Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 43)

Что-то в разговоре с Вальтцем не дает мне покоя. Что-то… маленькое, неуловимое, которое теряется сразу же, стоит мне начать ковыряться в подробностях. Странно как… надо бы подумать на досуге.

От затопленной печи идет приятное тепло и, понимая, что в ближайшие пару часов новостей не дождусь, я позволяю себе немного расслабиться. Руки, покрасневшие от долгого пребывания на холоде наконец-то теплеют, а ноги покалывает маленькими иголочками. Терра, наверное, чувствует мое состояние, потому что выходит из кухни и, вернувшись, накрывает меня пледом. Это срабатывает — и, глядя, как ловко девушка управляется с нарезкой овощей, я срываюсь в поверхностное забытье. Сквозь легкую дрему я слышу стук ножа о разделочную доску, непонятное бульканье и практически мгновенно замолчавший треск передатчика. Интересно, кто звонил? А, хотя… кому надо — дозвонится.

Я не отдаю отчета времени — лишь лениво ворочаюсь в кресле, устраиваясь поудобней. Ноздри щекочет соблазнительный запах выпечки, но даже это не может меня разбудить. Но спустя некоторое время в окружающем мире что-то неуловимо меняется — и запахи, и звуки отходят на второй план, уступая место кристальной тишине.

Я открываю глаза. В окно напротив бьют яркий свет и вся кухня будто пронизана солнечными лучами. Присмотревшись, я даже замечаю, как оседают на пол пылинки.

А вот привычной обстановки больше нет. Исчез крепкий стол, стоявший здесь в момент покупки, куда-то пропали стеллажи, которые я так тщательно выбирала и заказывала из Лойса. Дверь в кухню нараспашку — и через открытый проем я могу видеть незнакомую дверь в противоположной стене.

Странно…

Встав с кресла, я делаю шаг. Пол жалобно скрипит под ногами. Но меня это не волнует — куда больше изумляют произошедшие с домом метаморфозы. Шествуя по коридору, я даже не оглядываюсь по сторонам: отчего-то знаю, что там все без изменений. А вот дверь…

Её не было. Никогда — я в этом более чем уверена: лично двигала старый шкаф, закрывающий эту стену. Сейчас на его месте стоит небольшой тапчан, над которым висит картина.

Но дверь есть. Рассохшегося дерева, с цветной, будто прозрачной ручкой в форме головы медведя. Стеклянная вставка сверху заменена витражом — и сквозь разноцветные кусочки стекла в коридор проникает свет. И этот загадочный разноцветный узор на полу вырывает меня из странного состояния заторможенности.

Ручка ледяная наощупь и пальцы тут же колет острой болью. Но ладонь я не отдергиваю — проворачиваю тяжелый шар в руке и, слыша щелчок невидимого мне замка, тяну на себя.

И, уже сделав шаг за порог, вижу, как меняется мир вокруг меня.

Дома больше нет. Сада, впрочем, тоже и внезапно поднявшийся теплый ветер трепет мои волосы. Я стою на сером камне выжженной пустоши среди огромных, в несколько моих ростов валунов, тронутых тлением и… пеплом.

Мне даже оглядываться не приходится, чтобы понять, где я нахожусь.

Пустоши Шарры. Заброшенные, но не забытые. Здесь даже люди стараются не селиться, ограничиваясь Нойремштиром с одной стороны и заозерным краем — с другой. Встречаются, конечно, уникумы и любящие диковинные решения — но, как правило, они не задерживаются и возвращаются в цивилизацию намного раньше, чем планировали.

Внезапный порыв ветра почти сбивает с ног и, чтобы удержаться на ногах, я хватаюсь за ближайший валун. Ладони тут же обжигает нестерпимым жаром и я отдергиваю руки, делая шаг влево — туда, где от ветра остаются лишь воспоминания. Но ветер следует за мной — и толкает в спину, вынуждая все-таки выйти на открытую местность. Закрываясь от очередного порыва, я отгораживаюсь руками и уже не сопротивляюсь, чувствуя, как меня швыряет вперед — на потрескавшийся камень плато.

Я не падаю — меня будто аккуратно ставят на что-то твердое и ветер, будто по заказу, стихает. В попытке осознать, что это было, я отбрасываю упавшие на лицо волосы и, открыв глаза застываю, напоровшись на такой знакомый взгляд.

Риндан. Он стоит в десятке шагов и внимательно смотрит на меня. Мне почему-то очень неловко — к тому же, позвоночник тут же простреливает странной болью: как при переполненном резерве. Не понимая, что происходит, я делаю крошечный шаг назад, тут же упираясь в что-то твердое. Оглянувшись, понимаю — валун.

— Мейделин… — голос инквизитора звучит бесконечно устало.

— Риндан?..

Ответа не следует — но я чувствую, как в моей груди зарождается и начинает неприятно давить какое-то крошечное чувство обреченности. Будто мы…

— Что ты здесь делаешь? — в попытке быть услышанной я повышаю голос, но мои слова тут же уносит взявшийся из ниоткуда порыв ветра.

Максвелл не слышит ничего — и я лишь вздыхаю, глядя, как кривятся в горькой ухмылке его губы. Мне до одури сильно хочется подойти к нему, коснуться твердого подбородка, положить руку на грудь, почувствовать, как сильно бьется его сердце. Но каким-то шестым чутьем я понимаю — не сейчас.

Сейчас не время и не место. Но мне от этого не легче.

Внезапный гул, раздавшийся откуда-то слева, заставляет резко обернуться. Ничего — лишь низкая линия горизонта с догорающей алой полосой заката дает понять, что сейчас вечер. Небо начинает темнеть и мир быстро заполняется сумерками. Осознав, что ещё немного — и инквизитор исчезнет в ночном мраке, я все же предпринимаю последнюю попытку — оттолкнувшись от валуна, делаю шаг вперед и… взлетаю, в последнее мгновение замечая, как смазывается четкая картинка перед глазами.

Я резко распахиваю глаза и несколько мгновений пытаюсь прийти в себя и успокоить выскакивающее из груди сердце. Надо мной склонилась Терра и мне требуется время, чтобы понять, что я дома, в родной кухне, на старом, но таком любимом кресле.

— Что… что произошло?

— Мисс Локуэл, вы так кричали… — горничная пытается ограничиться этим объяснениям, но, повинуясь неясной причине, все же продолжает, — я решила вас разбудить.

— Спасибо, что вмешались, — голос прерывается хрипом и я откашливаюсь.

Мой кашель прерывает деликатный стук в дверь и я все же покидаю насиженное место, чтобы открыть.

Мистер Мейр (ну конечно, кто же ещё?) сдержанно улыбается, протягивая мне тонкую форменную папку:

— Вам просили передать.

Немногословность мужчины понять можно: слухами земля полнится быстро, а управление — ещё быстрее. Наверняка просветили о моей ситуации.

Я вежливо благодарю и, наблюдая, как извозчик движется к калитке, развязываю тесемки, скрепляющие края. Да, действительно негусто — пара копий фирменных бланков, стопка страниц, исписанных мелким бисерным почерком и несколько газетных вырезок — тоже копии, разумеется.

— Мисс Локуэл, может, позавтракаете? — Терра не теряет надежды меня накормить.

Но я непреклонно качаю головой и взбегаю по лестнице в спальню. Плотно притворяю за собой дверь, кладу папку на стол и, присев на краешек стула, углубляюсь в информацию.

Документов не очень много, но при этом…

Да, Ирмис был прав — действительно немного не то.

Газетная вырезка одиннадцатилетней давности почему-то радует сообщениеvм о свадьбе инквизитора Лавджоя с некой мисс Лавинией Уилдред. Ещё одна, поменьше — о рождении первенца и… да, третья тоже свидетельствует о пополнении в семействе. Четвертая заметка совсем немногословна, но от этого не менее печальна — я ознакамливаюсь с новостью о разводе супругов и невольно морщусь — ох уж эти столичные порядки! Ладно бы только хорошие вести оглашали, а тут…

Бланки подробностями тоже не радуют — в них я с удивлением опознаю выписки о семейном положении. Свидетельство о заключении брака и такое же, но с другой печатью — о расторжении. Отдельно идут бланки с информацией о рождении детей. Двое — мальчик и… ещё мальчик. Здесь все совпадает. Мельком проглядываю оба свидетельства и хмурюсь, увидев в графе “инициатор развода” инициалы Лавинии. С чего бы ей вдруг расторгать брак? Да ещё с двумя детьми на руках?.. Нет, это что-то странное.

А вот последний документ, кажется, способен пролить свет на ситуацию. Копия отчета за печатью кардинала об установлении наблюдения за миссис Лавджой. Подробного. Пристального.

Пробегая взглядом строки, я холодею. Не знаю, на что пошел Вальтц, но инквизитор явно воспользовался служебным положением. Интересно, где Ирмис нашел этот документ? Такие обычно под семью замками держат, а ещё лучше — сжигают. От греха подальше.

Неизвестный наблюдатель хорош: сжато, но от этого не менее подробно он описал все подробности наблюдения. Встречи, случайные визиты, контакты… и отдельно, конечно же, выделил центральную фигуру наблюдения.

Риндан Масвелл, ведущий консультирующий инквизитор по особо важным делам. Да, действительно… важная шишка. Такие просто так в Лаерж не приезжают — разве что по каким-то своим делам. Выходит, что и в данном случае мужчина здесь краткосрочно.

Что не помешало ему завести со мной интрижку.

Горько усмехнувшись этой мысли, я продолжаю изучать документы. Все прилично — случайная встреча на улице, короткий разговор в летнем саду, танец на королевском приеме… да, интересная жизнь у Максвелла, не чета суровому лаержскому быту. А вот, пожалуй, и суть вопроса: три встречи в одном из кабинетов столичного управления инквизиции — каждая не более получаса.

Отложив отчет, я ещё раз тянусь за бланком расторжения брака. Я хочу сверить даты — и интуиция меня не подводит: миссис Лавджой подала на развод спустя ровно три недели с момента последней встречи с Максвеллом.