Варвара Серебро – Лунный свет (СИ) (страница 14)

Альф улыбнулся:

— Неужели передо мной та самая Олив, или я сейчас вижу незнакомую леди?

Олив вдруг покраснела.

— Для меня большая честь снова увидеть вас, ваше сиятельств, — скромно сказаза она, но её глаза по прежнему сияли от радости.

— Дай-ка я рассмотрю тебя получше, — воскликнул герцог.

Олив ничуть не смутилась от такой просьбы, лишь раскинула руки и покрутилась.

— Да пожалуйста, мы с дедушкой ждем от вас похвал!

Олив была одета по последней моде, но Альф не мог оторвать взгляда от ее лица: линия подбородка смягчилась, скулы уже не так выдавались, волосы блестели. Девушка больше не голодает и не боится.

Альф молчал и Олив растерянно поинтересовалась:

— Вы разочарованы?

— Как я могу! Дедушка замечательно о вас заботится.

Следом за Альфом в гостиную зашел Дон.

— Как же я рад видеть тебя, дорогой правнук, — воскликнул Арман — Хочу познакомить тебя с дорогой гостьей, о которой ты наверняка много слышал от Альфа, но не видел ни разу.

— Да, мы не разу не видели друг-друга, — протянул юноша руку Олив и улыбнулся. Печаль прошлых разгульных дней, сразу куда-то исчезла с его лица.

Альф приложился к руке деда и подметил:

— Думаю, ты потратил на Олив целое состояние?

— Ты правильно думаешь, но мы с Олив собираемся потратить еще больше!

— Если я конечно могу себе это позволить, — тихо сказала Олив, прежде чем Альф успел что либо ответить.

В ответ на вопрос, герцог Толеран взял Олив за запястье и повел к стеклянной двери.

— Дед, мы с Олив оставим вас на время наедине. Мне нужно с ней поговорить.

— Конечно, мы с правнуком прекрасно понимаем друг друга. И я как раз хочу послушать Дона, — ответил Арман и подозвал юношу поближе, одарив дружелюбной улыбкой. — Мне очень жаль, что тебе пришлось так жестоко страдать.

Оставив Дона наедине с дедулей Альф не сомневался, Дон выплеснет на деда все свои переживания и ему станет легче. К тому же участие войне дала ему немало мудрости и он знал наверняка Дон с ожидал отмщение Нае и Архону.

Они вышли в оранжерею, где в любое время года было лето и содержались птицы из далеких стран. Олив, за время его отсутствия расцвела еще больше. Ее щеки горели румянцем, а глаза при свете солнца казались необыкновенно голубыми. Трудно было поверить в то, что в эта хрупкая девушка таит в себе силу древнего реликта.

Они устроились на скамеечке. Олив смотрела на Альфа с обожанием, которого ему так не хватало.

— У меня для вас хорошие новости, Олив, — начал граф Толеран и подал в пальцы Олив свернутый в конверт документ, который ему вручил сегодня с утра Нортон. — Посмотрите внимательно на это.

Олив развернула бумагу слегка дрожащими пальцами. Альф внимательно наблюдал как менялось выражение ее лица. Оно стало взволнованным, потом на глазах выступили слезы. Девушка несколько минут молчала.

— Я знала, знала, что это правда… — воскликнула она.

— Нам очень помогло то, что вы точно назвали год и месяц, когда ваши родители могли вступить в брак и ну и конечно место, где предположительно был заключен брак.

Девушка не могла поверить, что перед ней лежат подлиные документы, которые полностью опровергали слова ее дяди о том, что она ублюдок.

— Как вам удалось их заполучить? — не могла прийти она в себя — Как мне вас отблагодарить, Альф?

— Я знал, это порадует вас, Олив.

— Мой дядя порочил мою маму разными словами, при этом я ощущала себя так, словно меня вымарали в нечистотах. Я не могу выразить словами всей радости что сейчас чусвую!

— Теперь вы готовы вознестись к небесам, как настоящий дракон. Вы теперь истинная наследница дома Драго и леди благороднейших кровей. Не так ли, Олив? — с улыбкой спросил герцог.

— Да, готова, но только с вами. Без вас мне страшно…

Герцог понял, что она боится угроз Архонта и именно это недоговаривает:

— Скоро ваш Дядюшка будет так скомпрометирован, что и носа показать не посмеет в приличном обществе. А тем более приблизиться к вам!

— Я не могу в это поверить, Альф.

— Тогда просто доверьтесь мне, и пока никому не признавайтесь, о вашем истинном происхождении

— Конечно, я очень благодарна вам и в то же время постоянно думаю о том, что из-за меня вы подвергаетесь большой опасности.

— Вы и правда думаете обо мне, Олив — усмехнулся Альф.

— Конечно, постоянно, я не могу не думать о вас с того самого момента, когда вы появились в саду во время Луны, словно благородный древний Бог и спасли меня. Если бы не вы, меня, возможно, уже не было бы в живых… — последние слова девушка произнесла с дрожью в голосе и Альф понял, что она действительно переживает.

— Верно, — подтвердил граф. — Вы и Дон должны зыбыть все то зло, что было нанесено вам, вашим дядюшкой. Я прошу вас, Олив, быть к дону добрее, помочь ему пережить его душевную боль.

— Да, ваш дедушка сказал, что виконт, очень много страдал в последнее время и вел себя не слишком достойно. Он пытался забыться любыми способами

— Вы не ошиблись, — удивился проникновенности девушки граф — Поэтому, отвлеките его, прошу вас.

Олив соглашаясь мотнула головой.

— Расскажите мне, сэр, как обстоят дела в Гобурге. Я слышала, что король совсем плох?

Герцог удивился, что девушку могут интересовать скучные политические дела.

— Верно, говорят. Дни нашего высочества сочтены. счет идет на дни, а то и на часы.

— Значит к власти вскоре придет его регент. Осталось еще немного потерпеть, хотя в последнее время я только этим и занимаюсь и это неплохо у меня получается.

— Да, вы правы, Олив. Я вспоминаю ту серую мышь, которую нашел на поваленном дереве в Красном мысе и не могу поверить, что передо мной сейчас сидит та же самая девушка. Вы прекрасно выглядите.

— Да, а я все представляю вас тогда, когда вы шли ко мне в своем парадном мундире, словно Бог Избавления, который намеревался меня спасти!

— Звучит красиво. Вы не сочиняете текстов?

Олив покраснела:

— Да, немного.

— Позвольте взглянуть! — герцогу стало любопытна, эта была первая женщина в его жизни, которая писала.

— Нет, я не покажу вам их.

Альф удивился и она объяснила:

— Я написала про вас пару страниц, потом порвала и выбросила. Текст показался мне не так хорош.

— О, возможно вы пишите не на том языке. горский — не так поэтичен, как язык махакама.

Олив оживилась.

— Вы правы, Альф. Я так и поступлю, начну писать на махакамском, к тому же я этот язык мне ближе по духу.

Они поднялись со скамейке и направились к выходу из аранжереи.

— Я буду ждать с нетерпением ваши тексты, — потом герцог вдруг вспомнил о Доне и добавил в приказном тоне. — И все же, Олив, я прошу вас обратить внимание на Дона. Делайте как я говорю. Он обрел любовь, потом потерял ее. В принципе, ему это на пользу… Но он очень страдает!

Глава 6

Герцог Арман Арданский сегодня чувствовал себя очень хорошо. Он забыл, наконец, про свой радикулит и даже спустился в общую гостиную к обеду.