Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 7)

— Приступим, — мой голос звучит хрипло и инквизитор недоверчиво глядит на меня. Качаю головой — мол, всё в порядке. Вальтц пожимает плечами, будто говоря, что это не его дело, и мы начинаем.

На втором десятке папок что-то меняется. Вначале за стеллажами раздается странный шум, но я не подаю вида, старательно рассматривая чернила. А затем дверь распахивается и на пороге появляется Максвелл.

— Уважаемые работники нашей скромной обители! — его голос, приправленный толикой юмора и усиленный заклинанием разносится по архиву, отражаясь от его стен и птицей возносясь к сводчатому потолку, — прошу принять во внимание, что до четверга нам необходимо закончить с архивом! В пятницу прибывает королевская комиссия дознания и нам необходимо знать истинное положение вещей! Всем хорошего дня! — на этом видимо, объявление заканчивается.

Инквизитор слегка морщится, снимая заклинания усиления звука и ловит глазами мой взгляд. Я слегка улыбаюсь и наклоняю голову в приветствии. И меня тут же ведет — слегка, несильно — но этого хватает, чтобы мужчина подобрался и, прищурившись, внимательно посмотрел на меня. Тут и ходить далеко не надо — вон как активизировались поисковые потоки в помещении! Максвелл сканировал меня — сканировал быстро, умело и по возможности незаметно. Для всех ниже четвертого уровня.

— Мистер Максвелл, если вам что-то нужно узнать — лучше спросите, — устало прошу я, ощущая, как вновь простреливает позвоночник.

Вальтц недоуменно смотрит на меня. Запах лакрицы становится невыносимым.

— Мне вас покинуть?

— Да! — припечатывает Риндан и мне ничего не остается, как кивнуть.

В том, что Максвелл почувствовал мое состояние, уже не остается сомнений: уж слишком изучающим становится его взгляд, стоит только Вальтцу выйти. Шаг. Ещё шаг. Почти сжавшись в комок, я наблюдаю за приближением инквизитора. Его эмоции я прочесть не могу — не хочу узнать, что…

— Мисс Локуэл, с вами всё в порядке? — вкрадчиво интересуется мужчина, приблизившись почти вплотную.

Покусывая губы, молчу. Что тут говорить? Ложь он распознает слету.

— Значит, не в порядке, — тихо констатирует Риндан и, схватившись за спинку стула, разворачивает его к свету. Я разворачиваюсь вместе со стулом, уже через мгновение оказываясь во власти изучающего взгляда инквизитора. А впрочем, ему хватает пары мгновений.

— Так-так-так…

В мужском голосе не слышно ровным счетом никаких эмоций и, решившись, я осторожно сканирую помещение и тут же осекаюсь, чувствуя, как нас двоих окружает полог безмолвия.

— Не трудитесь, Мейделин, — мужчина насмешливо глядит на меня и я едва не втягиваю голову в плечи. Он впервые назвал меня по имени и я все ещё не могу понять, какие эмоции внутри меня это вызывает, — скажите лучше, как вам в голову пришло явиться на работу в таком состоянии?

В ответ я бурчу нечто невразумительное, но очень оправдательное. Не работает — он выслушивает меня со всем вниманием, а стоит мне замолчать, выносит вердикт.

— Домой. Лечиться, — и не успеваю я открыть рот, добавляет, — я провожу.

Глава 3

Галантно придерживая под локоть, Риндан выводит меня из архива. Я, признаться, ему благодарна — в голове с каждой минутой шумит все больше, а ноги так и вовсе подгибаются. Вальтц стоит у окна, опершись на подоконник. При нашем появлении он оборачивается, открывает рот и…

— Мисс Локуэл приболела. Найди себе другого напарника.

Виновато улыбнувшись, я развожу руками, слыша над ухом ироничный хмык. Но Вальтц всё понимает. Кивает, соглашается, желает мне хорошего дня и возвращается в архив, оставляя нас наедине.

Перед самым выходом из крепости я торможу.

— Мне надо переобуться.

Вопросительный взгляд заставляет рассказать о многострадальном сапоге. Внимательно меня выслушав, Максвелл так же молча подхватывает меня на руки и выносит из крепости.

Я окаменеваю — такое поведение для мужчины недопустимо. Но инквизитор, кажется, не смущается — несет меня к темной массе экипажа так уверенно, будто всю жизнь этим занимается.

— Отпустите меня, — осторожно прошу.

Нет. Глухо, как в танке. Поднеся меня к ожидающему извозчику, Риндал, не ставя меня на землю, распахивает дверь и сгружает меня внутрь. Подождав, пока я устроюсь на твердом холодном сиденье, запрыгивает следом и ударяет ладонью по стенке экипажа.

— Поехали!

Мы трогаемся с места, а я не свожу с мужчины глаз.

— Что, мисс Локуэл? — усмехается тот.

— Вы едете… со мной? — решаюсь я на вопрос.

— Я же сказал — провожу, — как само собой разумеющееся объясняет он, — заодно прослежу, чтобы вы не вернулись на работу. А то вдруг вы тоже трудоголик?

Шутка удается, но смеяться над ней нет сил. Низ живота простреливает болью и, чтобы не показать своих эмоций, я отворачиваюсь к окну, набрасывая завесу отрицания на свою скромную персону.

— Вам влетит за магию в архиве, — тихо сообщаю Риндалу.

Тот так же тихо смеется:

— Переживу.

Некоторое время мы едем молча — глядя в окно, мимо которого проносятся хлопья снежной каши. Сегодня вторник — наверняка у Нейта должны быть для меня новости.

— Мистер Макс… — начинаю и тут же осекаюсь под ироничным взглядом, — Риндан, нам нужно кое-куда заехать по дороге.

— И куда же? — он не сводит с меня глаз.

— К… — я откашливаюсь: не каждый день приходится признаваться в подобном мужчине, — к Тревору.

В глазах инквизитора медленно, но верно проступает понимание.

— К Тре-евору, — протягивает он, а я неожиданно краснею, понимая, что Максвелл уже в курсе всех наших тайных мест. А хотя его наверняка просветили в первый день — тоже же актуально.

— К нему, — киваю как ни в чем не бывало.

Подумаешь — новость! Каждому дознавателю рано или поздно требуется разрядка. А учитывая, что в вопросах личной жизни мы плетемся в хвосте всех желающих, неудивительно, что дело поворачивается таким боком.

Некоторое время инквизитор молчит, гипнотизируя сиденье напротив, точно решая, стоит ли причина смены маршрута. Я терпеливо ожидаю, осознавая, что повлиять на решение мужчины уж точно не смогу. Да и хочу ли? Дрожь, пробегающая по пальцам и отдающаяся в затылке беспокоит меня куда больше. Действительно, и зачем поехала? Знала же, что и сегодня тоже потребуется протянуть день без зелья.

— Я сам заеду к Тревору.

Вздрагиваю и смотрю на Максвелла, сразу напарываясь не спокойный взгляд.

— Но вначале отвезу вас домой и прослежу, чтобы горничная сделала вам чай.

Я смеюсь:

— Нет никакой горничной, Риндан.

— Почему?

Вздыхаю. По поводу Тревора инквизитор явно предупрежден, а о том, что ввиду близости к пустошам Шарры, где в прошлом веке сжигали колдунов, люди очень настороженно относятся к нашему брату — нет. Но мне уже лучше и я решаюсь на короткий рассказ. Заодно затрагиваю ряд суеверий, коснувшихся наших краев. Максвелл хмурится, но не перебивает — лишь допускает короткий смешок, когда я рассказываю мертвых воронах на крыльце.

— Только не говорите, что меня это тоже ждет.

— Нет, — успокаиваю я мужчину, — после просветительской деятельности кардинала ситуация улучшилась.

Он кивает, принимая пояснения, и его лицо светлеет.

— Ну и отлично. Терпеть не могу дохлятину.

На этих словах экипаж тормозит возле моего дома. Риндан спрыгивает первым, подает руку. Я жду фальшивых восхвалений своей старой обители, но, на удивление, их нет. Инквизитор оглядывает дом, будто бывал здесь десятки раз, и осторожно ведет меня по скользкой дорожке, замечая только:

— Садовника бы вам.

— На днях думаю пригласить, — улыбаюсь.

У двери я долго ищу в карманах ключ, пока не понимаю, что оставила его в кабинете. Поэтому лезу под старый горшок у крыльца и достаю запасной. Максвелл удивленно вскидывает брови:

— Отчаянно!

— Нормально, — усмехаюсь я, — кто полезет к дознавателю?

Я права — с тех пор, как я поселилась в этом доме, в районе резко снизился уровень преступности: не любят подозрительные личности вести дела в местах, где в любой момент тебя могут схватить за самое ценное. Но вслух я не говорю ничего — отпираю дверь и жестом прошу инквизитора пройти в дом.

Здесь, слава Богине, тепло. Бросив взгляд на приоткрытую печную заслонку, я понимаю, что забыла пригасить пламя. Спасибо хоть дымоход открыла. Риндан помогает мне снять шубу, сбрасывает сапоги и озирает моё скромное хозяйство.

— Симпатично!