Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 66)

Чувствуя, как продолжает заполняться резерв, я запускаю по залу сканирующее заклинание и едва не вздрагиваю от радости — кажется, поток эмоций, попадающий сюда через пролом в стене, иссякает. По крайней мере, эмоции больше не валят лавиной и похожи, скорее, на ручеек. А значит, там, где было их скопление, теперь осталось совсем мало.

Если осталось вообще.

Но в хранилище еще много эмоций — и, чтобы втянуть в резерв хотя бы большую часть, мне приходится сосредоточиться. Но теперь я действую избирательно — вылавливаю в массе кружащих бесплотных тел самые сильные и лишь после того, как они заканчиваются, берусь за эмоции поменьше. Самые мелкие решаю проигнорировать и…

Я так и не понимаю, когда все заканчивается. В зале внезапно воцаряется тишина — полная, непроглядная. Приоткрыв глаза, я вглядываюсь в беспросветную темноту потолка. Кажется, я все-таки обхитрила Вальтца — только вот, боюсь, слишком большой ценой.

Непрекращающаяся судорога проходит по телу и, перевернувшись на бок, я подтягиваю колени к груди. Мысль о том, как там Максвелл, проходит по краю сознания: сил нет даже на то, чтобы думать. Грустно усмехнувшись, я чувствую, как холодеют кончики пальцев. Все как в прошлый раз — ничего дополнительного.

Ничего лишнего.

Мир вокруг расплывается и даже свет факелов расползаются невнятными желтыми пятнами. Где-то неподалеку я слышу непонятное потрескивание, но узнавать источник шума уже поздно — я только стучу зубами, ощущая леденящий холод, заковывающий меня в свои объятия. И последней приходит темнота.

Звуки врываются в мое забытье неожиданно и я едва слышно стону, пытаясь понять, что происходит. Голоса — кажется, я узнаю низкий тембр Лоуренса. Возню и встревоженные шепотки. Очертания почему-то темного зала и оскаленную пасть горгульи совсем рядом.

А ещё — тепло чужого тела и руки, подхватившие меня.

Риндан — я почему-то знаю, что это он — несет меня ярко освещенными коридорами мимо прижавшихся к стене людей. Где-то среди них я замечаю лицо Дейрна. Лекарь, кажется, даже делает шаг вперед — но останавливается, пригвожденный к месту Максвелловским рыком:

— Назад!! Я сам!

Длинная лестница, по которой мы поднимаемся, никак не желает заканчиваться и я почему-то испытываю приступ раздражения. Этому однозначно способствует переполненный резерв — и, к сожалению, я знаю, что это значит: времени у меня не так уж и много. Сомневаюсь, что в Лаержской крепости найдется лекарь столичного уровня, способный разобраться с моим переполненным резервом. У Джо, возможно, были бы шансы… но до Лойса слишком долго ехать.

Хлопает дверь и в уши врывается ещё один поток встревоженных голосов.

— Сюда, — командует кто-то и меня проносят в дверной проем. Я приоткрываю глаза — и знакомая люстра сразу наталкивает меня на мысль, где мы находимся. Лоуренс пожертвовал под мою кончину свой кабинет? Как мило!

Меня вносят в комнату и кладут на кожаный диван так бережно, будто я хрустальная ваза из Нойремштира. Обувь покидает мои ноги моментально — а надо мной склоняется Риндан:

— Мейделин!!

Я вижу лишь темный силуэт: окружающий мир приветливо расплывается разноцветными пятнами. И, к сожалению, я хорошо знаю, что это значит: переполнение резерва достигло критической точки и сейчас мне уже ничего не поможет. Кроме…

— Риндан… — шепчу, улыбаясь пересохшими губами.

Он рядом. Рядом… И с ним все хорошо, в отличии от меня. Но какая, на самом деле, уже разница?

Судорога проходит через все мое тело и я послушно поддаюсь на волю своего дара: пальцы уже не слушаются, ещё немного — и произойдет выброс всего накопленного. Вряд ли после этого со мной будет все в порядке, но разве это имеет теперь значение?

— Мейделин, маленькая моя, — встревоженный донельзя голос Максвелла раздается прямо у моего уха, — слушай меня внимательно. Сейчас будет больно. Очень больно. Но просто знай, что я рядом. Я с тобой. Ты поняла?

Не сразу, но мне удается кивнуть. Мне плевать, что будет, я уже готова ко всему. Но тот факт, что он здесь… а говорил, эмоции сдерживать умеет…

Боль приходит внезапно. Просто ударяет в виски и растекается по всему телу. Кровь в жилах, кажется, вскипает. Меня выгибает в немыслимой позе так, что моя макушка упирается в холодную кожу дивана. У меня даже сил кричать нет — я захожусь в безудержном хрипе, впиваясь пальцами в покрывало, ломая ногти и срывая голос.

И снова проваливаюсь в темноту.

Глава 25

Прихожу в себя я в странно знакомой комнате и, приоткрыв глаза, долго смотрю на знакомую трещину в потолке. Кажется, она появилась лет шесть назад… или семь?

— Мейд?

Тело слушается плохо, но со второй попытки мне все-таки удается повернуть голову. Адель сидит в кресле, прижимая к себе непонятный сверток. Выглядит сестра осунувшейся — и я даже понимаю, кто обеспечил ей такое состояние.

— Адель…

Мой голос звучит слабо, можно сказать, не звучит вовсе. К тому же, накатывает странная слабость и я прикрываю глаза, чтобы не видеть покачивающуюся комнату.

— Как себя чувствуешь?

Сестра почему-то говорит полушепотом и я перенимаю её манеру сразу же.

— Не очень. Голова кружится и…

— Джо сказал, это нормально. Тебе нужно восстановиться.

— А ты как?

— Я?.. — Адель замолкает, но мне почему-то кажется, что она улыбается. Не в силах победить любопытство, я нечеловеческим усилием все-таки открываю глаза.

Нет, не сверток. Крошечный розовощекий младенец сладко посапывает в объятиях сестры. Кажется, я все-таки пропустила роды.

— Кто это? — у меня даже дыхание перехватывает, когда я рассматриваю трогательный рыжий хохолок.

— Девочка. Мы решили назвать её Мейри.

— Красивое имя… — вырывается у меня. Глазам почему-то становится мокро и, не сдержавшись, я всхлипываю. Сестра воспринимает это как-то по своему и ласково дотрагивается до моей руки:

— Мейд, ты чего? Все же хорошо!

Не в силах объяснить захлестнувшие меня чувства, я лишь мотаю головой, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я и сама не могу понять свое состояние — и просто сдаюсь на волю эмоций, позволяя им швырять меня, как корабль в шторм. И Адель не мешает этому — просто сидит рядом, держа меня за руку, и позволяет всему накопившемуся излиться наружу. Это помогает — и через четверть часа я проваливаюсь в сон, так отчаянно пропустив фазу дремы.

Когда я просыпаюсь второй раз, за окном царит день. Мне уже намного лучше и я даже нахожу в себе силы приподняться на локте.

— Неужели? — хмыкают от окна.

Джо сидит у сдвинутого к свету стола, а перед ним расставлены разнообразные флакончики. Кажется, он опять решил заняться моей реабилитацией вопреки всему.

Мне внезапно становится стыдно. Мужчина и в прошлый раз едва вытащил меня фактически с того света, а я ему устроила подобное развлечение во второй раз. Хороша же помощь!

— Как себя чувствуешь? — будто не замечает моего состояния исследователь.

Пожав плечами, я оглядываю комнату. Будто бы ничего и не изменилось — только на спинке стоящего у двери стула висит подозрительно знакомый свитер. А ещё, кажется, я слышу слабый аромат можжевельника.

— Голова немного кружится, — решаю огласить все сразу, — слабость и… тошнит.

— Это нормально, — Джо подвигает к себе пузатый стакан и берется отмеривать капли из синего флакончика, — при переполнении резерва такое бывает. Тем более, первую помощь тебе оказывал не опытный лекарь, а Максвелл, — мужчина поджимает губы, но потом все-таки решительно заканчивает, — головы бы поотрывать тем, кто его учил!

— Что-то не так? — тут же начинаю волноваться я.

— Да все так, — ворчливо отзывается исследователь, — просто есть другие заклинания. Поновее и помягче.

— Он просто любит действовать наверняка, — вспоминаю я об этой черте характера и замолкаю. Мне до одури хочется поинтересоваться, где Риндан сейчас, но я не осмеливаюсь — Джо определенно зол, а значит, не потерпит лишних вопросов.

Скрип двери прерывает тишину и на пороге возникает Адель с подносом.

— Мейри заснула, — она смотрит на мужа, — Лой с Тайрой во дворе. Ты бы приглядел…

Джо коротко кивает, и долив стакан водой из графина, оставляет его на столе и выезжает из комнаты. Тихое жужжание коляски на мгновение утихает, а затем сменяется гудением подъемника. И тут я понимаю неладное:

— Адель, он же три года сломан был.

— Теперь нет, — сестра улыбается и на её щеках появляются задорные ямочки, — Риндан починил. Полдня валялся в подвале на картонке, но все сделал.

Слов у меня не находится и я лишь поднимаю брови в немом удивлении. Но Адель продолжает, будто не слыша меня:

— Он сейчас занят — в Лаерже у вас настоящая буря поднялась. Пока ты без сознания была почти неделю, он каждый день заезжал. Приедет, посидит у тебя час-другой и обратно. Я в итоге его однажды в гостевую загнала — нечего так мотаться, спать надо!

Я слушаю сестру, качая головой. Как это похоже на Максвелла! Коротать время в дороге, ограничиваясь короткой дремой вместо полноценного сна. Интересно, что там в итоге получилось?

Я транслирую вопрос сестре и почти сразу же получаю ответ:

— Вот у него и спросишь — он со вчера в Лаерже, обещал сегодня заехать.

— Говорила же, каждый день сидел, — я не могу сдержать улыбки.

— С утра посидел и уехал, — тихо смеется она и тут же замолкает, внимательно глядя на меня, — Мейд… у вас все серьезно?