Держи неослабной рукою[45],
Высоко держи наш венец
Над темною бездной морскою,
Над ужасом слова «конец».
Венец сохранивший – у Бога
Не раб, а возлюбленный сын,
На подвиг твой призванных много,
Избранник один.
1913
«Каким безумием движенья…»
Я в мире всё быстрее и быстрее.
Каким безумием движенья[46]
Окрылена душа моя?
Встают ли райские виденья
Пред ней за Гранью бытия?
Иль ждут ее воспоминанья
О жизни в прахе и в пыли,
О темном жребии изгнания
Средь чуждых ей пустынь земли?
Или от них она стремится
В ужасной скорости своей
Туда сокрыться, где присниться
Уж ничего не может ей?
1913
СЕВАСТОПОЛЬ
«Слава павшим, слава убиенным» —
На гробнице четкие слова
Осеняет миром неизменным
Кипарисов дымная листва.
Известково-палевые дали
Беспощадно выжженных полей
И лилово-белые эмали
Знойной бухты, полной кораблей,
Сочетавшись в гимне отдаленном,
Панихиду вечную поют:
«Слава павшим, слава побежденным».
Струны сердца отклики несут.
1913
НОЧЬ[47]
[перевод из Микеланджело]
Мне сладко спать, но слаще умереть
Во дни позора и несчастья.
Не видеть, не желать, не думать, не жалеть —
Какое счастье!
Для этой ночи нет зари.
Так не буди меня —
Ах! Тише говори!
[1913?]
«Как зрелый плод на землю упадает…»
Как зрелый плод на землю упадает[48],
Огонь небес преобразив в зерно,
И гибелью паденья не считает,
Так умереть и мне, быть может, суждено.
Уже огонь последнего свершенья
Коснулся моего склоненного стебля,
И жаждет дух освобожденья,
И кличет сердце мать-земля.
1914
«В полярный круг заключена…»
В полярный круг заключена[49]
Душа, отпавшая от Бога.
Средь ледяных пустынь она,
И в Ночь, и в Смерть ее дорога.
Но кто посмеет ей сказать,
Что круг полярный не от Бога?
Быть может, гибель – благодать, 
