Что жизнь прекрасна и желанна,
А смерть – близка и не страшна.
[1898]
[Петербург]
СУМЕРКИ[10]
…Часы таинственной отрады,
Когда молчанье говорит,
Тепла вечерняя прохлада,
И сумрак ласковый разлит
В аллеях дремлющего сада.
Часы, когда во мгле тумана
Любовь печальна, грусть ясна,
И, как прибоем океана,
Душа в тот мир унесена,
Где нет надежд и нет обмана…
БЕЛАЯ НОЧЬ[11]
По Неве, где даль речная,
Поздним золотом сверкая
Догорающего дня,
Дымкой вечера оделась, —
Над гранитом загорелась
Блеском чистым
И лучистым
Цепь огня.
Белых сфинксов изваянья
Потеряли очертанья;
С белым сумраком слились
Зданий темные громады,
Их колонны и аркады
Стали тише,
Легче… Выше
Поднялись.
Зыбь угрюмого канала
Почернела, задрожала
Вереницей фонарей.
Желтый свет их заструился,
И под ним зашевелился
Беспокойный
И нестройный
Мир теней.
[1898]
[Петербург]
ДЕТСТВО
Помнишь юные, говорящие,
Вдаль спешащие
Золотые на солнце лучи?
Помнишь сказки их торопливые
И счастливые
Всепобедной всемирной любви?
Сердца детского ликование
И сияние
Куполов с голубой вышины?
И в саду с заалевшими почками
Пух травы с золотыми цветочками,
Утро жизни и утро весны!
[до 1900]
«В полдень жарко смола растворяется…»
В полдень жарко смола растворяется[12]
И по красным колоннам стволов
Благовонным елеем спускается
К божеству, что в дубраве скрывается
Меж зеленых увлажненных мхов.
В полдень травы сплетаются гибкие
И пытают у сонных ручьев:
Кто под нашею порослью зыбкою, 
