Варя Медная – Болото пепла (страница 80)
Твила бежала, чувствуя, как последние силы оставляют ее, утекают, подобно песку в сыпучей трясине. Ног она уже давно не ощущала – туфли остались в особняке, да и бежать на каблуках все равно бы не получилось. Разодранное платье хлопало на ветру, а дорога простиралась в бесконечную даль. Весь мир превратился в одну сплошную дорогу, и из него исчезли звуки – все, кроме ее дыхания. И, когда ей уже начало казаться, что все это ей чудится, и никуда она на самом деле не бежит, впереди замигали огоньки деревни. Так далеко, слишком далеко, но они подарили надежду…
И в этот самый момент из темноты за спиной вынырнул стук копыт. Вниз по склону на полном ходу несся всадник. Бело-красный, даже в свете луны. Он тоже ее увидел и пришпорил коня. Расстояние стремительно сокращалось.
Твила пробежала еще несколько шагов и остановилась. В боку кололо, лицо горело, а грудь разрывало от жажды воздуха. Она немного постояла посреди дороги, наблюдая за его приближением, а потом сошла на обочину. Все зря, все было зря… С чего она взяла, что может выбирать свою судьбу? Да кто она вообще такая?.. И впрямь… кто?
Подувший ветер принес запах сдобы и молока. А она и не заметила, что почти добежала до болота. Болото… И вдруг – вспышка за вспышкой:
Всадник был так близко, что она уже различала белеющее в темноте лицо и клочья пены, срывающиеся с удилов. Твила медлила не дольше секунды – терять все равно нечего, – и в тот момент, когда он начал сбавлять ход, кинулась наперерез. Только бы не угодить под копыта! Все остальное происходило словно не с ней. Конский пот на лице, жалобное ржание, когда натянулись удила, его крик и удар обо что-то железное – кажется, стремя. Земля ушла из-под ног, и ее отшвырнуло назад. Левкротта свесился с седла, пальцы тянутся к ней, пытаясь перехватить, поймать на лету, но соскальзывают с гладкой парчи, срываются. Все перед глазами меркнет, а ее продолжает волочить по воздуху. Гул в ушах, поймать миг, замереть на кромке. Не явь и не сон, а беспамятство. Сейчас! Успеть прежде, чем все окутает мгла. И, набрав в легкие побольше воздуха, она закричала, как вырванная из земли мандрагора, не зная, кричит наяву или только в своей голове:
– Аааааррррааааш!
Крик замер, и бесконечный миг вокруг стояла звенящая тишина – плотная, густая. И лишь воздух дрожал и вихрился. Не сработало, ничего не вышло…
И тут со стороны деревни взметнулась тень. Вспоров крыльями небо, зависла в вышине и ринулась к ней черной стрелой, успев подхватить за дюйм до земли. Твила почувствовала под собой горячую шерстяную чешую, а в следующую секунду захлебнулась от ветра и покрепче вцепилась в бахрому гривы, потому что они начали резко набирать высоту. Звезды стремительно приближались. Только теперь они были малиновыми. Все цвета поменялись и стали резче, ярче. Она не спала и не бодрствовала, это было что-то посередине. Тот же мир, только немного другой.
Твила обняла тощую шею и прижалась к гребню позвонков:
– Спасибо, Араш, я боялась, что ты не услышишь…
Он повернул голову, продолжая плавно рассекать крыльями воздух, и кивнул.
Твила глянула вниз, и у нее перехватило дыхание. Сам рельеф не изменился, но все остальное стало другим. Под ней теперь простиралась голая долина, вся в трещинах, лишенные листьев деревья протягивали к небу артритные ветви, а воздух затягивала непрозрачная дымка, как та, что она видела в доме баронессы. В некоторых местах она была гуще, в других – тонкая и зыбкая. На отдельных участках дымка скручивалась столбами, упиравшимися в небо, а меж ними метались хлопья сажи и всполохи. От разрытой земли поднималась красная испарина, а луна стала багровой, в окружении рубинов-звезд. Твила промокнула лоб – там, где ударилась о стремя. Ее кровь теперь была сиреневой.
Всадник на дороге становился все меньше. Он растерянно крутился на месте, не видя ее и пытаясь понять, куда она делась. А ему навстречу двигалась какая-то точка. До Твилы донесся знакомый голос… мастер? Нет, не может быть…
Внезапно все вокруг затряслось: небо и пейзаж начали рваться и покрываться дырами, но через секунду они затянулись. А потом все повторилось. Она чувствовала под собой то чешую, то землю. Слышала то голос Левкротты, зовущего ее, то хриплое дыхание Араша. Цвета и миры плясали. Твила покрепче вцепилась в холку и нагнулась к острому уху, силясь перекричать ветер:
– Я не знаю, сколько еще буду без сознания! Нужно где-то приземлиться. Подальше отсюда!
Пес-конь кивнул и, сделав вираж, направился в сторону деревни, чернеющей впереди уродливым полипом. Твила покрепче ухватилась за выпирающий позвонок, как за рукоятку, и сжала коленями бока. И тут сквозь свист ветра, шум крови в ушах и хлопанье кожистых крыльев она услышала звук, от которого сердце пропустило удар. Плач, плач ребенка.
– Нет, постой!! – Она резко дернула Араша за ухо. – Прости, летим туда! – Твила указала на болото, откуда исходил звук. Сверху оно выглядело абсолютно круглым. Оно почти не изменилось в этом мире, только вода не блестела, отчего казалось, что на его месте дыра. Такая темная и глубокая, что проходит через всю землю, а потом еще продолжается в небытие.
Араш глянул на нее с сомнением, но послушно начал снижаться кругами. Миры замелькали чаще, и Твила поняла, что вот-вот очнется:
– Скорее, пожалуйста!
Араш резко забил крыльями, приземляясь, и мягко опустился на землю. Она едва успела скатиться с костлявого бока… и очнулась на берегу. Ланцета рядом не было.
Эшес так и не понял, что произошло. Сперва ему почудилось, что впереди на дороге он различил Твилу, а потом какая-то огромная тень накрыла землю, и вот уже на этом месте остался лишь растерянно озирающийся всадник. Эшес замер и потряс головой: не иначе как последствия сотрясения. Но тут тень, черная даже на фоне ночного неба, вернулась, пронеслась над их головами и, закладывая виражи, свернула в сторону болота. Всадник проводил ее взглядом – значит, тоже увидел, – и направил коня к зарослям. Верхом там не пробраться, поэтому он спешился и принялся продираться через кусты. Эшес кинулся за ним.
Твила приходила в себя на берегу, когда услышала треск сучьев наверху. На краю котловины показался Левкротта. Оглядел берег, увидел ее и поспешил вниз, оскальзываясь и оступаясь. Земля под сапогом поползла, и он проехал по склону на спине, но тут же вскочил и продолжил путь, припадая на одну ногу. Еще никогда она не видела его таким: в растрепанных волосах застряли комья грязи, лицо все иссечено ветвями, костюм тоже измазан, а местами порван.
Она попыталась подняться. Голова кружилась, а висок саднило.
Когда Эшес подбежал к краю обрыва, Левкротта был в полудюжине шагов от лежащей на земле Твилы. В несколько прыжков преодолев спуск, Эшес оказался рядом, и в тот самый момент, когда тот потянулся к девушке, встал между ними и ударом откинул его.
– Назад! Больше ты к ней не прикоснешься.
Левкротта едва удержался на ногах. Он тяжело дышал, глаза растерянно метались. Он ошеломленно оглядел его:
– Какого…
Тут Эшес заметил, что бедро у него наспех перетянуто какой-то тряпкой.
– Похоже, ноги – твое слабое место.
Мужчина безотчетным движением потянулся к поясу. Но ни шпаги, ни трости при нем не оказалось. Однако замешательство длилось недолго. На его лицо уже возвращалось прежнее уверенное выражение. Эшес чуть обернул голову, не отводя от него взгляда:
– Твила, ты как?
– Хо… рошо. Со мной все в порядке, – послышалось сзади.
Твила поднялась и осторожно выглянула из-за его спины.
Левкротта уже успел окончательно прийти в себя. Пригладил волосы и оправил костюм, что выглядело совсем уж нелепо, учитывая, в каком он был плачевном состоянии.
– Тебе следовало завести свою семью, хирург, – чтоб не вмешиваться в дела чужих. Но теперь уже поздно. – Он хрустнул костяшками и пошевелил пальцами, словно разминаясь перед игрой на клавесине. – Я даже рад, что ты здесь, – закроем этот вопрос раз и навсегда.
Левкротта шагнул вперед и внезапно запнулся. Уголок его рта дернулся и пополз вниз, а уверенное выражение начало испаряться с лица. Он замер и растерянно заозирался:
– Милая, ты это слышишь?
Эшес продолжил настороженно следить за ним, решив, что тот притворяется. Но мужчина словно забыл о его существовании. Повертев головой, уперся взглядом в болото.
Сзади пошевелились.
– Слышу… – отозвалась Твила, к удивлению Эшеса, и выглянула из-под его подмышки.
– Что, о чем вы?
– Тс-с-с, – Левкротта вскинул палец и прислушался с совершенно безумным видом.
– Это оттуда, – Твила указала на огоньки на том берегу, и он кивнул, соглашаясь.
Стоило ей это произнести, как светлячки, качнувшись, двинулись в их сторону, распространяя над темной водой мягкое свечение. Достигнув середины болота, они замерли. Только один – изумрудно-золотистый – отделился от остальных и подплыл ближе.
Левкротта подошел к краю воды и растерянно обернулся к Твиле:
– Что это?
Твила вышла из-за спины Эшеса и встала сбоку: