга… А значит, ему придется остаться в Пустоши.

– Кажется, мы задержались, Грин. Сейчас круг моих интересов ограничивается теплой ванной и шелковыми простынями.

– Как пожелаете, ваша светлость.

Твила обернулась и увидела, что они пошли вверх по склону, – наверняка карета осталась на дороге.

– Погодите, ваша светлость, – она подбежала и загородила баронессе путь, – а что же делать нам?

Та пожала плечами:

– Что хотите. В моем ведении и так слишком много дел, чтобы заниматься планированием еще и вашего досуга.

– Но если бы мы сумели найти остаток суммы к вечеру и вернуть долг мастера…

Баронесса сделала нетерпеливый жест:

– Долг возвращен.

– Что?

– Что?! – Мастер с недоверием уставился на нее и тоже встал рядом. – Это что, еще одна из ваших шуток?

Ее светлость возвела очи к небу:

– Вы, люди, знаете тысячи способов причинить друг другу боль и не знаете простейших, как совершить добро. Искупительная жертва. Какая банальность, не правда ли? Увы, не я назначаю цену.

– Что это значит? – спросил мастер Блэк побелевшими губами. – Я… я ведь не успел скопить нужную сумму и…

– Да при чем тут деньги, Эшес? – искренне удивилась она. – Неужели ты и вправду поверил, что от такого можно откупиться жестяными кругляшками? Тогда бы богачи были все сплошь святыми. В тот день я просто назвала первую пришедшую в голову цифру. Я и не думала, что ты усердно примешься копить. Здешние жители обычно не утруждаются подобными пустяками. – Видя, что он все еще не понимает, баронесса нехотя пояснила: – Предложив господину Данферу все свои деньги в обмен на свободу Твилы, то есть отказавшись ради нее от самого желанного – шанса покинуть Пустошь, – ты тем самым нашел единственный способ это сделать.

Тут баронесса скользнула насмешливым взглядом по остаткам волос Твилы, но ничего не сказала. А сама Твила была слишком оглушена этими новостями:

– Ради меня… вы сделали это ради меня?

– Идем, Грин, а то еще немного, и я поскользнусь на розовых соплях…